— Смотри.

Она пыталась бороться с краями своего платья.

— На что смотреть?

Используя водный элемент, я выпустил струю воды, затем выстрелил прямо в нее, обволакивая ее тайфуном. Это было началом войны, и, хотя Алекс знала, что не победит, все равно не сдавалась. Даже когда я подбросил ее в воздух, она брыкалась и вопила как банши. И впервые за столь долгое время, я испытал… радость. Ребяческое, глупое, но все же веселье.

На задворках своего разума, я понимал, зачем привел ее сюда, но когда я в третий раз подкинул ее вверх на добрых 20 футов, и стал наблюдать, как она летела прямо мне в руки, я начал забывать все предрассудки, ведь мне в голову пришла идея получше.

Она захихикала, смотря на меня.

— Ты все еще лучший.

Вздохнув, я вернул ее в воду.

— Теперь ты точно выглядишь, как мокрая обезьяна.

— Спасибо, — она начала отплывать.

Я не позволил ей отплыть далеко, схватив за запястье.

— Куда ты собралась? – я не был уверен в том, что делаю. Да, я флиртовал с ней, переходя все допустимые границы, но между нами всегда был этот невидимый барьер. И его звали Эйден. Но прямо сейчас, этот барьер был опущен.

Она положила руки мне на плечи, и я оскалился.

— Не бросай меня больше.

— Я не собираюсь бросать тебя.

— Тогда я выиграла водяную битву?

— Нет, — сказал я, мой взгляд упал на ее шею. Отметки были еле заметны.

— Черт. Ну что ж, хоть в чем-то ты должен быть лучше меня. Поздравляю.

— Я всегда лучше тебя. Я –

— Эгоистичный? – отрезала она, ее глаза были цвета виски, — самовлюбленный?

Опустив подбородок, я начал подталкивать ее назад, пока она не уперлась спиной в стенку бассейна.

— Для тебя у меня тоже есть пару слов. Как насчет упрямой? Дерзкой?

Ее дыхание сбилось.

— Было ли «дерзкий» твоим словом на день?

Я прикоснулся пальцем к ее губе.

— Ну, да. Я могу даже использовать его в предложении, если хочешь.

— В этом нет необходимости, — она сузила глаза.

Поместив руки по обе стороны от нее, я посмотрел ей в глаза. Это было как удар в живот. Горло начало немного жечь.

От нее исходила некая нервозность, и я чувствовал, что это было из-за хорошей причины. Она сглотнула.

— Я думаю… нам нужно вернуться. Я замерзла и уже поздно.

Я улыбнулся.

— Нет.

— Нет?

— Я еще не закончил быть глупым, — я приблизился настолько близко, что мои волосы задевали ее лоб. – Вообще-то, во мне еще много чего глупого, — потому что это на самом деле глупо.

Алекс положила руки мне на грудь, и меня прошибло как от удара током. Она выглядела неуверенной, но все же не оттолкнула меня. Я принял это за хороший знак. Мои руки легли ей на талию, ткань платья была настолько тонкой, что я мог чувствовать ее горячую кожу.

— Знаешь что? – произнес я, — есть много глупых вещей, которые можно сделать, но я хочу сделать лишь самую глупую.

— Что это?

Я наклонился, вдохнув ее запах.

— Я хочу поцеловать тебя.

Она втянула воздух.

— Это смешно. Я не Елена… или другая из многочисленных девушек.

— Я знаю. Может, поэтому и хочу, — подметил я. Алекс была другой. Никакая другая девушка не заставляла мою кожу зудеть, возможно, это не она, а связь между нами. В любом случае, я хотел этого.

Алекс немного наклонила голову вперед. Еще один хороший знак.

— Ты не хочешь меня целовать.

— Хочу, — мои губы были возле ее щеки.

Она опустила руки и схватилась за край бассейна.

— Нет, не хочешь.

Я засмеялся, проводя пальцами по ее спине и шее.

— Ты споришь со мной по поводу моих желаний?

— Ты же споришь со мной.

— Ты смешная, — я улыбнулся, но улыбка пропала, когда мои пальцы коснулись того места, где был синяк, который оставил Мастер. Меня охватила злость, усиливая напряжение. – Это настолько надоедливое качество, но в то же время притягательное.

— Ну… ты надоедливый тоже.

Я снова засмеялся. Всегда спорит, всегда отрицает.

