— Здесь никого нет, — ответила эльфийка, несколько громко.

И Дзирт, и Энтрери уставились на нее, дроу беспомощно качал головой. Он тоже вздохнул и отошел в сторону, углубляясь в лесную чащу.

— Ты думаешь, там шадовары? Или тэйцы? — спросила Далия у Энтрери.

— Он так думает, — ответил убийца, указав подбородком в сторону дроу, который присел между кустов, изучая листья и почву. — Шадовары, вроде.

— И ты доверяешь его суждениям больше, чем своим?

— Это не соревнование, — ответил Энтрери. — Тебе не стоит недооценивать лесные навыки нашего компаньона. Это его владения — будь мы в городе, тогда вел бы я. Но здесь, в лесу, — отвечая на твой вопрос — да, — он закончил, потому что Дзирт возвращался к ним.

— Кто-то был здесь не так давно, — объяснил дроу. Он посмотрел на дорогу, по которой они пришли, направляя их взгляд на вполне различимую вереницу троп и дорог, оставленных ими позади. — Удобно наблюдать за нашим приближением.

— Шадовары, тэйцы или кто другой?

— Шадовары, — ответил Дзирт без колебания.

— Откуда тебе это известно? — спросила Далия, и опять ее голос был полон заметного сомнения.

— Я знаю, что за нами следили.

— Даже если так, ты видел наших преследователей?

Дзирт покачал головой, и после этого хмуро уставился на Далию.

— И все же ты сделал заключение, что они — шадовары, — гнула свое Далия. — Почему ты так в этом уверен?

Дзирт, сильно удивленный, смотрел на нее в течение некоторого времени, прежде чем ответил:

— Меч сказал мне.

Далия, готовая отпустить приготовленную колкость с кончика своего языка, начала отвечать, но проглотила ее обратно.

— Он взволнован, — сказал Дзирт Энтрери. — Я чувствую это.

Энтрери кивнул, как если бы подобные ощущения от Когтя Харона не были неизвестными или неожиданными.

— Молодой кривой колдун, похоже, — сказал он.

— Что ты знаешь о нем? — спросил Дзирт.

— Я знаю, что он грозный враг, полный всяких трюков и магии, которые наносят мучительные раны. Он не паникует, когда вступает в бой, и кажется более благоразумным, чем можно было бы предположить исходя из его возраста. Он смертоносен, не сомневайся, и особенно с расстояния. Более того, если это Эффрон следит за нами, тогда стоит ожидать, что он не один.

— Ты, похоже, много знаешь о нем, — заметила Далия.

— Я охотился на твоих тэйских друзей вместе с ним, — ответил Энтрери. — Я убивал твоих тэйских друзей вместе с ним.

Далия напряглась на мгновение от такого замечания, но быстро расслабилась: на самом деле, вспоминая ее участие в событиях против Силоры, как могла она искренне злиться на подобное признание? Она также убила много тэйцев после этого.

— Он был очень близок к Херцго Алегни, — продолжал Энтрери. — В некоторых моментах казалось, что он ненавидел своего собрата-тифлинга, но в других было похоже, что они взаимосвязаны, и очень сильно.

— Брат? — удивился вслух Дзирт.

— Или дядя? — ответил Энтрери, пожав плечами. — Я не знаю, но уверен, что Эффрон не обрадовался нашему обращению с Алегни. И он оппортунист — очень честолюбивый.

— Вновь приобрести меч — будет большим подспорьем для его репутации, — размышлял Дзирт.

— Мы даже не знаем, он ли это был, — заметила Далия. — Мы даже не знаем, охотятся ли за нами шадовары. И мы даже не знаем, охотится ли вообще хоть кто-то на нас.

— Если ты и дальше будешь говорить так же громко, мы скоро это выясним, — ответил Энтрери.

— А разве это плохо?

Упрямство Далии вызвало очередной вздох у Дзирта и еще один у Энтрери.

— Мы это выясним, — заверил ее Дзирт. — Но не на условиях наших охотников. Мы выясним это в том месте и в то время, которое выберем сами.

Он развернулся на пятках и пошел вперед по тропе, медленно исследуя лес слева, справа и впереди, ища врагов, засады и место, где они смогут изменить направление погони.

