Она чуть не задохнулась.

— Да как ты смеешь! Мы провели одну ночь вместе, и она не даёт тебе права делать вид, что ты меня знаешь! Между нами не было ничего кроме отличного секса. Его недостаточно, чтобы строить взаимоотношения.

— Не согласен, — прорычал он. — Это был лучший секс в моей жизни, но дело в притяжении. Между нами возникла связь. Её не понять рассудком, и на бумаге она выглядит не очень, но что есть, то есть. Мы подходим друг другу, и уходить от этого только потому, что ты думаешь, будто я внезапно сдрейфлю, или из-за какого-то дерьма о том, что мне недостаёт девяти из десяти качеств из твоего глупого списка — всего лишь отмазка.

— Список не глупый, а жизненный! Ты что, не понимаешь? Секс слишком хорош. Мы слишком… пылкие, — голос Райли ломался, делая её слова ещё безумней, но он ослабил захват и прижался лбом к её лбу.

— Сам знаю, милая, это был ураган. Знаю, во многом предстоит разобраться, и мы провели вместе всего одну ночь, но от правды никуда не денешься. Я сходу отдаю тебе всё. Всю свою жизнь я искал нечто необычайное: свою вторую половинку, женщину, с которой почувствую себя целым. Я был весь на взводе с той самой минуты, когда нашёл тебя в машине и занёс в дом. А когда наконец-то погрузился в твоё тело, когда меня окружило твоё тепло, я понял, просто понял: это ты. Я искал тебя.

Она дрожала как в лихорадке. В мозгу то и дело взрывались фейерверки, как будто произошло короткое замыкание. У неё было такое чувство, словно она разрывается надвое. Одна половина всхлипывала от облегчения, признав себя побеждённой, вторая — почти сжалась от пробиравшего её до кости страха перед неизведанным, невозможным.

Брак и отношения строятся на компромиссах, общении и симпатии, а не на свистопляске обезумевших гормонов и рвущем душу, неистовом желании. Бесполезно даже пытаться.

Итак, Райли стояла в его объятьях, застыв и не в силах сказать хоть слово. Правда расстроила их обоих. Руки Дилана гладили её щёки, а затем он её поцеловал —целомудренно.

О, этот сладкий, нежный, застенчивый поцелуй стал исполнением всех её мечтаний. Смакуя каждый миг, она поцеловала Дилана в ответ, а когда он отстранился, уже знала, что должна сделать.

— Из этого ничего не выйдет, — прошептала Райли и закрыла глаза, трепеща от силы собственной потребности в нём и усилий, которые требовали поистине стальной воли, чтобы сохранить самоконтроль и остаться сильной. — Мы с тобой никогда не… уживёмся вместе.

— Чёрт, опять эта шкатулка, — выпуская её, отступил Дилан. Он сразу же отвернулся, но Райли уловила на его лице выражение муки и не удержалась от стона. Тихо ругаясь, он сжал руки в кулаки, но, в конце концов, заговорил, только так и не повернулся к ней лицом.

— Похоже, ты уже всё решила. Я не могу заставить тебя рискнуть. Не могу заставить испытывать чувства, которых у тебя может и не быть. И я извиняюсь, правда.

Он пошёл к двери.

— Я вызову эвакуатор, чтобы твою машину утянули отсюда, и завезу тебя домой. Наливай себе кофе, будь как дома.

Он ушёл. Райли, дрожа, доковыляла до кресла и села, обхватив трясущиеся ноги. Она знала, он не просто оставил её в кухне, а проявил уважение к её весьма рациональному и логичному решению и отпустил её насовсем.

Жаль, что победа внезапно стала казаться величайшим поражением в её жизни.

Спустя две недели Райли упала в кресло, стоявшее у неё в кабинете. Как правило, список предстоящих дел её бодрил, вызывая прилив сил. Среди целей и крайних сроков она обычно чувствовала себя как рыба в воде. Однако с тех пор, как она бросила Дилана, всё ей казалось… скучным, не вдохновляло. Даже шоколадная крошка, которую она добавляла в мафины с отрубями, не приносила счастья.

Вот так, это было просто-напросто ужасно.

