И Далия не могла принять такой обмен. Исключительно инстинкт взял верх над ее яростью, и она проворно свернула вправо, прежде чем враги сошлись вместе в середине открытого пространства.

Она начала отходить, чувствуя близкую погоню, и отважно и резко остановилась, круто повернувшись, и вскидывая локоть высоко вверх.

Если бы Алегни удалось расположить свой меч горизонтально в линию, Далия нанизалась бы на него прямо там, и она знала это, но ее догадка оправдалась, и вместо того, чтобы почувствовать кончик этого ужасного меча, она почувствовала разбитое лицо Алегни еще раз, на этот раз своим локтем.

Она ожидала, что тифлинг отшатнется под тяжестью этого удара, это и в самом деле был сильный удар, поэтому она повернулась, заставив свое оружие вращаться.

Или начала это делать.

Херцго Алегни, действительно могучий, удержал свою позицию, и тыльной стороной руки дал Далии пощечину. Свободной рукой он схватил ее за плечо, когда она начала поворот.

Эльфийка полетела через мост на камни, и жестоко врезалась в металлические перила.

Он был слишком сильным и слишком мощным.

Она не могла победить его. Ни чистой яростью и грубой силой, ни тактикой.

Так, внезапно, Далия снова почувствовала себя беспомощной маленькой девочкой.

Потерянный голос матери звал ее.

Это стало битвой угадываний, во многом похожей на битву Далии и Алегни: один должен был угадать правильно, чтобы просто выжить, в то время как другой, угадавший неверно, мог быть только ужален. Таким образом, кривой тифлинг-некромант имел временное преимущество, но Гвенвивар понимала ситуацию глубже.

Она истощила его магическую силу. Она приняла худшее, что он мог дать, и пережила это. Он мог продолжать жалить ее весь день и дольше, но если бы ей удалось добраться до него хоть раз, она оторвала бы его голову от тощей шеи.

И поэтому всякий раз, когда Гвенвивар приземлялась в одном из тщетных прыжков атаки, она снова бросалась по сторонам в разных направлениях. Конечно же, некромант не мог видеть такой скачок из своего подземного путешествия, а значит, только лишь везение могло спасти его от появления прямо под ее прыжком. Одна лишь удача могла сохранить ему жизнь, и спасти от ее рвущих когтей.

Пантера пыталась определить закономерность движений некроманта. Он старался сместить ее дальше с моста от других бойцов.

Она снова с легкостью отлетела на тридцать футов, оглядываясь вокруг в полете. Когда, угадав неверно, она обнаруживала некроманта, выскакивающего из трещины в булыжниках, она приземлялась, переориентировалась и немедленно улетала вновь.

В один из таких прыжков тифлинг вышел недалеко в стороне, и тогда Гвенвивар обнаружила, что ее тактика действительно нервирует его, ясно разглядев выражение страха на его лице. Когда она приземлилась, всего два шага отделяли ее от некроманта, который даже не подумал ужалить ее одной из своих черных энергетических стрел, а сразу растаял.

И Гвенвивар снова немедленно взвилась в воздух, летя за пределы его последней позиции, но не слишком далеко. Она подозревала, что ее враг инстинктивно будет двигаться прямо назад, или он может даже снова вернуться на прежнюю позицию в ожидании, что она бросится дальше.

Он действительно вернулся, но чуть-чуть в стороне, и Гвенвивар, с укороченным прыжком, была способна подскочить снова, без особого поиска опоры для обратного импульса. И, к тому времени, когда некромант появился полностью, умная и смертельно опасная Гвенвивар была уже высоко в воздухе, спускаясь на это самое место.

Он щадил свою левую руку в атаках, но у него не было такой роскоши в защите, так как Энтрери, чувствуя преимущество, жестоко его теснил. Меч убийцы зашел с левого фланга Дзирта, удар, который требовал несложного парирования Мерцающим из центра наружу. Но вместо этого Дзирт использовал правую руку, рассекая поперек все пространство Ледяной Смертью, чтобы отбить рубящий меч на безопасное расстояние.

