К своей работе я отношусь с полной ответственностью и на данном этапе мне важно знать, как быстро я смогу диагностировать проблему и как скоро подействует лечение. К тому же истинное мастерство приходит с опытом, не стоит сразу бросаться на сложные задачи, нужно начинать совершенствоваться с малого, тогда при решении более запутанной проблемы будет возможность опереться не на зыбкую теорию, а на твердый и проверенный опыт.

В этом случае все будет сделано намного быстрее, что в деле спасения жизни действительно важно, ведь каждая секунда, каждое мгновение, в которое из раненного вытекает сама жизнь, бесценна. А лечение, зачастую окажется намного экономнее и эффективнее в силу собранной статистики и замеченных особенностей, следовательно, помощь можно оказать уже большему числу нуждающихся. Мне и надо-то только подтянуть мои прежние навыки и умения в соответствие с новыми знаниями и опытом, определить самые распространенные заболевания и какой способ их лечения наилучший.

Медицина, это прежде всего наука, сочетающая практику и теорию, и, как известно, теория без практики мертва, а практика без теории опасна. Блин, целая лекция получилась. Признаю, на близкие по духу темы меня так и тянет порассуждать, однако всему свое место и время. Самое главное, я определился с направлением, в котором стоит двигаться, остальное приложится.

Чтобы не бродить по многолюдному рынку просто так, и пока не наступил полдень, я вплотную подошел к палатке ничем не примечательного средневекового врача и настойчиво предложил ему прогуляться до самого вечера, отдохнуть, подышать свежим воздухом, а не здешней вонью и смрадом, в то время как я постерегу его местечко. Конечно, три монеты серебром уже не вернуть, и, если судить по тому, как легко согласился хозяин лавочки покинуть насиженное место, прихватив с собой все более-менее ценное, за день у него выходит… несколько меньше.

Но не стоит заморачиваться на деталях, сейчас важнее понять, стоит тратить время и силы на мою задумку в целом, поэтому, примостившись на табурет и облокотившись локтями на стойку, я принялся ждать. Естественно, в будущем неплохо бы работать в более солидном местечке, нежели это, но на первое время сойдет и деревянный прилавок на открытом воздухе с натянутым над головой тентом. Поставили его не иначе, чтобы в особо ясную погоду солнце не припекало голову, потому как от дождя с такой дырой посередине конструкция совершенно бесполезна, я бы даже сказал, опасна, если вовремя не отодвинуться.

— Здравствуй, Бонетци, — вывел меня из молчаливого ничего не делания голос пожилого сгорбленного человека. — За каким чертом ты в такую жару вырядится в черный балахон, словно какой-нибудь вор? А, неважно, дайка мне лучше своего знаменитого зелья, только оно мне помогает, — сказал он и оперся на трость, выложив передо мной три медные монеты.

Хм, если знаменитое зелье это те глиняные пузырьки с зеленой дрянью, что впопыхах выгребал настоящий хозяин, то ни черта это не лекарство, а обычное обезболивающее. Я специально купил один бутылек на пробу и как ни пытался ничего лекарственного найти не смог. Совершенно обычные травы, которые в нужный сезон не так уж сложно заготовить самому, три руны на флаконе, сохраняющие содержимое, и немного едва заметной магии. Да часа за четыре я сварю целую кастрюлю этой настойки, даже не напрягаясь, и это называется лечением? Доктор-то наш, оказывается, еще тот жулик и шарлатан. Даже любопытно, сколько такого "лекарства" можно сделать за раз, скажем, в большом солдатском котле? Наверное, серебряных на пятнадцать-двадцать, не меньше.

Я оторвал взгляд от столешницы и принялся внимательно осматривать старика, с чего бы это он так крепко подсел на обезболивающие? И, как оказалось, у него достаточно запущенный артроз — одно из пренеприятнейших заболеваний суставов, при котором в них постепенно накапливаются отложения, вызывающие повышенный износ, ощутимую боль при каждом неловком движении и в запущенных стадиях постепенную деформацию сустава. Многие светлые умы бились над тем, что же вызывает этот недуг, и большинство склоняется к выводу, что частично причиной тому служит наследственность и нарушенный обмен веществ. Болезнь у старика была в самом разгаре, от того он и передвигался исключительно с тростью, постоянно морща лицо от надоедливой, преследующей каждое движение боли.

