- Я тоже тебя люблю.

Мой телефон вибрирует в кармане. Достав его, проверяю идентификатор абонента.

ДЭЙЗИ КЭЛЛОУЭЙ.

Салли заглядывает мне через плечо.

- Думаешь, она слышала, что мы о ней говорили?

- Я бы не удивился.

- Твой голос громче моего, - опровергает он, зная, что я соглашусь с этим.

- Я должен взять трубку.

- Только не бери девочку слишком жестко. Она молодая и впечатлительная.

Я показываю ему средний палец, вставая, чтобы ответить на вызов, пока Салли смеется.

Я жму на зеленую кнопку и прохожу дальше по вершине скалы. Она плоская, и здесь наверху собираются люди, чтобы орать и слушать раздающееся по карьеру эхо. Смотрю на часы.

8 утра здесь и 2 ночи там.

На линии раздается щелчок, а затем вызов обрывается. Я хмурюсь. Смотрю на свой телефон. Она что, повесила трубку? Может она набрала меня по ошибке. Я перезваниваю ей.

На этот раз раздается запись автоответчика. "Привет, это Дэйзи. Не Дак и не Дьюк. Однозначно, не Бьюкенен. Я Кэллоуэй. Если вы не ошиблись номером, тогда оставьте свое имя после гудка, и я перезвоню, когда вернусь с Луны. Но особо не ждите. Возвращение может занять какое-то время." БИБИП.

- Перезвони мне или напиши, чтобы знать, все ли с тобой в порядке, - говорю я кратко и кладу трубку.

Я собираюсь вернуться к Салли, но мой телефон снова звонит. Для нее это чертовски странно.

- Привет, что происходит?

Она фыркает и пытается говорить, но постоянно запинается.

Она плачет.

Моя грудь сжимается.

- Блядь. Дэйзи, что случилось?

С ее губ срываются прерывистые всхлипы, и затем она резко вздыхает, словно задыхается и не может дышать.

Блядь. Блядь. Я кладу руку на голову.

- Дэйз...

- Я... Я не могу...

У нее не может быть хренов приступ паники тогда, когда я здесь, а она там.

- Шшш, шшш, - говорю я ей так мягко, как только могу. Мне не очень хорошо дается успокаивать кого-то. Я прыгаю за девушками, которые соскальзывают с утеса. Я сопровождаю сумасшедших цыпочек в их безумных приключениях. Я учу их, как снова встать на ноги. Держу их в объятиях, пока они нафиг плачут.

Но сейчас я не с Дэйзи, чтобы сделать хоть что-то из вышеперечисленного. Я в сотнях миль и не имею права на ошибку.

- Сделай глубокий чертов вздох. Расслабься, - говорю я грубо, опуская руку вдоль тела, то сжимая, то разжимая кулак.

- Меня... тошнит... - она кашляет, слышны рвотные позывы, а затем доносятся звуки и самой рвоты.

Блядь.

Салли возникает возле меня, выглядя озабоченным. Он смотрит на меня так, будто спрашивает что происходит?

В ответ я просто качаю головой.

- Дэйзи, - говорю я, пробегая рукой по своим влажным волосам. - Эй, тебе нужно поговорить со мной прямо сейчас. Сделай глубокий вдох. Ты не умираешь, так что перестань вести себя так, - быть мудаком - единственный способ, которым я могу ее сейчас успокоить. Это единственный имеющийся у меня в арсенале инструмент.

Она блюет, но через минуту рвота переходит в кашель. А затем она делает вдох немного схожий с нормальным вдохом.

- Хорошая девочка, - говорю я.

Вскоре она выдает:

- Они сделали мои... снимки... и никого это не волновало...

О чем она, блядь, говорит? Она модель, конечно ее снимают.

- В том, что ты говоришь, нет ни малейшего гребаного смысла, - я не могу просто стоять на вершине этого хренового утеса. Я не могу просто, вашу мать, говорить. Я направляюсь к рюкзаку Салли, и он торопливо следует за мной.

- Я была голая, - говорит она, ее голос дрожит. - Дизайнер... она выгнала меня из своего шоу, и она раздела меня...

Вы должно быть надо мной издеваетесь. Я замираю на месте, хватаясь за свои волосы одной рукой.

- И никто ничего не сделал?

Она задыхается, снова плача.

