Мое тело уже начинает медленно поедать само себя. Это главная причина, по которой я хочу бросить модельный бизнес. Мое здоровье ухудшается из-за проблем со сном, плюс постоянные диеты, и в результате я могу нанести непоправимый вред.

Я жую батончик мюсли, который на вкус скорее похож на древесную кору, чем на арахисовое масло и миндаль. Кристина заканчивает раньше меня, хотя бы потому, что ее волосы короче, и заплетать их быстрее. А я пробуду здесь еще пару часов, клянусь вам. По крайней мере визажист подключила к своей работе еще одну девушку. Я попыталась убрать прядь волос с моего лица, но стилист ударила меня по руке, отбрасывая ее в сторону.

Стул возле меня занимает кто-то следующий. Это парень модель, и у него в руках полная фруктов ваза. Он замечает батончик мюсли у меня в руке.

- Где ты это взяла? - спрашивает парень завистливо.

- Люди мира, - говорю я, кусая еще раз и передавая ему остаток батончика. - А что не так с фруктами?

Он откусывает кусочек мюсли и откидывается на своем стуле, словно прибывает в пищевой нирване. Это вызывает у меня улыбку, впервые за то время, что я в Париже.

- Углеводы, - говорит парень, отвечая на мой вопрос. - Кейтеринг привозит нам только фрукты и овощи, - он делает глоток воды из своей бутылки. - Они сказали, что мы можем есть все, что захотим, но толи кто-то стащил до этого все крекеры и бутерброды, то ли меня обманули.

- Они не хотят, чтобы мы переедали, - говорю я. - Были годы, когда отбор был не таким жестким.

- В прошлом году, - отвечает он мне, кивая. - Прошлый год явно был лучше. У них были кексы.

Я стону.

- Не говори о кексах.

- С черникой и банановым маслом.

- Ты такой жестокий, жестокий человек... - я замолкаю, когда мне удается бросить на него взгляд и понять, что я никогда раньше не встречалась с этим парнем.

- Иан, - говорит он, еще раз кусая батончик. Парень мускулистый, а не такой тощий, как все остальные мужчины модели. Его лицо наделено классической красотой, как у греческой статуи. Думаю, я видела его в рекламе одеколона. Он протягивает мне остатки батончика.

- Можешь доесть, - говорю я.

- Я поменяюсь с тобой, - он поднимает один из фруктов. - Это не кекс, но... - Иан улыбается. И конечно же, его улыбка великолепна, у него идеальные белые зубы, блестящие и здоровые.

Мне нравится этот парень. Он говорит со мной на одном пищевом языке.

- Я возьму, - мы меняемся. - Я Дэйзи, кстати.

- Я знаю. Думаю, я сел тебе на лицо (в сленговой речи подразумевается оральный секс - прим. пер.) сегодня на автобусной остановке.

Я шутливо ахаю.

- Сел мне на лицо? Это невозможно. Я не позволяю незнакомцам подобных вольностей.

Он смеется. Стилист брызгает голубой краской ему на волосы. Дизайнеры реально безумны. Мне следовало бы это знать, так как моя сестра Роуз - одна из них. Хотя ее сюда никогда не приглашали. Она по-прежнему работает в Филли.

- Итак, - говорит он, - мой рост метр восемьдесят восемь, у меня голубые глаза и каштановые волосы, мне двадцать пять лет... - он наклоняет свою голову ближе ко мне в тот момент, когда стилист заканчивает распылять на его волосы краску, - я могу перечислить свои параметры, но что-то мне подсказывает, что тебя не интересует обхват моей груди.

Это напоминает мне о подобном разговоре с Риком. Он пытался уговорить меня съесть кекс.

- Твои бедра никто не измеряет по утрам, - сказала я ему.

- Это можно организовать, - ответил Рик. - Ты съешь чертов кекс, если я измерю обхват своих бедер?

- И твоей задницы.

- Ты хочешь знать размер моей задницы? - его брови приподнялись.

- Ага.

- Тогда съешь кекс.

Моя улыбка становится шире от вспоминания о том моменте по сравнению с той, когда я обратила внимание на привлекательность Иана.

Я качаю головой парню модели и отвечаю:

- Нет, только твоей задницы.

Он усмехается.

