Мгновение Лидия просто моргает, переваривая слова.

– Хорошо. Замечательно. Это все, Грэйс.

Она разворачивает мистера Сент-Клэр к дверям, ведущим в центральный зал, а я начинаю отходить, пока меня и правда не уволили, но мистер Сент-Клэр произносит:

– Что ж, приятно познакомиться, Грэйс?..

– Беннет, – улыбаюсь, несмотря на злой взгляд Лидии.

– Чарльз, – говорит он и протягивает мне руку. Я вкладываю в нее свою – его рука мягкая, теплая, с четко отмеренным усилием сжимает мою – и давлюсь от вида Лидии, широко открывшей от удивления глаза, когда он целует кончики моих пальцев. Все мое тело охватывает трепет, и я надеюсь, он не заметит эффекта, который на меня оказывает. О, пожалуйста, подгибающиеся коленки, не подведите меня на глазах у моего босса.

– Еще увидимся, надеюсь, – говорит он, отпуская мою руку.

– Увидимся, – удается выговорить мне.

Лидия смотрит на меня:

– Стулья сами себя не отнесут.

Чарльз – такое идеально царственное имя – подмигивает мне, пока Лидия уводит его, а я стараюсь вспомнить, как двигаться, чтобы кровь вновь прилила к конечностям из других, более потаенных мест.

Стэнфорд спешит ко мне в панике:

– Где ты была?!

– Просто наслаждалась видом, – говорю я, глядя на скульптурную задницу удаляющегося Чарльза, на то, как мышцы его спины сужаются в талии.

Каково это – упасть в обморок? Потому что прямо сейчас я чувствую легкое головокружение.

– Стулья! Живее! – произносит Стэнфорд и буквально толкает меня обратно в действительность.

Похоже, обмороку придется подождать.

К восьми вечера белые стулья расставлены в главном зале в идеальные ряды, в холле установлены небольшие столики и бар, мягко льётся классическая музыка – как раз к началу приезда посетителей.  Полагаю, сейчас модно приходить раньше времени, так же как в старые времена было модно опаздывать. Хотя откуда мне знать? Но факт в том, что на часах 8:01, а здесь уже полно народу.

Я несу поднос с канапе – инжир с козьим сыром, обёрнутый прошутто ; они настолько вкусные, что я закинула в рот уже три порции за последние десять минут – через толпу представителей гламурного общества: мужчин в костюмах и женщин в коктейльных платьях с дизайнерскими клатчами. Я ничего не ела с обеда, а вся еда пахнет божественно, отвлечься не помогает даже то, что ни одна из этих женщин с тонюсенькими талиями тоже ничего не ест, а мужчины больше заинтересованы в скотче.

– Канапе?

– Вообще-то мне не следует этого делать, – произносит большепузый пожилой мужчина в дорогом костюме, хватая последнюю порцию. – Не говорите моей жене, – подмигивает он. Его рука задевает мою задницу, когда я отхожу, но я заставляю себя продолжать идти. Если Лидия не впечатлилась моим общением с Чарльзом чуть раньше, она определённо не захочет, чтобы я пинала её дорогих гостей по яйцам.

Я протискиваюсь к задней части зала, чтобы заменить пустой поднос, и замечаю, как Лидия водит Челси по залу. Новый стажёр разодета в пух и прах: на ней мерцающее чёрное платье и высокие каблуки, на шее нитка настоящего жемчуга. Она уверенно улыбается, пока Лидия знакомит её с представителями бомонда в сфере искусств района Залива .

С такими связями Челси будет в шоколаде – будто ей до этого чего-то не хватало – в то время как я сегодня незаметна в фартуке обслуги. Но, полагаю, если я не могу присоединиться к ним, то по крайней мере могу наблюдать, как на Рождество наблюдала с мамой за шопингом сквозь витрины магазинов на Юнион-Сквер . Это было так красиво и весело – просто смотреть и видеть, какие удивительные вещи существовали в мире, даже если мы не могли их себе позволить. Я слежу, чтобы улыбка не покидала моего лица, пока кружу по помещению.

– Шампанского? – предлагаю бокалы паре, которая обсуждает предмет торгов, что будет демонстрироваться позже. Оба взяли по флюте , даже не взглянув на меня.