Я почти пинаю чертов торт с утеса. Почти теряю самообладание. Я нагибаюсь до положения полуприсяда, просто чтобы не закричать. Как же я, вашу мать, ненавижу людей. Ненавижу то, что люди, о которых я забочусь больше всего, по жизни сталкиваются со всяким дерьмом.

- Эй, черт возьми, поговори со мной, - говорю я, осознавая, что сейчас она вообще замолчала. - Дэйзи? - ничего. - Дэйзи?! - я проверяю телефон. Сигнал утерян. Звонок оборвался. Я пытаюсь набрать ее снова, но здесь плохое покрытие. Панически смотрю на Салли.

- Нет сигнала, - говорит он, тыкая пальцем в экран своего iPhone.

Я быстро встаю и перехожу в режим под названием Поскорее съебаться с этой скалы.

- Нам нужно спуститься сейчас, - я поднимаю рюкзак Салли и нахожу дополнительное страховочное устройство, которое использую, когда спускаюсь вместе с ним. Я продеваю каждую ногу через чертовы ремни, пока Салли достает веревку, устройство для отталкивания от скалы и закрывающиеся карабины, его руки двигаются молниеносно.

- Она ранена? - спрашивает он, его глаза встречаются на миг с моими.

Я затягиваю ремни на своих ногах. Это не физическая рана. Она не разбилась на своем мотоцикле, но мне, блядь, кажется, словно Дэйзи пережила лобовое столкновение.

- Я не знаю, - говорю я ему. Это правда, думаю, этой девушке постоянно больно. Все совсем иначе, когда я не там, чтобы позаботиться о ней. - Мне нужно снова с ней поговорить.

- Сложи пополам свою веревку, так ты сможешь спуститься быстрее, - он бросает мне дополнительную веревку для моего спуска, и я привязываю обе с помощью двойного морского узла. Затем я завязываю дополнительный узел на конце веревки, на случай, если я, бля, упаду. Это последняя мера предосторожности, которая может меня спасти.

- Готово, - говорит Салли. - Вот только у меня есть всего один якорь. Так что бери его. Я пойду за тобой, как только возьму свое снаряжение.

Я киваю и цепляюсь за якорь. Вздыхаю, чтобы избавиться от давления в груди. Когда смотрю на обрыв в 200 футов, все становится на свои места.

Я так эмоционально привязан к этой девушке. Если бы два года назад кто-то сказал мне, что она плачет, я бы позвал Лили или Роуз, чтобы они пообщались с ней. Но сейчас я хочу быть тем, кто защищает Дэйзи. Я хочу быть тем, кто держит ее в своих руках. Я хочу утешать ее, пока ее печаль превратится в чистейшее чертово счастье.

Я не хочу пропустить и дня без нее. Не хочу быть здесь, пока она там.

И я не могу затолкать назад эти чувства.

Не могу вернуть все, как было.

Я будто мчусь вперед на скорости сто пятьдесят миль в час. Я мчусь к ней, тогда как должен врезать по чертовым тормозам.

Но я не знаю, как остановиться.

И не собираюсь.

Не хочу.

Такова хренова правда. 

ДЭЙЗИ КЭЛЛОУЭЙ 

Папарацци нашли мой отель.

Я заглядываю за балконную дверь, просто чтобы проверить, что внедорожники фотографов стоят, выстроившись в линию на обочине, совсем не прячась. Вспышки ослепляют меня. Щелк, щелк, щелк раздается волной. Я тут же закрываю дверь, мое сердце бешено колотится.

Я пытаюсь избегать их каждый раз, как выхожу из гостиницы, направляясь на работу, но из-за Майки, который следует за мной на мопеде в отнюдь неспешном темпе, мы не можем оторваться от всех журналистов. Сейчас Майк отдыхает в своем гостиничном номере, а я в своем.

Прошел один день с тех пор, как мои фото появились на первых полосах газет, а мое имя в заголовках, в результате, сейчас я еще популярнее, чем раньше. Прошел один день с тех пор, как я разговаривала с Риком, который успокаивал меня, растрачивая свое время в карьере.

Я почти что почувствовала, что он здесь.

Но его нет.

И сейчас моя мама шлет мне смски: Ты должна прямо сейчас пойти и поговорить с дизайнером, помириться с ней. Извиниться. Купи ей что-нибудь. И так далее и тому подобное. Будто я могу отправиться к дизайнеру и подкупить ее хорошее расположение, потребовать, чтобы она меня полюбила. Это так не работает.