Мысль о том, чтобы отсосать ему, не сильно меня устраивала. Блядь, я в дерьме. Он играл со мной, делая меня мокрой и возбужденной для него, и оставлял без разрядки.

Он наклонил мою голову, его прикосновения были нежными, несмотря на всю жесть, в которую он меня втянул. Я открыла рот, стук сердца звоном отдавался в ушах, когда он просунул член мне в рот.

— Блядь. Я восемь лет не имел никого в рот.

Его слова наполнили меня чувством власти. Я буду единственной, кто доставит ему удовольствие на протяжении всего этого времени. Обхватила губами его плоть и посмотрела на него, нуждаясь в связи, но он избегал зрительного контакта. Он подался вперед, руками упираясь в плитку, и его грудь медленно поднималась и опускалась, бицепсы дрожали, а его татуировки блестели под напором воды.

Он громко дышал, толкаясь в меня, его член переплетался с моим языком, и я ощущала его пьянящий вкус. Я хотела этот член внутри себя очень сильно — эта жажда медленно уничтожала меня.

Ты не получишь этого.

В конце концов, он снова трахнет меня.

И, в итоге, я получу свое.

Райф

Святое дерьмо. Ее рот дарил мне блаженство. Такой обжигающе горячий и крепко обхватывающий мой член. Она играла с головкой, обводя ее языком по кругу, прежде чем опуститься вниз. Моя голова прислонилась к плитке, разум разбивался на маленькие кусочки, а мысли терялись в шуме воды. Я не мог смотреть на нее, не хотел, чтобы она увидела, что я был на пределе.

Эта злючка, женщина, которую у меня были все причины ненавидеть, должна мне ответы на кучу вопросов.

Черт, прошло довольно много времени с того момента, когда женщина ублажала меня, стоя на коленях. Я пытался убедить себя в том, что это единственная причина, по которой я чувствовал напряжение в паху, и меня ничего не связывает с той, которая сосет мой член, но это не сработало. Я двинул бедрами вперед, чтобы она взяла глубже. Быстрее.

Она подалась назад и издала глотающий звук, но я сунул руки в ее мокрые, спутанные волосы и зарычал. Черта с два я позволю ей отстраниться. Она собиралась проглотить все, каждую частичку. Я ожидал, что она будет упираться, но она сделала то, что ошеломило меня; она ласкала мои яйца своими теплыми ладонями и начала стонать. Блядь, то, как Алекс сосала мой член, было изумительно.

Я посмотрел вниз и заметил, что она смотрит на меня с ожиданием, скользя губами по моему стволу. Черт… она была чертовски хороша в этом. Желание в ее глазах было таким сексуальным. Она не устраивала шоу, не показывала мне поддельную страсть, как это делали другие до нее. Взяв мой член глубоко в горло, она подавилась, но не отступила.

— Алекс… — прошипел я сквозь стиснутые зубы. — Это. Продолжай делать это. Еще чуть-чуть.

Она издала гортанный звук, и это погубило меня. Спасибо тебе, Господи, за такую маленькую услугу. Я сжал в своих пальцах пряди, удерживая ее, и вошел глубже. Я хотел ее так глубоко, как только возможно — хотел ее беспомощности, потому как до этого она была уверенной в себе.

Мой разум отключился, плавая где-то в остатках разума, и я закрыл глаза, стон сорвался с моего рта, когда моя сперма выплеснулась ей в рот.

Она закончила глотать мое семя, и я нехотя позволил ей отстраниться от меня.

Ее нужда в удовлетворении была очень заметна, и когда она оставила нежный поцелуй на моем члене, что-то внутри меня сломалось. Я почти сломался. Она шла по краю пропасти, шаг за шагом, и только воспоминание о том, в какой ад она меня отправила, держало меня на прежнем пути.

Она простонала мое имя, своим страстным тоном.

— Тихо, — сказал я негрубо, мне нужна была пара секунд для того, чтобы собрать себя в кучу. Блядь, мой член был все еще возбужден. Я ненавидел то, что у меня не было контроля над своим телом, но после такого долгого отсутствия секса это было ожидаемо. То, что я трахнул ее два раза, не помогло. Подозревал, что мне никогда не будет достаточно ее.