— Нам обязательно каждый раз играть в эту игру? — спросил Эффрон, и хотя он пытался сопротивляться, но обнаружил, что вертится вокруг, пытаясь увидеть последнее воплощение этой странной иллюзионистки — или, возможно, в этот раз это была она сама, понадеялся он.

Но голос Миража ответил ему сзади, снова.

— Это не игра, — заверила она его. — Многие являются моими врагами.

— И многие — твои союзники.

— Вряд ли.

— Возможно, у тебя будет больше союзников, если ты не будешь так ужасно раздражать, — предположил Эффрон.

— Союзники среди подобных тебе созданий, которые хотят прибегать к моим услугам?

— А это так оскорбительно?

— Разве эти союзники в скором времени не станут моими врагами, как только я услужу тому, кто против них? — спросила Мираж, и когда Эффрон повернулся, ее голос также повернулся вместе с ним, всегда доносясь со спины взволнованного молодого тифлинга.

Эффрон опустил свой взгляд.

— Возможны оба варианта.

— Лучше никакой, — ответила Мираж. — Теперь скажи, зачем пожаловал.

— А ты не догадываешься?

— Если ты думаешь, что я вернусь в Фаэрун, чтобы выкрасть обратно утраченный меч Херцго Алегни, тогда ты глуп. Подтверждение этой мысли опечалило бы меня, поскольку я всегда считала, что твоя глупость является лишь следствием юного возраста, и не изъяном твоих истинных способностей.

— Ты знаешь про меч?

— Все об этом знают, — обыденно ответила Мираж, ее тон чуть передразнивал серьезность Эффрона. — Все, кто уделяет внимание подобным вещам, я имею в виду. Херцго Алегни отдал его тем, ради кого ты нанял Кавус Дун для охоты. Твоя неудача привела к его неудаче, со стороны это выглядит именно так.

— Моя неудача? — спросил Эффрон возмущенно. — Разве я не послал тебя вместе с Кавус Дун…

— Твоя неудача, — прервала Мираж. — Это была твоя миссия, спланированная тобой, и с охотничьей командой, выбранной тобой. То, что ты недостаточно подготовил или послал недостаточное количество людей, полностью лежит на искривленных плечах Эффрона.

— Ты не можешь…

— Ты поступишь правильно, просто признав свои ошибки и двигаясь дальше, молодой тифлинг. Кавус Дун потерял ценных членов ради этого необычного трио. Они не жаждут мести и у них нет встречных претензий к тебе… пока.

Эффрону определенно не нужны были проблемы с такими, как Кавус Дун. Он сомневался в описанных Миражем возможных проблемах, сомневался и в том, что кто-либо из правящей верхушки Кавус Дун будет считать его ответственным за произошедшее — в конце концов они сами благословили эту охоту, и заверили его, что его деньги (не малая, между прочим, сумма), потратятся с пользой. Больше похоже, и он понимал это, что Мираж набивала более выгодную цену в сделке, которую собирался предложить ей Эффрон. Кроме этого, она наверняка выполняла приказ Кавус Дун, согласно которому должна была держать мага в узде, что она и делала. Нужно было сделать так, чтобы ни малейших обвинений в неудачах в Невервинтере — от злосчастной битвы против Далии и ее когорты до потери Когтя Харона и предсмертному состоянию самого Лорда Алегни — не было промолвлено в их адрес.

— Давай поговорим о будущих выгодах взамен прошедших потерь, — предложил тифлинг.

Смех Миража эхом отразился от всего вокруг, будто бы у него не было точки происхождения. Лишь летая свободно в воздухе — и было ли это вообще слышимым, удивился он? Может она передавала свой смех телепатически?

Эффрон снова посмотрел вниз, пытаясь найти точку опоры для разговора с этим чрезмерно надоедливым товарищем.

Много времени прошло, прежде чем ее смех утих, и еще больше времени прошло в тишине.

— Расскажи мне тогда о них, — наконец предложила Мираж.

— Какую славу можем мы снискать, если вернем меч? — хитро спросил Эффрон.

— Я не ищу славы. Слава влечет за собой известность, известность влечет зависть, а зависть приносит опасность. Ты, наверное, хотел сказать, какую славу можешь найти ты сам?