— Нетерезы не бессильны в плане магии, даже древней магии, как и в способах межплановых перемещений, — ответила она. — Нам не нужен твой магический предмет, чтобы призвать Гвенвивар, и тебе, при всех твоих усилиях, не удастся вызвать Гвенвивар из клетки, которую мы для нее построили. Можешь не сомневаться.

— Значит, ты надо мной насмехаешься.

— Нет.

— Но ты держишь ее передо мной, а я не могу ее освободить.

— Не можешь? Нет, Дзирт До'Урден, ты можешь ее вернуть.

После этого замечания Дзирт сглотнул.

— Что ты хочешь?

— Все очень просто, — ответила она. И дроу не был удивлен, когда она добавила: — Как я уже говорила, у тебя есть то, что принадлежит нам.

Дзирт провел по лицу рукой.

— Дай мне меч, и я освобожу твою кошку, — пообещала женщина. — Справедливая сделка от честного посредника.

— Это ты так говоришь.

— Зачем мне лгать? Мы не сомневаемся в справедливости твоих слов. Кошка, конечно, красива, но для нас бесполезна. Она никогда не будет нам служить. Ее сердце принадлежит тебе. Поэтому возьми ее обратно и верни нам, мне, нетерезский меч, который ты носишь за спиной.

— А затем ты используешь его для того, чтобы меня убить? — выпалил Дзирт, а когда слова уже сорвались с его губ, он подумал, что они смешны, просто его захватило отчаянье.

— Империи Нетерил нет до тебя дела, Дзирт До'Урден.

— Херцго Алегни с тобой не согласится.

Она пожала плечами, будто это не имело значения.

— Ты был пешкой в большой игре. Не думай, что в этой битве ты так важен для него или нас, — она протянула свободную руку вперед и поманила его. — Отдай мне меч, забери свою кошку, и уходи отсюда. Эти события тебя не касаются.

Дзирт облизнул пересохшие губы, глядя на клетку, ее светящуюся решетку мерцающей энергии. Он присмотрелся внимательнее и встретился со знакомыми глазами за решеткой, он заметил, что миниатюрная пантера двигается. Это была Гвенвивар. Он чувствовал сердцем, что это не обман.

Его рука потянулась через плечо и зависла возле эфеса Когтя Харона. В конце концов, какое ему дело до этого меча и Артемиса Энтрери? Разве жизнь Гвенвивар не дороже тысячи Энтрери? Он ничем не обязан этому человеку! Мог ли он сказать то же самое о Гвенвивар?

— Отдай ее мне, и я уйду без боя, — начал он отвечать, а его рука сомкнусь на обернутом эфесе Когтя Харона, но эти слова его душили.

Он подумал о Далии. Конечно же, он должен избавить ее от этой битвы.

Но захочет ли она уйти? Оставит ли Артемиса Энтрери?

Дзирт вздрогнул, подумав о гоблине, которого повстречал давным-давно и очень далеко отсюда. Беглого раба, нетипичного гоблина, похожего на него самого своим стремлением быть подальше от своих бесчестных сородичей. Он подвел того гоблина, и гоблина повесили.

Раб.

Артемис Энтрери был рабом Алегни и рабом Когтя Харона. Мог ли Дзирт действительно принести его в жертву обстоятельствам, наплевав на его желания и интересы?

Но разве Гвенвивар заслуживает этого, заслуживает ходить по кругу в тесной крошечной клетке?

— Предупреждаю, что терпение моих повелителей не безгранично, — сказала женщина, заметив его сомнения. — Твоя драгоценная Гвенвивар не бессмертна в своем нынешнем положении, она закована в яме Царства Теней, окружена теневыми мастиффами, которым не терпится разорвать ее на части. Доберутся ли они до нее раньше, чем Херцго Алегни, который быстро оправляется от своих ран?

Дзирт попытался ответить. Большая его часть хотела выхватить Коготь Харона и бросить на землю возле ног. Разве он обязан Артемису Энтрери?

Но он не мог этого сделать. Он никак не мог отдать человека в рабство. Он не может предложить одну жизнь в обмен на другую.

Он неподвижно стоял и медленно качал головой.

— Ты прикидываешься дураком, — спокойно сказала женщина. — Ты придерживаешься моральных принципов, но Баррабус Серый этого не достоин, он не стоит твоей драгоценной Гвенвивар. Плохой из тебя друг, Дзирт До'Урден!

