– Ешь на здоровье! Плов готовить я тебя тоже научу, – довольно улыбнувшись, ответила женщина и весело добавила: – Стряпня – это великая сила!

– Это как? – наклонившись над тарелкой, спросила Лена и удивленно округлила глаза.

– А я тебе сейчас расскажу, – задумчиво сказала Гульнара. – Я родилась ранней весной, 8 марта. Для меня это не просто женский, но и мой день, день рождения. Мама моя медсестрой в госпитале работала, отец был шофером. Только я их плохо помню.

– Почему? – протянула Лена и отодвинула тарелку. По-видимому, впереди ее ждал тяжелый рассказ.

– В апреле шестьдесят шестого года, мне тогда только четыре годика было, в Ташкенте произошло землетрясение. Половина города была разрушена. К счастью, людей погибло не много. Но это счастье было не для меня. Мы тогда в самом центре, на Пушкинской, возле телеграфа жили. У нас был глиняный, довоенной постройки дом. Когда землетрясение началось, мама даже из дома не успела выбежать. Подхватив меня, она легла на пол. Закрыла меня своим телом. Всего за несколько секунд наш дом был разрушен. Когда из рейса приехал отец, мама была уже мертва. Балка от крыши упала прямо ей на голову. Я же осталась абсолютно цела. На мне не было ни одной царапины.

Гульнара тяжело вздохнула.

– Но говорят, что беда не приходит одна. Отец после этого сильно запил. Я целыми днями у бабушки пропадала. А он, чтобы забыться, пил днем и ночью и, как оказалось, даже за рулем. В общем, через полгода после смерти мамы погиб отец. Бабушка была старенькая, очень болела. Растить меня одна она уже не могла. Поплакала она и отдала меня в детский дом. Правда, не забывала. Проведывала меня часто, к себе домой на выходные брала. А когда мне исполнилось тринадцать, ее не стало. Я осталась совсем одна. Закончив школу, поступила в техникум работников бытового обслуживания в Фергану. Знаешь, когда вечно голодный, главная мечта жизни – хорошо поесть. Поэтому я и выбрала профессию повара. Теперь понимаешь, что готовить я очень люблю!

Лена задумчиво улыбнулась.

– Тяжелая у вас жизнь была, – с грустью сказала она.

– Да, пока я не встретила своего Димочку, – ответила Гульнара и мечтательно улыбнулась. – Меня после техникума направили заведующей-поваром в столовую на стадион «Нефтяник». У нас там и стадион, и спортивные площадки, и даже бассейн. Народа всегда – толпа. А я – заведующая! Представляешь? Мне тогда было всего двадцать лет. Как тебе? Я блюда всякие готовлю, стараюсь, веришь, как для себя! Даже новое меню ввела. Все по учебникам, по технологии. Приготовлю, стану за раздачей, на посетителей смотрю. Волнуюсь, хочу видеть, с аппетитом ли мою стряпню едят. Тарелки на мойке проверяю. Если еда в тарелках оставалась, я так плакала! Вот глупая была!

Так проработала я целый год. Помню, осень тогда стояла. Тридцатое сентября. На стадионе соревнования были по вольной борьбе. Народу в столовой – полно. А я, когда много людей, всегда у плиты стою. К ужину я приготовила плов. Свой, фирменный. Как бабушка учила меня. Смотрю – посетители его разбирают. А я смотрю со стороны, горжусь собой! Тут вижу, к кассе подходит молоденький лейтенант. В военной форме, фуражка в руке. Высокий, интересный и, главное, серьезный такой. Спрашивает, кто приготовил плов. Кассирша испугалась, сразу позвала меня. Выхожу, гляжу на лейтенанта, а у самой поджилки дрожат. Представилась. А он насупился, брови свел. Так подозрительно смотрит на меня. Ну, думаю, пропала я. Наверное, что-то сделала не так. Перца много кинула или соли больше дала. Я извинилась, спрашиваю, что в плове не так. А он, ничего не говоря, требует книгу жалоб. Дай, мол, и все! Я тут вообще чуть не умерла. Пригласила его в свой кабинет. Начала другие блюда ему предлагать. А он не отстает. Серьезный такой. Говорит, что имеет право. Ну что тут поделаешь? Короче, разозлилась я, положила перед ним книгу жалоб и на кухню ушла. Плов свой проверять. Я чуть не лопнула тогда! Все из разных мест казанка плов пробовала. Ничего плохого в нем не нашла. Но наелась на год вперед!

