— Вон они!

Мгновенно все корсары на борту задвигались с удвоенной энергией.

— Налечь на весла! — скомандовал Лайо. — Единственный наш шанс — это прорваться сквозь них!

Джейсон настолько устал, что готов был лечь и умереть на месте, только бы не шевелиться, но любопытство оказалось сильнее. Испытывая нечеловеческие муки от боли и ломоты во всем теле, он с трудом подтянулся на руках и приподнял голову над бортом шлюпки. Сначала он не мог ничего разобрать, но потом разглядел, что корсарскую лодку со всех сторон окружает целая орда каких-то человекоподобных существ, восседающих на спинах жуткого вида ящеров. Они были вооружены длинными пиками и передвигались в воде на своих «скакунах» с поразительной скоростью. Когда шлюпка приблизилась к ним вплотную, Джейсон разглядел, что это вовсе не люди, а какие-то разумные рептилии со змеиными головами. Остроконечные уши и маленькие рожки придавали их облику некую мистическую гротескность.

— О, Боже! — с трудом выдавил он из пересохших губ. — Кто это?

Тоар, который тоже нашел в себе силы поднять голову, сказал с дрожью омерзения:

— Это хорибы. Нам всем лучше умереть, чем попасть им в лапы.

Подгоняемая мощными гребками корсаров, массивная шлюпка легко разметала передние ряды хорибов, а затем заговорили аркебузы на носу. Первые же выстрелы рассеяли зловещую тишину, нависшую над рекой. Хорибы, как по волшебству, все разом вдруг убрались с пути шлюпки, совершили классический разворот и теперь плыли с обеих сторон параллельно курсу. Гремели аркебузы и пистолеты, собирая обильную жатву, но на место каждого убитого хориба вставало сразу же двое других.

Нападавшие временно отступили на безопасное расстояние, но без труда держались за шлюпкой; время от времени пара хорибов вырывались из общей массы, приближались к бортам и метали свои пики, сразу же после броска устремляясь прочь на полной скорости. Такая тактика, и изрядная меткость нападавших привели к тому, что корсары были вынуждены бросить весла и лечь на дно шлюпки. Они могли лишь на несколько секунд высунуться за борт, выстрелить из аркебузы, а затем снова лечь на дно и перезарядить свое оружие. Хорибы, между тем, окружали лодку все плотнее. Долго это продолжаться не могло. Когда нападавшие подобрались совсем близко, так что могли достать пиками ружейные стволы, стало ясно, что близится развязка. Хорибы, казалось, совершенно не испытывали чувства страха. Корсарские пули рвали на части их тела, отрывали конечности, наносили тяжелейшие раны, но они снова и снова бросались на приступ, не считаясь с потерями.

Наконец, одному из них удалось набросить веревочную петлю на торчащий нос шлюпки. За веревку сразу же ухватились несколько нападавших и повлекли шлюпку к берегу со всей скоростью, на какую были способны. Все это время Джейсон и Тоар не принимали никакого участия в отражении нападения, так как были безоружны, да и устали настолько, что почти перестали заботиться о собственной судьбе. Они так и лежали на дне лодки, вперемежку с трупами убитых корсаров. Но над их головами по-прежнему гремели аркебузы, раздавались стоны и проклятия, а над всеми этими звуками стояло непрерывное пронзительное шипение — судя по всему, военный клич хорибов.

Трижды корсары обрубали веревку, и трижды хорибы набрасывали ее снова, пока шлюпка не оказалась у берега, где ее тут же привязали к ближайшему дереву. Лишь несколько человек экипажа оказались в состоянии противостоять последнему штурму. Аркебузы, пистолеты и тесаки пиратов косили змеелюдей десятками, но их все равно оставалось слишком много. Они буквально завалили своими скользкими телами последних защитников шлюпки.

Когда все закончилось, в живых осталось всего трое корсаров, в том числе и Лайо. Остальные были убиты или умирали от тяжких ран. Хорибы связали этих троих и отвели на берег, а сами забрались в лодку и начали выкидывать за борт трупы, предварительно приканчивая раненых костяными ножами. Обнаружив среди трупов невредимых Джейсона и Тоара, они связали их и отвели к остальным.