— Почему мы до сих пор говорим?

Она прижалась щекой к моему плечу.

— Это твой единственный шанс поговорить со мной, чтобы я тебя не затыкала, потому что мы не будем… делать что-нибудь другое.

— Ты хоть представляешь, насколько удивительной я тебя считаю? – наклонился я, проводя рукой по ее бедрам. Она собиралась остановить меня, но медлила, хотя я знал, что у Алекс очень быстрая реакция. Я схватил ее за ногу и завел себе за спину, пытаясь сдержать стон.

— Что ты… делаешь? – прошептала она.

— Знаешь ли ты, почему я считаю тебя удивительной?

— Почему?

— Потому что я знаю, как сильно ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал, — я взял ее за подбородок, немного приподняв голову.

— Это не правда.

Такая лгунья – мы оба хотели этого.

— Ты врешь. Почему? Даже не представляю, я поцеловал ее в щеку, в шею и плечо, опуская руку все ниже. Она вздрогнула, и я ухмыльнулся. – Я могу чувствовать то, что чувствуешь ты. И я знаю, что ты хочешь этого поцелуя.

Она вдавила ногти мне в руку.

— Это не…

— Не что? – я наклонил голову, подобравшись совсем близко к ее губам.

— Я…

— Просто позволь мне поцеловать тебя.

Я знал, что она хотела – нуждалась в этом. Это чувствовалось через связь, и я ощущал, как знаки трепетали. Алекс боролась с этим. Но затем я почувствовал еще одну проблему, вина, которая исходила от нее.

Она открыла глаза.

— Это реально?

— Еще как, — я убрал волосы с ее щеки. – Ангел, просто позволь поцеловать тебя.

Ее губы находились в дюйме от моих, и я сжался. Так близко… и затем я снова почувствовал вину, которая становилась все больше и больше. Знаки неистово трепетали у меня на коже. Она думала не обо мне сейчас – сукин сын. Я отпустил ее, заметив, как она соскользнула.

— Ты думаешь про Эйдена.

Она закусила губу, но глаза выдавали ее.

— Но не в том смысле, о котором ты подумал.

Разочарование пронзило меня, и я знал, что должен был замолчать, прежде чем сказать что-то обидное, но я просто сказал все ей в лицо.

— Знаешь что, я не знаю что хуже. То, что я настолько глуп, что хочу тебя поцеловать, или тот факт, что ты продолжаешь держаться за того, кто никогда тебя не хотел.

Ее глаза заблестели.

— Вау. Это немного грубо.

Козел вырвался наружу, но ей нужно было понять.

— Это правда, Алекс. Даже если он признается в своей вечной любви к тебе, ты не получишь его.

Алекс отодвинулась от меня и вылезла из бассейна. Вода стекала с ее платья, образовывая лужи.

— Лишь то, что я не могу быть с ним, не меняет моих чувств.

Это было концом. Может быть, я и оставил бы это, но не теперь. Я настолько быстро вылез из воды, что она сделала шаг назад.

— Если у тебя такая бесконечная любовь к Эйдену, то почему ты так желала моего поцелуя?

Она залилась краской.

— Я не целовала тебя Сет! Вот ответ.

— Ты хочешь! Поверь мне, я знаю, — я улыбнулся, — ты на самом деле хочешь.

Она смотрела на меня пару секунд, затем сжала кулаки.

— Я не знаю, чего я хочу! Как ты можешь быть уверенным, Сет? Откуда ты знаешь, что это не из-за связи, что это настоящее?

Вопрос на миллион демонов. Я не знал, что это на самом деле, но точно что-то большее, чем просто связь. Как тогда, когда Калеба убили, я остался из-за того, что она винила себя, но также из-за того, что сам хотел остаться. Настолько, что я даже Эйдена удерживал от нее.

Да, связь была, но также было что-то еще. И нельзя было это отрицать. Если я начну ей это объяснять, то толку не будет. Она не поймет. Не сейчас.

— Ты думаешь это связь? Ты правда думаешь, что это все, что я к тебе чувствую?

Ее улыбка была жестокой.

— Ты сам твердил это постоянно! Каждый раз, когда ты делал что-нибудь хорошее для меня, то объяснял это связью.

— Не думала ли ты, что я шучу?

— Нет! С чего бы? Ты сказал, что связь будет расти. Вот почему ты хочешь меня поцеловать! Это не по-настоящему.