Она уже видела это раньше.

Но где?

Чу Ко Ла Та подошел и встал у нее за спиной.

– Открой свой разум, Эбигейл. Не бойся.

Его тон убаюкал. Внезапно веки отяжелели. Стало почти невозможно держать их открытыми.

«Не спи».

Однако она не могла сопротивляться дреме. Вопреки желанию, веки сомкнулись, и в голове замелькали образы.

В лицо ударил холодный ветер. Она бежала к небольшому пруду, пытаясь найти что-то. Точнее кого-то.

– Где ты? – позвала она громким шепотом.

Никто не откликнулся. Беспокойство сдавило сердце.

«Где он? Что-то случилось? Он никогда не опаздывал».

Нахлынул ужас.

«Что я буду делать, если он исчезнет?»

– Я тебя никогда не брошу, любимая.

Она засмеялась, услышав глубокий голос и почувствовав дыхание, ласкающее шею.

– Ты не представляешь, что это значит для меня.

Он прижался своей слегка небритой щекой к ее гладкой коже и обнял. Ох… Именно этого она жаждала весь день. Она улыбнулась и позволила укачать себя в объятиях под плеск волн о край пруда и пение птиц.

Он поцеловал ее шею.

– Ты уже сказала ему?

Вопрос пронзил счастье стрелой печали.

– Нет. Я не могу осмелиться.

– Тогда ты выйдешь за него?

– Нет, – сказала она, застенчиво опустив подбородок. – Я не могу.

Он сжал ее в объятиях.

– У тебя лишь две альтернативы.

Но она знала, что существовал и третий вариант.

– Мы можем убежать. – Она прижала его руку к своей коже. – Вдвоем. Мы снова будем свободны, и никто…

– У меня долг, – голос жалил как лезвие кинжала. – Неужели ты хочешь, чтобы я от него отрекся?

– Да, – честно ответила она.

Он сжал зубы.

– Нет.

Одно это слово глубоко ранило сердце, которое билось лишь для него.

– Разве ты не любишь меня?

– Конечно, люблю.

Она повернулась в его объятиях, и он увидел отчаянье в ее глазах.

– Тогда пойдем со мной. Сейчас. Сегодня.

У него потеплел взгляд от ее непосредственности, от недавней злости не осталось и следа.

– Я не могу, – он нежно погладил ее подбородок. – Ты должна рассказать ему о нас.

Вина ножом полоснула сердце, когда она подумала о мужчине, который любил ее так же, как она любила Бизона. Мужчине, который не раз показал, что она для него ценнее собственной жизни.

«Почему я не могу любить его?»

Ведь так было бы гораздо проще, а она действительно пыталась. Старалась изо всех сил.

К сожалению, у сердца свои законы, оно глухо к доводам рассудка.

– Правда уничтожит его, а я этого не хочу. Он так много дал мне и был так добр…

В темных глазах полыхнул гнев.

– Тогда выходи за него.

Эти слова ударили как пощечина. Она их не заслужила.

– Тебе не стоит говорить того, что ты на самом деле не хочешь. Что, если я так и поступлю?

У него раздулись ноздри.

– Я вырежу его сердце и заставлю самого же съесть.

Теперь он испугал ее.

«Настоящий ли он со мной или притворяется?»

– Что с тобой?

– Моя возлюбленная никак не образумится. Вот и все.

Она покачала головой. Инстинкты кричали, что он ошибается.

– Есть что-то еще. Ты … изменился.

– Я такой же, как всегда.

Но она знала лучше. Это был не тот мужчина, который завоевал и покорил ее сердце, и смог совершить то, на что никто другой так и не отважился.

– Тебя испортил твой дог?

Он усмехнулся.

– Я сильнее этого.

«У всех есть слабости. У всех».

– Откуда взялось твое высокомерие?

Она не понимала, как он мог так измениться.

– Правда – это не высокомерие.

Она с недоверием посмотрела на него.

– Кто ты?

– Я мужчина, которого ты любишь.

Слова ранили больней всего.

– Разве ты не тот мужчина, который любит меня?

– Конечно.

Она покачала головой.

– Нет, ты этого не сказал. Ты просто переиначил, как важнее для тебя. Ты заботишься лишь о себе.

– Я этого не говорил.

– Тебе и не нужно, – глаза застлало от горьких слез. – Слова выдали твои мысли.

