Никто из нас не готов пойти на такой риск.

Коннор вздыхает.

- Я напишу ей позже. Ты, - он смотрит на меня. - Возвращайся в наш номер. Я не хочу, чтобы Ло узнал о ваших квази-отношениях. Ты, - он поворачивается к Дэйзи. - Не позволяй Рику опять кончать тебе на лицо.

Охуенно.

- А ты иди на хуй, Кобальт, - я выталкиваю его за дверь, агрессивно, желая так сильно стереть это гребаную улыбку с его лица. Я захлопываю дверь прямо у него перед носом. И когда разворачиваюсь, Дэйзи встает на ноги.

- С тобой случалось такое раньше? - спрашивает она, поднимая на меня взгляд. Моя сперма на лице девушки. Нет. Никогда. И я никогда даже не думал об этом.

Мне так чертовски жаль, Дэйз. Я знаю, что ей это не понравилось. Знаю, что этого не должно было случиться сегодня вечером.

- У меня такое впервые, - говорю я ей.

- У меня тоже, - отвечает она, с трудом пытаясь не улыбнуться. Сейчас, когда Коннор ушел, в ее глазах снова пылает свет, в ней вновь бурлит смех, но и слезы от сложившейся ситуации. Я подхожу и кладу руку ей на затылок, мои пальцы зарываются в ее волосы. Она шумно выдыхает. И я знаю, что Дэйзи это нравится.

- Прости меня, Кэллоуэй.

- Мне нравится, когда ты на меня.

Я выразительно смотрю на нее.

- Но не так же.

- Не так, но... это дало нам опыт, - она усмехается.

Коннор может не верить в то, что наши отношения настоящие, но я рад, что мы переживаем все это, эти маленькие чертовы моменты, прежде чем перейдем к тому, чего хочет Дэйзи – к тому, чего жажду я. Несмотря на слова других людей, прямо сейчас для нас это работает. 

ДЭЙЗИ КЭЛЛОУЭЙ 

Я выхожу из душа мотеля, погревшись в теплой воде, перед тем как наше путешествие перейдет в стадию похода. С настоящими палатками, костром и всем, от чего мое сердце трепещет в волнительном предвкушении. Пока натягиваю на себя футболку с надписью "Это не Париж", я поднимаю взгляд и натыкаюсь на экран телевизора. Моя улыбка угасает, а все тело немеет.

На экране показывают Сару Хейл.

Маму Рика.

Новостной блок транслирует отрывок из 60-ти минутного интервью, которое вышло в эфир прошлой ночью. Мама Рика поворачивается к репортеру, ее каштаново-золотистые волосы искусственно выпрямлены. Я напрягаю слух, чтобы расслышать все ее слова.

- То, что я сделала, не было злостной атакой на семью Кэллоуэй.

- Но вы продали информацию о сексуальной зависимости Лили Кэллоуэй в прессу, разве не так?

- Да, но я не пыталась ранить эту девочку. Я просто устала скрывать истину. Вы должны понять, что я провела годы, скрывая измену Джонаната Хейла. Единственный способ разоблачить Джонатана - направить в его сторону прожекторы внимания СМИ. Я видела лишь один путь к достижению этой цели и прошу прощения за причиненную мною Лили эмоциональную травму. Но она была связана с Лореном, его сыном. Она была втянута в очень сложный семейный спор.

- Вы говорите так, словно она была пушечным мясом.

- Опять же, я прошу прощения, если вам так показалось, - Сара выдерживает паузу и смотрит на свои руки с каким-то торжественным видом, но ее глаза полны уверенности, твердости, которая борется с нежностью. - Как мать, я ежедневно разрывалась надвое. Мне пришлось скрыть моего настоящего сына, я была вынуждена делать вид, что Лорен мой ребенок. Я просто хотела быть свободной от Джонатана и хотела, чтобы мой сын тоже стал от него свободен.

- Но разве вас реально к этому принуждали? - спрашивает репортер. - Вы подписали соглашение о разводе. Вы знали, на что соглашались.

- В то время я была матерью-одиночкой, молодой и неопытной. Я была напугана и сделала то, что как думала, было лучше для моего сына.

- Рика.

- Да, Рика.

Кто-то появляется в открытом дверном проеме между смежными номерами отеля. Я оглядываюсь.