Прихожу через полчаса, а он все так же в моем кабинете сидит. Ну, тут я вообще не выдержала! Руки в боки. Достал он меня! А он, представляешь, смотрит на меня и улыбается. Хитро, прищурившись. Ну, думаю, наглец, хочет, чтобы я ему продуктов или взятку дала. Тут я не растерялась. Помню, как танк пошла на него. Спрашиваю, что ему надо еще? Попросила освободить кабинет, мол, мне работать надо. А он смеется и книгу жалоб мне назад тычет. Я открыла, а там на всю страничку наискосок написано: «Гульнара, выходи за меня замуж! Я без твоего плова теперь жить не смогу». Вот так! Тогда у нас все и началось. А он, мой Димочка, оказался совсем не злой. Он в Фергану сразу после военного училища попал. Через два месяца мы поженились. Влюбилась я в него! Через год у нас родилась дочь. Мы ее в честь моей мамы Динорой назвали. Еще через год у нас появился сын. Он у нас, как Димин папа, – Иван. Так мы и живем. Мужа своего я очень люблю!

Знаешь, в детстве мне всегда не хватало родительской ласки, семейного тепла. А Дима подарил мне все. Он для меня и добрая мама, и мудрый отец. А про остальное я не скажу. Но, что удивительно, мы уже шесть лет как вместе, а я его только больше люблю! Бывает же такое!

А тут эта проклятая война. Когда Дима в Фергану приехал, она как раз в разгаре была. Он ведь в учебке служит, готовит к Афгану бойцов. Страшно. Знаешь сколько он уже ребят похоронил? А они для него все как братья. Пока их учит, они родными становятся. Но он бойцам продыху не дает. Гоняет их по горам до одури. Говорит, что зубастых смерть не берет! А они гибнут. Знаешь, это тяжело. Терять тяжело. Отправлять молоденьких ребят и думать, что ты их чему-то не научил, что-то не донес, что-то не рассказал. Вот и решил Дима отправиться в Афганистан сам. Увидеть реальный бой, да и бойцов своих поддержать. Написал рапорт. Ему на днях майора, комбата, дадут.

Гульнара тяжело вздохнула и опустила глаза.

Лена взяла женщину за руки.

– Гульнара, у наших мужчин все будет хорошо. Они же зубастые, правда, да?

Женщина вымученно улыбнулась. В ее бархатистых карих глазах блеснула слеза.

Лена быстро сменила тему и перевела разговор:

– Гульнара, а как вы познакомились с Гришей?

Женщина грустно улыбнулась.

– Как-то в начале лета Дима рассказал, что в части у них появился его земляк. Молодой офицер, двухгодичник. Мол, в Афганистан попросился сам. Дима, знаешь, особенно последнее время, очень по родине тосковал. Стал к лейтенанту присматриваться. Говорил, что парень ему понравился. Серьезный, ответственный такой. Умеет увлечь бойцов. Потом, чуть позже, они на тренировочную базу в Ферганскую долину ушли. Неделями жили в лагерях. Лишь на несколько дней их отпускали домой. Там и подружились. А как-то, вернувшись, Димка рассказал, что у них случай серьезный произошел. В горах, подвернув ногу, в ущелье упал боец. Так вот, этот лейтенант, рискуя своей жизнью, бойца спас. Чуть позже Димка пригласил этого лейтенанта к нам домой.

Так я и познакомилась с твоим Гришей. Он много рассказывал нам о Киеве, рассказывал о себе. С первых же дней он подружился с нашими детьми. Потом стал все чаще и чаще приходить к нам в гости. Они долго с Димкой о чем-то болтали, играли в нарды и даже домино. А как Гришка возился с нашей малышней! Они просто замучили его! Он им всегда себя на растерзание дает. Знаешь, они его очень любят. А потом, когда мы познакомились ближе, он рассказал нам о том, что в Украине у него есть невеста, что ее Леной зовут. Как он нежно о тебе говорил! Говорил, что ты самая лучшая и что ждешь его. А еще он очень хотел, чтобы перед Афганистаном ты к нему приехала.

Гульнара задумчиво улыбнулась и налила чай. Лена молчала.

– Любит он тебя очень! Вот мы и предложили, чтобы он тебя к нам домой пригласил. Ну не в общежитии же тебя принимать! Да и все-таки мы земляки.

Закончив рассказ, женщина встала и подошла к окну. Из форточки подул легкий прохладный ветер. Поправив на груди блузку, Гульнара вздрогнула и слегка сжалась. Шум улицы утих. На небе повисла большая яркая луна. День подходил к концу.