Она попыталась уйти, но он крепко прижал ее к себе.

– Отпусти меня!

– Только когда ты научишься благоразумию.

«Научусь? Я не дитя, которое нуждается в уроках. Я взрослая женщина. Как он посмел такое сказать?!»

– Это не я изменилась. В твоем сердце поселилась тьма, которой раньше не было.

Он усмехнулся.

– Ты не ведаешь, о чем говоришь.

Но она знала, и от этой мысли разрывалось сердце.

Он наклонился. Его глаза были холодные и чужие.

– Если ты меня любишь, то скажешь ему. Неужели не достаточно того, что видел собственными глазами?

Она вырвала руку из его хватки.

– Я должна идти.

Он ничего больше не сказал, и она исчезала из виду. Неожиданно от него отделилась тень и подкралась сзади.

– Я же тебе говорил, женщины непостоянны, – зашептала тень ему на ухо. – В мире не существует мужчины, который смог бы хоть одну удовлетворять постоянно.

– Бабочка не такая. Она хорошая.

– А ты нет.

Это правда. Он воин, чья кожа была омыта кровью врагов бесчисленное количество раз. Он ни проявлял сострадания или терпения. От него этого и не ждали.

Как правая рука правителя он убил множество ни в чем неповинных людей. Такова его работа. Но сейчас, в мирное время, он потерял себя.

Однако все изменилось после встречи с Бабочкой. Она приручила его дикую сущность. Ему нравилось просто сидеть у очага и наблюдать за ее мягкими движениями. Он не до конца понимал почему, но рядом с нею он не испытывал желания браться за нож или копье.

Единственное чего он хотел – это сделать ее счастливой.

Эбигейл моргнула, и видение развеялось. И тут она поняла, что по-прежнему стоит перед стеной, а за спиной у нее Чу Ко Ла Та.

– Теперь ты знаешь, – спокойно сказал он.

Она растерянно обернулась и заглянула в добрые глаза.

– Знаю что?

– Кто ты на самом деле, и кто Джесс.

В сознании хлынуло еще больше образов, словно при коротком замыкании стробоскопа. Это сводило с ума. Картинки стремительно мелькали, сменяя одна другую, но все же Эбигейл отчетливо запомнила каждую.

– Я не понимаю.

Чу схватил ее за предплечья.

– Ты – Бабочка. Джесс – Бизон. Мир и война. Две половинки, которым предначертано стать единым целым.

Эбигейл покачала головой.

– Что ты курил?

– Разве ты не чувствуешь связи?

Очень странно, но она чувствовала треклятую связь. И это еще сильнее бесило и пугало.

Чу Ко Ла Та тяжело вздохнул поняв, что она все еще не готова к правде. Несколько столетий он прятал ее и ждал, найдет ли она способ снять проклятье. И все же она не освободилась.

«Какая жалость».

«Возможно в следующей жизни…»

– Иди.

Он указал на камень, лежавший в центре комнаты под скоплением мерцающих сталактитов.

В этом перерождении Бабочка очень сильна. Сильнее, чем когда-либо прежде. В ее глазах он видел огонь, которого ждал тысячелетиями.

Эбигейл переломила себя и пошла к плите. Тем не менее, покорность претила каждой частичке ее существа. Сжав зубы, она поднялась наверх и легла на холодную каменную плиту.

Чу Ко Ла Та начал петь, призывая священное дыхание, которое очистит их обоих.

Эбигейл слушала песню, а воображение рисовало образ Джесса. На лице расплылась улыбка, когда она вспомнила про секс в машине. Он так нежно к ней прикасался. Покрепче сжав карманные часы, она прижала их к животу.

– Чу Ко Ла Та?

Она не хотела прерывать церемонию, но ей нужно было кое-что сделать.

– Да?

– Когда я умру, ты можешь вернуть часы Джессу?

– Зачем?

Она провела подушечкой большого пальца по выгравированному орнаменту в виде завитков.

– Он их любит.

– А его счастье единственное, что имеет для тебя значение?

– Нет. Но я не хочу, чтобы Джесс о чем-то сожалел. Не обо мне.

Старец кивнул и вернулся к пению.

Сначала Эбигейл старалась проявить терпение, но песнопения всё затягивались, и это стало действовать на нервы.