Подавив вздох, Райли постучала ручкой о листок промокательной бумаги и постаралась собраться с мыслями. Она велела Кейт назначить ей как можно больше свиданий с партнёрами, которые подходят под требования её списка, и уже виделась с четырьмя мужчинами: юристом, бухгалтером, учителем и врачом. Те оказались интеллигентными, сдержанными и респектабельными. Хотели детей. Она хорошо провела время, но, боже, какими они были скучными.

Дилан её уничтожил.

За последние две недели она сотню раз тянулась к телефону, чтобы ему позвонить. Вероятно, Дилан повесит трубку, когда её услышит. Райли было мучительно сознавать, что она причинила ему боль, тогда как он лишь смело признался в своих истинных чувствах. В тех самых чувствах, что испытывает к нему она, только слишком трусит, чтобы последовать его примеру. Что за неразбериха.

Её днём и ночью преследует неотвратимая правда: Дилан Маккрей — мужчина, которому она предначертана. Может, Дилан и не такой, как ей представлялось, зато он её дополняет. И понимает. Не обращает внимания на блажь, уважительно относится к её карьере, знает её прошлое, ублажает её тело и душу с голодом, которому нет равных. Жизнь без него была бы более спокойной, более размеренной. Но она оказалась бы пустой, одинокой и безрадостной.

Что же ей делать?

Как его вернуть?

На телефоне вспыхнул красный огонёк.

— Мисс Фокс, к вам посетитель. Он не записывался, но настаивает, что вы его примете. Некий Дилан Маккрей.

У неё отвисла челюсть, и только после нескольких попыток заговорить ей наконец-то удалось пискнуть:

— Да, Синди, благодарю, можете его впустить.

Она бросилась убирать на столе, встала, села, снова встала. Ладони взмокли от пота. Что ему нужно? Он ещё злится? Может, он попытается её вернуть? А вдруг он скажет, что её уход — лучшее, что произошло в его жизни? Через полминуты он — в тёмно-синем костюме в полоску, красном галстуке и кожаных туфлях — неспешно вошёл в дверь. Дилан выглядел как символ великолепия и успеха: истинный американец, могущество и властность в каждом движении, чёткие, безупречно отутюженные складки одежды и свежий аромат лосьона после бритья, который хотелось вдыхать не прекращая.

— Дилан, — задыхаясь, сказала она, — не ожидала тебя увидеть.

— Райли, — кивнул он, однако его глаза светились какой-то загадочной решительностью, — я и сам не ожидал здесь оказаться, но после двух недель пришлось. Стало ясно, что у меня нет выбора.

Райли бросилась к нему. Пространство между ними внезапно стало казаться разверзнувшейся пустотой. Она чувствовала тепло его тела с другого конца комнаты.

— Хо-хочешь присесть?

— Нет, спасибо. Я ненадолго.

Райли боролась с дрожью, пытаясь выглядеть спокойной. Переминалась на высоких каблуках, радуясь, что сегодня надела элегантный костюм в розовую клетку. Ей требовалась вся её уверенность в себе.

— Почему ты здесь?

Он ухмыльнулся. Сверкнул манжетами. Непринуждённость его позы чем-то напоминала кота из джунглей, который лениво разлёгся в лесу, чтобы вздремнуть, перед тем как отправиться за добычей.

— Я пытался ждать. Вёл себя как хороший мальчик, поскольку решил дать тебе время подумать, но твои свидания с другими мужчинами меня бесили, и моё терпение лопнуло. Кто в шкатулке, Райли?

Её за секунды перебросило из скучного Канзаса в страну Оз. Сердце заколотилось. Кровь в волнении помчалась по венам. Она шагнула вперёд.

— Ты.

Глаза Дилана горели требовательностью и страстью, при виде которых Райли обмякла, признавая поражение. Как оказалось, правда её освободила, и теперь всё её существо пело от радости. Она сморгнула навернувшиеся на глаза безумно жгучие слёзы.

Дилан кивнул.

— Верно, чёрт возьми. Да и вовремя. Теперь тебе нужно сделать лишь одно.

Она сделает. Сделает для него всё, потому что в этот миг поняла: она принадлежит ему так же всецело, как и он ей. Они — команда, и она больше никогда в этом не усомнится.

— Что?

Он одарил её ленивой ухмылкой.

— Докажи свои слова.

* * *