- Я предоставляю эту информацию только тем девушкам, которые мне реально нравятся.

- Черт, - говорю я. У меня в желудке образуется ком. Мы флиртуем. Я не хочу предаваться воспоминаниям о Рике, когда веду шутливую беседу с Ианом. Это вызывает у меня отвращение к самой себе. Хотя, может тошнота от фрукта или от нескольких кусочков батончика. У нас с Ианом могли бы завязаться хорошие отношения. Он мог бы стать моим номером семь. Это ведь то, чего так хотел Рик, верно? Прекрати предугадывать будущее, Дэйзи. Отпусти Рика и свое прошлое.

На лице Иана играет легкая улыбка, когда он смотрит на меня.

- Хочешь, встретимся позже? - спрашивает он.

Возможно, комментарий на счет его задницы значил больше, чем я того хотела. Рик никогда не флиртовал со мной во время наших разговоров. Иногда я забываю, что не все парни, как он. Большинство ребят идут к цели, не видя препятствий. Они хотят секса. Всего. Они не останавливаются на грязных разговорчиках. Может это и к лучшему. Хоть и не кажется сейчас таким.

Но я думаю о том времени, когда после показа поздно ночью вернусь в свой номер. В балконных дверях нет засовов, так что кто-угодно может ударить по стеклу снаружи и разбив его, открыть дверь изнутри. В первую ночь в Париже я не могла уснуть, потому что пялилась на эту дверь. Может, если Иан будет рядом, то это поможет мне успокоиться... а может, секс поможет мне уснуть без Амбиена (снотворное – прим.пер.). Я не пробовала раньше этот метод, но с другой стороны, у меня и не было желания рассматривать секс в роли заменителя лекарства.

Мне не хотелось повторить ошибки Лили.

Но на данном этапе это кажется хорошим выходом из сложившейся ситуации. Так что я даю Иану свой номер. Я не собиралась давать никому свой гостиничный номер телефона, но думаю, не будет никакого вреда от того, что я дала его Иану.

Меня преследует ощущение, что у меня практически нет выбора. Что вокруг происходит кучу негатива, а позитива так мало, что выбор глобально невелик.

- А ты не подскажешь, где я могу найти этих людей мира с их батончиками мюсли? - спрашивает Иан, размахивая пустой оберткой от батончика.

Я улыбаюсь. А он не так уж плох.

Думаю, я только что сделала свой выбор. 

ДЭЙЗИ КЭЛЛОУЭЙ

 К тому времени как я возвращаюсь в свой номер, на часах уже 2 ночи, и у меня остается время лишь на то, чтобы умыться да расчесаться, прежде чем Иан постучит в двери.

Я выглядываю через глазок, проверяя, он ли это. Даже через полотно двери я могу учуять аромат его одеколона, но тем не менее парень выглядит довольно обыденно, одетый в простые джинсы и голубую футболку. Я все еще смотрю через глазок, по многим причинам сомневаясь, стоит ли его впускать. Он вновь стучит. От этого резкого шума я вздрагиваю. Ты можешь это сделать.

Я поворачиваю ручку, и когда Иан разглядывает мои джинсовые шорты и мешковатый свитер, то улыбается.

- Мило, - говорит он, указывая на надпись у меня на груди: Булимия - это же 1987.

Он даже, наверное, знает, что это из фильма Смертельное влечение. Может Иан и правда мне подходит.

- Добро пожаловать в мою обитель, - я жестом приглашаю его войти. Я все еще не распаковала чемоданы, так что у меня не было возможности разбросать все по номеру. Мой чемодан на колесах стоит возле телевизионной тумбы, при этом он по-прежнему застегнут на молнию. Гостиничный номер оформлен в золотых тонах, а покрывала на кровати красные, здесь более чисто и опрятно, чем у меня дома в Филли, а цвета кажутся очень сочетаемыми.

- И номер у тебя тоже милый, - говорит он.

- Ага, здесь довольно круто.

Он проходит глубже в комнату, направляясь к балконной двери, на закрытие и зашторивание которой я потратила нереально много времени. Иан отдергивает шторы в сторону, и мой пульс учащается. Я слышу, как щелкает единственный замок на двери, а затем он открывает стеклянную дверь, выходит на улицу, чтобы насладиться видом на город.