Я не могу больше сдерживаться. Я должна коснуться его, или я сгорю. Я сунула пальцы в его волосы и ухватила его так, будто никогда не хотела больше отпускать, призывая его язык проникнуть глубже. Его поцелуи завели меня, уничтожили, и я не хотела вновь собираться воедино. Нет, если только довериться его рукам, значит на секунду дольше чувствовать это. Я принадлежала ему каждой частичкой своей израненной души.

— Блядь, Алекс, — сказал он, отрывая свой рот от моего. Его эрекция упиралась мне в зад.

— Ты мне нужен. Пожалуйста.

— Я трахну тебя тогда, когда посчитаю нужным. Заведи руки за спину.

— Аах! — прокричала я, схватив его жестче за волосы.

Он перевернул меня на спину, и вжал мои руки в матрас. Его тело возвышалось надо мной, держа меня в ловушке его опасной мужественности, и я была желанным пленником. Я свободно повернула ключ в замке от незримых цепей, которые связывали меня с ним.

Темная голова Райфа склонилась к моей груди, и он зубами потянул чашечки лифчика вниз. Я закричала, когда он жестко прикусил мой сосок. Острая боль прошла сквозь меня и завернулась спиралью внизу живота. Я выгнулась, мышцы напряглись, когда он перешел к другой груди.

Я шипела, лишь бы только не выть, извиваясь под карающим вниманием его рта, но он не остановился. Он бы не остановится. Милосердие было его подарком, его удержанием. И я отдала ему свой единственный шанс на свободу.

Его пальцы болезненно сжали мои запястья, удерживая меня, что делало мою борьбу бесполезной. Он раздвинул мои ноги в стороны и пристроил член ко входу, протиснулся немного и снова вышел.

— Пожалуйста… — я собираюсь умереть. Если бы было возможно упасть мертвой, лишь бы не терпеть и не получать мучительные пытки, находясь в постоянном возбуждении, которое только усиливалось от боли, тогда бы я потерялась. — Райф, ради Бога, трахни меня уже.

— Ты собираешься отдать мне всю себя, — он поднял голову и посмотрел на меня. — Я собираюсь задушить тебя. Все еще хочешь остаться?

Я закусила губу, чтобы она прекратила дрожать.

— Есть ли у меня выбор? — я только спросила, дабы испытать его и увидеть, как далеко я могу зайти. Если бы он все еще собирался отпустить меня, тогда я узнала бы, что некоторые части внутри его все еще боролись. Этот парень всегда даст право выбора, всегда делает правильные вещи, даже если в процессе этого он будет кого-то трахать.

Он отпустил мои запястья, и схватил мою шею.

— Твой шанс выбирать прошел. Держись за поручни. Если отпустишь, я не разрешу кончить.

Я прикоснулась к холодному, жесткому металлу и крепко сжала руки.

— Зачем это нужно? — спросила я, у меня получился гортанный звук, так как мои дыхательные пути были крепко сжаты.

— Душить твою прекрасную шею для меня слаще, чем трахать тебя, — он наклонился ко мне с еле сдерживаемым стоном, и задержался в нескольких дюймах от моего лица. — Ничто не доставляет мне столько удовольствия, — он остановился на секунду, наклонив голову. — Но это так же и доверие, знание своего места. Твое удовольствие имеет определенную цену. Я хочу каждую часть тебя, всегда.

Он медленно протолкнул свой член в меня и задрожал.

— Я серьезно. Если ты отпустишь, я заставлю тебя страдать.

Я схватилась за них сильнее, решив повиноваться ему, чтобы доказать, что я могу быть той, кого он хочет, в которой нуждается, но мое сердце билось слишком громко. Если бы не его чувственный ритм, его неглубокие толчки, я бы запаниковала, так как давление на моем горле возрастало.

Его чувственность стала для меня неожиданностью, и я сдалась. Сквозь дымку, я заметила, что его лицо потерялось в смеси боли и наслаждения, и я поняла, что, будучи лицом к лицу, так же как и наши тела, соединяющиеся вместе в нежной агонии — это ранит его, где-то глубоко в душе. Я видела то, как он прикрыл свои глаза, смотря на меня, и показывал, что я несу часть его муки. Глаза закрылись, потому что наблюдать за тем, как он наблюдает за мной, разрывало меня на куски.

— Не прячь их. Я хочу видеть твои глаза.