— А где же Бонетци? — Удивленно задал он свой вопрос, когда понял, что панибратски разговаривает с совершенно незнакомым ему человеком.

— Заболел твой Бонетци, — хмуро ответил я, находясь под впечатлением от собственных выводов. Нужно бы еще прибавить, что он отравился собственных варевом, зельевар хренов.

— … ох…, - негромко вскрикнул старик, неловко опершись на больную ногу, — придется заглянуть к нему домой… — продолжил он себе под нос, узловатой ладонью сгребая свои сбережения. Видимо совсем плохо становится человеку, раз он готов снова и снова приносить свои деньги этому махинатору. Зависимость наклевывается покруче наркоманской, там хотя бы удовольствие в обмен на деньги, а в данном случае только пара дней спокойствия от собственного, доставляющего неудобства тела, а потом все по новому кругу.

— Не совершай поспешных поступков, старик. — Остановил я припадающего на правую ногу старца. — Думаю, мне удастся тебе помочь ничем не хуже, чем это делал Бонетци, и моей помощи будет достаточно, чтобы на несколько лет забыть о твоем недуге. — На что старик внимательно посмотрел мне в глаза, но не убрал руку от монет.

— Я уже слишком стар, чтобы верить в чудеса, и слишком беден, чтобы на мне наживаться. Не нужно потешаться над старым больным человеком. Боги видят все и после смерти всецело воздадут по нашим поступкам. — С этими словами старик натужно вздохнул, сожалея о мимолетной надежде, и развернулся, чтобы уйти.

— А если за помощь я не попрошу ни единого медяка? Помогу взамен на незначительную услугу, да и то, лишь в том случае если тебе станет лучше? — Спросил я в манере "демон искуситель", и в ответ получил тяжелый колючий взгляд уставшего от жизни человека, которого на этом свете не держит абсолютно ничего, кроме когда-то данных обязательств. В одно единственное мгновение в его глазах промелькнули недоверие, надежда, страх и бесшабашная решимость.

— Я и моя внучка будем благодарны тебе. — Не торопясь, словно нащупывая твердую почву в коварном болоте, протянул старик, — о чем ты хотел просить?

— О, сущий пустяк, — оживился я, про себя отметив, что наживку все же заглотили, — мне нужно подходящее место, где можно остановиться и спокойно заниматься своим ремеслом, причем за разумные деньги и с должным комфортом. К тому же, я буду очень благодарен, если каждый, кто заинтересуется твоим внезапным выздоровлением, узнал, где меня можно найти. Как видишь, не так уж и много.

— Хм…, - задумался старик. — В ремесленных и богатых кварталах остановиться можно разве что у хороших знакомых или за солидную плату на постоялом дворе, да и вряд ли там кто потерпит постоянно мелькающих больных и убогих. Конечно, в нищих кварталах хватает заброшенных домов…, там не то что лечить можно, хоть демонов призывай никто не почешется, но, к сожалению, хватает убивцев и воров. Не успеешь прикрыть за собой дверь и можно прощаться со всем своим имуществом.

Старик говорил еще что-то там о своем скромном жилище, но я уже не слушал, меня захватила мысль о каком-нибудь небольшом домике, пусть даже и в неблагополучном районе. А почему, собственно, и нет? Повесить защиту, укрепить двери и окна, поставить простенькую систему свой/чужой и мое жилище станет крепостью. От полных идиотов поможет с гарантией, а с умными людьми всегда можно договориться. И что не маловажно никто не задаст вопрос, чем же я собственно занимаюсь внутри, на этот факт всем будет глубоко плевать, даже не смотря на заметные всплески силы. На вопрос, где искать упомянутые хоромы, мне указали в самую гущу толпы, в сторону порта и рыбацких поселений.