— Просто дай ее мне, — услышал свой тихий голос темный эльф.

— Обдумай свое решение, — ответила женщина. — Засыпай с ним, если сможешь. Тебе будет сниться Гвенвивар, пребывающая в яме, голодные собаки будут рвать ее плоть и отрывать конечности. Услышишь ли ты крики ее агонии, Дзирт До'Урден? Будет ли мучительная смерть Гвенвивар преследовать тебя до конца твоей жалкой жизни? Я думаю, так и будет.

Дзирт почувствовал, будто он сжимается, как будто он уменьшился, а пол вокруг него устремился вверх, чтобы его проглотить, и в этот ужасный момент он хотел, чтобы это произошло.

— Возможно, мы поговорим снова, — сказала женщина. — Я вернусь к тебе, если найду возможность, до уничтожения твоей Гвенвивар. Или лорд Алегни найдет вас троих и заберет свой меч. Я уверена, что он, прежде чем убить, даст тебе возможность посмотреть на смерть Гвенвивар.

С этими словами она исчезла, а Дзирт почувствовал, что остался один. Он обежал вокруг, бросая тревожные взгляды в каждую тень.

Как он мог это сделать? Как он мог выбрать меч, выбрать Артемиса Энтрери вместо его любимой Гвенвивар?

Каким же плохим другом в действительности оказался Дзирт До'Урден!

Равель двигался со всей возможной скоростью, желая поскорей увидеть окончание большой работы. Они обнаружили разделительную камеру между главной кузницей, нижним Гаунтлгримом и все еще неизведанными верхними уровнями. Некоторые аристократы использовали эмблемы их Дома для левитации к потолку и обнаружили, что это место действительно было ключевым участком, разделяющим две секции огромного комплекса, но длинная железная винтовая лестница была недавно разрушена, видимо при катастрофическом извержении.

Первые донесения утверждали, что ее не восстановить, а некоторые ремесленники подсчитали, что на постройку новой лестницы уйдут месяцы. Однако выход нашелся благодаря изобретательности дроу и умным мыслям в сочетании с капелькой магии.

Равель, наконец, достиг камеры, она действительно была огромна, ряд пересекающихся каменных дорожек, уходящих за пределы его видения в каждом направлении и с потолка, настолько высоко, что скрывались из виду, хотя говоря условно, света было вполне достаточно.

Вместе с Тиаго Бэнром и Джертом за спиной, Равель направился от входа к группе дроу, стоявших позади армии гоблинов и орков. Немного опоздав, прибыли его сестры и многие другие. Равель подумал, что практически вся его экспедиция находилась сейчас здесь, в этой камере, только Гол'фанин и еще несколько ремесленников до сих пор находились в кузне. И это его беспокоило.

Приблизившись к группе, Равель посмотрел на винтовую лестницу, поднимающуюся от пола. За ней ряды орков и багбиров, а также драуки Йеррининэ удерживали тросы, которые висели на шкивах, закрепленных на потолке, поднимая длинный участок винтовой лестницы высоко в воздух.

— Нам удалось сохранить больше изначальных ступенек, чем мы предполагали, — объяснил Брак'тэл, и Равель кивнул старшему брату, но потом понял, что маг обращался не к нему, а к Береллип, стоящей позади него.

— Наконец-то, — вмешался Равель, в его голосе было больше презрения, чем облегчения.

Он знал, что это, как и бои в кузне с участием элементалей, послужит репутации его брата, что очень опасно, поэтому он хотел утвердиться здесь в качестве лидера и не позволить Брак'тэлу и Береллип говорить у него за спиной.

Брак'тэл недоверчиво на него посмотрел и собрался ответить на дерзость, но в этот момент всеобщее внимание привлекли ослепительная вспышка в стороне и громкий звук перекатывающихся камней под ногами. Вслед за этим возникла какофония птичьих криков, какие можно услышать при попытке кражи из вороньего гнезда.

— Ткачи занимаются ужасными воронами, — сказал Равель, довольный тем, что его клика доказывает свою ценность, поскольку работа по восстановлению лестницы была выполнена благодаря усилиям и магии Брак'тэла.

— Сейчас! — выкрикнул Брак'тэл, требуя всеобщего внимания, после чего багбиры на другой стороне повернули тяжелые оси на тросах.