Как только все мертвые тела оказались выгружены, а пленники надежно связаны, началась ужасная оргия. Хорибы набросились на тела мертвых корсаров и принялись с жадностью пожирать их, пока не обглодали каждую косточку. Оставшиеся в живых были вынуждены, борясь с тошнотой, наблюдать за этим отвратительным зрелищем. Даже жестокие по природе корсары не могли без ужаса следить за омерзительным пиршеством.

— Как вы думаете, почему они не тронули нас? - спросил Джейсон.

— Откуда мне знать, — пожал плечами Лайо.

— Мы предназначены для их женщин и детей, — объяснил Тоар. — Говорят, они сначала хорошенько откармливают пленников…

— Ты знаешь, кто они? — спросил Лайо. — Видел их раньше?

— Я знаю, кто они, но вижу их в первый раз, — ответил Тоар. — Это хорибы, люди-змеи. Они живут в Долине Гиоров и вокруг нее.

Наблюдая за хорибами, Джейсон Гридли не мог не отметить любопытный факт: если в начале пиршества кожа змеелюдей имела бледно-голубоватый оттенок, по мере насыщения она все больше розовела, пока не приобрела у некоторых ярко-алый цвет.

Его поразила внешность и кровожадность этих существ, но изумление американца перешло все границы, когда он впервые услышал из уст хорибов нормальную человеческую речь. Общее строение тела, оружие, состоящее из длинных пик и ножей, подобие одежды, стремление украсить себя, выражавшееся в наличии искусно вырезанных браслетов, все это, наряду с речью, производило одновременно гротескное и омерзительное впечатление, словно какая-то отвратительная пародия на человеческую расу.

Несмотря на свое ужасное занятие, эти странные существа буквально притягивали к себе взор Джейсона. Он отметил, что большинство хорибов имело около шести футов в высоту, хотя попадались и мелкие экземпляры, не больше четырех футов, а один здоровенный малый достигал целых девяти. Однако сложение у всех было пропорциональным. Размеры, похоже, не имели отношения к разнице в возрасте, разве что чешуя у самых крупных была гуще и грубее, чем у остальных. Позже, правда, ему довелось узнать, что он ошибался: развитие хорибов шло по тем же законам, что и у всех рептилий, то есть, чем старше была особь, тем больше были ее размеры, так как рептилии растут всю свою жизнь.

Покончив с обедом, хорибы повалились на землю и заснули, но спали они на самом деле или нет, сказать было невозможно: не имеющие век люди-змеи лежали с открытыми глазами. Джейсон заметил, что розовая и алая окраска тел хорибов постепенно сменилась серо-бурой, под цвет почвы, на которой они лежали. Умирая от усталости после долгой вахты на веслах и отупевший вконец от пережитых ужасов, Джейсон тоже прилег на землю и мгновенно провалился в тяжелый сон. Ему приснилась Джана, бившаяся в цепких лапах хориба, в то время как он сам лежал связанный и ничем не мог ей помочь.

Пробудился он от укола в правое плечо. Открыв глаза, Джейсон увидел над собой одного из хомозавров, как он уже успел окрестить для себя этих разумных ящеров. Тот еще раз ткнул его острием пики в плечо и предостерегающе прошипел:

— Не шуметь!

Джейсон понял, что во сне он, должно быть, сильно кричал и метался.

Змеелюди начали подниматься с земли, издавая при этом своеобразные свистящие звуки. Очень скоро со стороны реки послышался шум и на берег выбралось целое стадо отвратительных рептилий, служивших хорибам для верховой езды.

— Вставай! — толкнул Джейсона разбудивший его хориб. — Я сейчас развяжу тебя, но не вздумай бежать, если тебе жизнь не надоела. Следуй за мной. Освобожденный от пут, Джейсон последовал за своим провожатым в самую гущу стада. Все гороборы выглядели одинаково, но их наездники, очевидно, хорошо умели отличать чужих от своих. Сразу же отыскав своего, хориб жестом указал Джейсону на спину «коня».

— Садись ближе к шее и держись крепче. С нескрываемым отвращением Джейсон подчинился приказу. Холодная влажная кожа горобора заставила его вздрогнуть от омерзения. Хозяин же, без долгих слов, взгромоздился сзади и тронул с места. Остальные пленники заняли свои места на спинах других гороборов. Необычная кавалькада углубилась в мрачный лес по левому берегу реки. Здесь было темно и сыро, а валежник и гниющая листва толстым слоем покрывали землю. Солнце сюда не проникало, в этом лесу царил вечный полумрак и какой-то могильный холод, угнетающе действующий на американца.