Рик. Его глаза заволокла тьма, а взгляд нацелен на телевизор, словно парень наблюдает за маленьким кусочком экрана. Его волосы влажные после принятия душа в соседней ванной. После предупреждения Коннора прошлой ночью, он вернулся в их номер. И я даже не заставила его проверить замки до того как он ушел. Я пытаюсь изо всех сил преодолеть свой страх.

Должно быть, скоро нам уже пора снова в дорогу, и уверена, Рик пришел проверить, как я тут, но его внимание привлёк телевизор.

Сара выпрямляется в своем кресле.

- Я осознаю сейчас, что этим соглашением о разводе я лишь ранила его.

Рик проводит рукой по своим мокрым волосам и проходит в глубь моего номера, его взгляд опускается на пол, когда он ищет пульт дистанционного управления.

- Ты не хочешь послушать, что она скажет? - спрашиваю я у него, запихивая расческу в свою косметичку.

- Это чертова уловка СМИ, с помощью которой мама хочет выглядеть лучше.

- Как ты можешь быть так уверен? - спрашиваю я.

Рик поворачивается ко мне лицом. Я совсем не напугана его выражением лица и не думаю, что он хочет меня испугать. Но в его глазах пылает злость, настолько глубокая, что на это сложно смотреть.

- Она говорит так, словно отрепетировала свои ответы. Все ее слова звучат как формальность.

Я хмурюсь.

- Правда? Моя мама говорит точно так же.

- А моя нет. Она эмоциональна. Если бы она не притворялась, то скорее всего орала бы или плакала. Она бы не сковывала все это в себе, не сидела бы с каменным выражением лица, - он указывает на телевизор. - Единственный раз, когда я видел ее такой, так это когда она пыталась впечатлить своих богатых гребаных друзей.

Это самый откровенный наш с Риком разговор о его маме. Я наблюдаю, как он продолжает искать пульт дистанционного управления, однако при этом его взгляд не так внимателен как прежде, а мысли витают где-то далеко.

- Ты скучаешь по ней? - спрашиваю я.

 Он хватает одну из моих рубашек и бросает ее мне.

- Иногда, но это на фиг не важно, Дэйз.

Я засовываю рубашку в боковой карман сумки.

- Но она твоя мама... - я не могу представить, что никогда снова не смогу поговорить со своей матерью. Даже если наши разговоры будут вызывать во мне желание сбежать от нее, все равно, сбежать навсегда - звучит слишком болезненно.

Он качает головой.

- Я не могу жить в твоем хреновом оптимистичном мире, где все добрые и святые. Я повидал стольких плохих людей, что не могу уже верить в существование такого же большого количества хороших ребят.

- Однако, она может изменить... - начинаю я, пытаясь хоть как-то ему помочь. Я бы хотела забрать его проблемы, а не усложнять их, даже притом, что я не могу этого сделать. Больно чувствовать отсутствие контроля над этой областью его жизни.

- Что она может изменить, Дэйз? - он пожимает плечами. - Она разрушила жизнь Лили, - говорит он невозмутимо, но в его глазах виден мрак. - Она угробила твою жизнь и жизнь Роуз. А еще разбила мое долбаное сердце. Все на хуй кончено.

Я сглатываю, застрявший ком в горле.

- Она не разрушала мою жизнь, - говорю я нежно.

Рик сердито смотрит на меня в ответ.

- Даже, блин, не начинай, - потому что он видел, как я кричу по ночам, видел, как я превращаюсь в напуганную до смерти девочку. И катализатором всего этого стала Сара Хейл.

- Я бы не расстроилась, если бы ты попытался наладить с ней отношения, - добавляю я. - Мне просто нужно, чтобы ты знал это.

Он сдается в своих поисках пульта и идет ко мне, его ладони касаются моих щек.

- Спасибо, - говорит Рик, кивая. - Но это ничего не изменит.

Я киваю в ответ, не зная, что еще могу сказать. Мое горло сжимается.

И от моего молчания черты его лица становятся мрачными, а брови хмурятся.

- Я просто не могу ее забыть, - говорит он. - По какой-то долбаной причине, кажется, что если я открою для нее свои объятия, то это будет скорее проявление слабости, чем силы.

- Даже при том, что ты по ней скучаешь?

Он кивает.