Я посмотрела на него и связь между нами стала неразрушимой. Никто из нас не отвернулся, когда он вошел на полную глубину. Он скользил вперед-назад, его движения были нежными, а вот его руки терзали меня. Он сжимал их сильнее, сдавливая мои дыхательные пути, по мере нарастания оргазма, и к его финальной точке.

— Позволь мне кончить, — умоляла я.

— Нет, пока ты не будешь кричать об этом, — он вошел с таким сильным толчком, что мы оба закричали. — Нет, пока ты не сможешь дышать, — сказал он со стоном. — Черт, я хочу, чтобы ты просыпалась в огне, — его руки сжали сильнее, и я изо всех сил терпела, чтобы не противиться ему, и держала поручни так крепко, что мои суставы начали ныть.

Наши взгляды все еще были одним целым, пока он душил меня. Момент был нереальным, его глаза сверкали, как изумруды, в те несколько секунд, когда я повернула свою жизнь к нему. Все вокруг него становилось черным, он был единственным четким пятном в мое видении, в моем мире, в моем сердце. Я открыла рот, чтобы произнести его имя, словно в последние минуты жизни. Но оно не прозвучало.

— Не борись с этим. Еще пару секунд.

Когда я пришла в себя, его имя сорвалось с моих уст, и я ощутила, как его голова исчезает у меня между ног. Он прижал свой язык к клитору и сильно надавил. Я корчилась и извивалась, конечности дрожали у него на плечах, и я начала задыхаться. Я хотела вонзиться себе в шею, но мои пальцы держали изголовье кровати. Я не отпущу, не важно, что произойдет, я не отпущу.

— Райф! — прохрипела я. — Мне нужно кончить. Позволь мне кончить, — я стала повторять эти просьбы, пока они не превратились в непрерывную молитву. Не знаю, как это возможно, но он всегда держал меня на грани. Его пальцы и язык возносили меня высоко, и мои стоны разносились по всему чердаку. Ничто на Земле не было так хорошо, как он между моими коленями, он лизал, сосал, изводил меня пальцем и просто выводил круги своим языком.

Святое дерьмо.

Он добавил еще один палец, и прислонился ртом к внутренней стороне бедра и прикусил. Его пальцы так работали во мне, что я с визгом извивалась в кровати. Его зубы впились глубже, и этот укус распространился по мне, пока я не вышла из-под контроля и не потерялась в беспомощности. Он поднес руку к моей груди и выкрутил сосок, что заставило меня кричать.

Не отпускай поручни… что бы не произошло, не отпускай.

— Пожалуйста… пожалуйста… дай мне.

Он отстранился от меня и сел на корточки, а я уставилась на него, словно не в своем уме, так как вся кровь прильнули вниз, и умоляла об освобождении. Мои слова, будто забавляли его.

— Ты словно инструмент, на котором я люблю играть. Я могу бренчать на тебе часами. Мне нравится этот способ — дикий, отчаянный и чертовски безумный, желанный.

— Ты когда-нибудь простишь меня? — я заерзала, когда слезы скатились по моим щекам. — Я сделаю все. Пожалуйста, я нуждаюсь в тебе.

— Просто прощение не сотрет все восемь лет из головы. Я не могу просто взять и вычеркнуть все это дерьмо из моей головы.

Я покраснела от стыда, когда поняла, в каком виде лежала перед ним, мокрая, а его разум держал его в прошлых ужасах.

— Я сделаю все, чтобы ты вернулся, Райф.

Его брови изогнулись над красивыми глазами.

— Кто я для тебя? Какая-то фантазия, которую ты питала все эти годы? Что я значу для тебя?

Я застонала.

— Ты мое начало и мой конец. Ты мое все.

Медленно, на его лице отразилось что-то, что отдаленно напоминало нежность, он скользнул ко мне и снова взял меня в свои руки.

— Ты определенно знаешь, как усугубить ситуацию, милая, — с тяжелым вздохом, он снова вошел в меня. Его толчки были обычными. Его рука у меня на затылке держала меня на месте, когда он покусывал мою шею. Его тело окутывало мое, словно заветный подарок, который он медленно открывал.

Он схватил меня за шею, потянул зубами, и я закричала, когда цунами началось. Я пульсировала и сжималась вокруг него, болело где-то глубоко и долго, и я не могла остановить поток криков, которые исходили из меня. Я схватилась за его волосы, больше не в состоянии держать металл, когда я могла держаться за него, не тогда, когда я кончала. И как только эта волна ушла, пришла другая. Он не прекращал движение, не замедлился и не ускорился. Он обрабатывал мое тело, словно я была только для него.