– Я слышала, ожидается, что цена дойдёт до миллиона, – сказала женщина.

– Мы не станем поднимать цену до такой высоты, – произнёс мужчина, потягивая свой напиток. – Я сойду на восемьсот пятьдесят.

Женщина дуется.

– Но ты не позволил мне купить этот браслет в тот день...

Миллион долларов... восемьсот пятьдесят тысяч... я не могу поверить, что они так обыденно говорят о такой огромной сумме денег.

Я украдкой заглянула в каталог сегодняшних торгов, который кто-то оставил на столике в холле. Охренеть можно. Нет ни одного полотна в списке, начальная ставка по которому была бы ниже трёхсот тысяч долларов. Начальная! Сегодня здесь выставлялись работы нескольких лучших европейских художников эпохи Ренессанса, некоторые из них раньше нельзя было даже приобрести, а я увижу их воочию. Может, не очень близко – ведь я подаю напитки – но все-таки я нахожусь рядом с творениями гениальности, истории, красоты. Впервые за этот вечер я на самом деле рада, что поставщик напутал!

Я делаю ещё один круг с шампанским, внимательно посматривая по сторонам в поисках Чарльза. Не могу перестать прокручивать в голове наш кокетливый стёб и то, как он поцеловал мою руку, словно я была особой королевских кровей, а не просто скромным клерком.

Наконец-то замечаю его в другом конце зала, и мои надежды разбиваются. Он болтает с роскошной женщиной в чёрном брючном костюме от Версаче, её волосы зачёсаны назад в традиционный пучок, обвязанный ремешком с драгоценными камнями. Классика. Блин, надеюсь, это не его девушка. Но разве может у него не быть девушки? Красивый, обаятельный, богатый... подумай, вероятно, у него даже несколько подружек.

– Дамы и господа, – произносит мужчина, которого я не узнаю, и разговоры стихают, – пройдёмте за мной, пожалуйста, мы готовы начать.

Я следую за ними к главному залу, всё ещё думая о лотах, выставленных сегодня на обозрение, и о том, каково это – иметь табличку и возможность потратить деньги. Каково это – быть в состоянии купить произведение искусства, предмет художественного наследия только потому, что оно мне понравилось? В каталоге не был указан Рубенс, но если бы у меня было пару миллионов, я приобрела бы именно его. Как бы восхитительно было, если б он висел в моей квартире!

Он будет отлично сочетаться с моим лоскутным одеялом из секонд-хенда и журнальным столиком из ИКЕА.

– Лучше б там было побольше клевой обнаженки!

Передо мной идет парень в кроссовках и толстовке. Я узнала в нём Эндрю Тейта – миллиардера в области технологий, у которого репутация полного засранца.

– Будь осторожен в своих желаниях, – говорит его друг. – На этих европейских картинах и скульптурах встречается много членов. Лично я не отказался бы от чего-то вообще без члена.

–Женщины частенько так говорят! – хохочет Эндрю над собственной шуткой, занимая с другом свои места. – А если серьёзно, на дисплее при демонстрации этих предметов никогда не показывают достаточно сисек. Покажите мне грудь, и я покажу вам деньги.

– Тебе надо припасти эти деньги для лота-сюрприза в конце торгов. Ходят слухи, что это настоящий шедевр, нечто уникальное и невероятное.

– Шедевр-медевр. Искусство – это просто деньги. Сколько он стоит?

– Дешевле, чем будет стоить через год, после того как люди его увидят.

– Ну, это даже лучше, чем сиськи, – сказал Эндрю.

Я должна сдержаться, чтобы не врезать ему. Парни вроде него ценят искусство лишь как инвестицию. Держу пари, он появляется на этих мероприятиях только для того, чтобы перебить ставки всех своих друзей, а после складирует картины где-то в подвале, пока его бухгалтер не говорит ему продать их. Это преступление.

– Добро пожаловать в «Кэррингерс», – аукционист представляется и продолжает: – Это Аукционный дом с легендарной историей, и сегодня мы добавим к этому великому наследию наши последние работы.

На сцену выкатывают небольшую картину, а ее увеличенная версия демонстрируется на экране над сценой, чтобы каждый мог разглядеть поближе.