Я был так близко к тому, чтобы затащить ее в постель, и была бы моя воля, мы не вылезали бы оттуда дня три.

Но я не мог сделать это. Давать то, что ей нужно, как бы иронично это не звучало, не было в моих планах. Возможно, однажды, когда она расскажет правду, мы сможем поработать над нашими проблемами и найдем гребаный путь к нормальности.

Нашей нормальности.

Некоторое время я не обращал внимания ни на что вокруг. Часть меня ненавидела ее… но другая часть все еще хотела. Сколько еще смогу это терпеть?

Я выключил воду, и вышел из душа, захватив два полотенца, прежде чем дать ей одно. Она завернула свое тело в зеленое махровое полотенце.

— Могу я теперь получить назад свои вещи?

— Ни в коем случае.

Я прошелся взглядом по ее телу, длинные стройные ноги, аккуратная выпуклость и изгиб ее талии. Даже завернутая в полотенце, она все еще вызывала желание.

— Мне нравится знать, что ты голая и доступна все время. И я не хочу иметь преграду в виде одежды, если скажу тебе встать раком, чтобы трахнуть.

Она не смотрела на меня когда вытирала тело, а потом, прикусив нижнюю губу, опустила полотенце.

— Я готова.

Пусть и с заминкой, но до меня дошел двойной смысл этих слов. Могу поспорить, что она все еще была влажной и горячей для меня, точно так же, как и я для нее. На самом деле, рядом с ней я всегда перебывал в состоянии сексуального возбуждения. Мой член дернулся от этой мысли. Играть с ней в эту игру будет гораздо веселее, чем я ожидал.

Быстро оделся и повел ее вниз на кухню. Захватив пиво из холодильника, открыл бутылку и поставил на стол.

— Начинай готовить ужин.

Сначала она выглядела потерянной, ее взгляд метался от меня к кухне и назад. Я удивился, умеет ли она готовить. Учитывая ее испорченное воспитание, у нее точно были повар и экономка. Я не ощущал себя обязанным хоть как-то помогать ей в этом. Лучше буду наслаждаться ее беспомощностью. Если она хочет выбраться из неприятностей, ей лучше приготовить что-то съедобное. После пяти минут открытия и закрытия шкафчиков, холодильника и морозильной камеры, она начала запекать курицу.

Она наклонилась и ее идеальная задница была направлена прямо на меня, а когда закрыла духовку и выпрямилась, я вновь был на пределе. Мое тело хотело ее, я не смог остановиться и схватил ее, усадив на колени. Толкнул ее ноги, чтобы она не оседлала меня, и ей пришлось осознать, чего я хочу от нее. Обняв ее шею рукой, притянул ее ближе, собираясь поцеловать, но остановился прежде, чем мы коснулись друг друга.

Поцелуй был близок. Поцелуи обычно все портят, принося в чувства новые краски. Но, блядь, она пахла так притягательно — это было сочетание мыла и чего-то, что было стопроцентной Алекс.

Ее живот заурчал, напоминая о том, что она должна готовить, а не сидеть у меня на коленях, соблазняя меня поцеловать или трахнуть ее.

— Ты сводишь меня с ума, — произнесла она, запрокинув голову и закрыв глаза. Расстроенный вздох вырвался с ее губ.

Это она сводила меня с ума. Схватил ее за бедра и направил прямиком к моему члену, единственное, что сдерживало меня от того, чтобы трахнуть ее, это моя одежда. Возможно, нам обоим нужно ходить голышом. Я потер ее клитор о грубую ткань моих джинсов.

Она застонала, ее голова упала на мое плечо, а сиськи уперлись в грудь, когда она прижалась ко мне.

— Я не могу больше терпеть.

— Если ты скажешь, почему врала мне, я оттрахаю тебя так, что ты забудешь свое имя.

С содроганием она запустила пальцы в мои волосы, отчаянно сжав их.

— Ты дьявол, — простонала она. Если бы ее прикосновения не были такими приятными, я бы уже завел ей руки за спину.

— Скажи мне, милая, — произнес я, покусывая губами ее ухо. — Скажи мне то, что хочу, и я положу конец твоим страданиям, — схватил ее за волосы и укусил за шею. — Но если ты продолжишь молчать, то узнаешь женскую версию гонореи.