Кинжал убийцы зашел с другой стороны, и вместо того, чтобы блокировать его, просто ударив слева Ледяной Смертью, теперь он использовал левую руку. Мерцающий метнулся наперерез движением, казавшимся зеркальным отражением его последнего парирования.

Блок против более легкого кинжала не сильно ужалил раненое плечо Дзирта, и кроме того, из-за более короткой зоны действия кинжала теперь Дзирт, повернувшись, был ближе.

Он выбросил правую руку вверх, ткнув прямо в лицо убийце, и Энтрери пришлось отчаянно отпрянуть назад, чтобы избежать удара.

Дзирт почувствовал, словно его отбросило назад во времени, к месту и пониманию простых истин. Он снова был на горном уступе снаружи Мифрил Халла! Он был в канализации Калимпорта, сражаясь с похитителем Реджиса!

Он не мог отрицать радостного возбуждения. Даже с учетом того, что Гвенвивар отчаянно сражалась позади, а любовница находилась в крайней опасности впереди него. Это была жизнь, которую Дзирт знал, лучшая жизнь, которую Дзирт знал, чище в моральных устоях и с четким разграничением добра и зла. И это был тот самый человек, с которым Дзирт сражался так много раз, во многих местах.

И Дзирт понимал, что этот человек, Артемис Энтрери, действительно был достойным противником.

Как и следовало ожидать, опытный убийца развернулся и снова бросился прямо на него, нанося удар правой рукой, направляя меч Дзирту в лицо, даже когда дроу отвел назад собственный клинок.

Сейчас ему нужно было использовать Мерцающий и встретить выпад твердым блоком, но как болело его плечо от этого усилия!

Энтрери не унимался, пускаясь в кружащийся обратный поворот в правую сторону.

Дзирт инстинктивно скопировал движение, но только на полпути собственного поворота осознал свою ошибку. Потому что когда он сделал оборот, и когда Энтрери сделал оборот, убийца не провел удар кинжалом слева, как мог бы сделать Дзирт своим ведущим, более длинным клинком, но Энтрери быстро вклинился ближе, произведя мечом мощный удар справа.

У Дзирта не было выбора, кроме как встретить его Мерцающим, левой рукой, и парализующая волна боли чуть не опрокинула его головокружением и тошнотой, и он едва не выронил скимитар на камни еще раз.

Убийца агрессивно наступал, и Дзирту пришлось противостоять, бешено работая обеими руками.

Он не мог поддерживать такой темп долго, понял он.

— Борись с ним! — умолял он убийцу, когда ему удалось выйти из боя на мгновение, отскочив назад. — Ты не раб хозяину!

Он увидел намек на колебание, только намек, но Энтрери зарычал и продолжил атаку.

— Ты не раб оружию! — настаивал темный эльф, но в этот раз пауза в действиях Энтрери была короче, потому что в этот раз пыл сражения и звон металла заглушали любую разумность слов.

Неожиданно Дзирт понял, что нужно его оппоненту, осознав, что эта битва питала безумие Энтрери. Инстинктивная и необходимая агрессивность такого жестокого боя сделала вторжение Когтя Харона намного сильнее. Дроу отпрыгнул назад, используя свои ножные браслеты, чтобы приобрести немного пространства, и выкрикнул Артемису Энтрери:

— Ты помнишь, как мы сражались бок о бок под залами дворфов?

Энтрери, ринувшийся на него, запнулся и, казалось, терзался сомнениями какое-то мгновение.

Дзирт не отступил и встретил атаки убийцы серией блоков, смещений и уклонений, и в разгар этого столкновения настойчиво повторил:

— Ты помнишь, как мы сражались бок о бок под залами дворфов?

Ни колебания, ни сомнения во взгляде не показал Энтрери.

Пыл сражения работал против Дзирта.

В своем собственном помрачении рассудка, как расценил он это откровение, Дзирт вдруг обнаружил, что его сильно теснят. Он выбросил вперед Ледяную Смерть, только чтобы Энтрери провел по ней мечом, отводя далеко вправо от Дзирта, а затем придавил его ударом этого же меча.