— Ну, нет.

— Как и я. Я из крепкой, любящей семьи. Мои родители тридцать четыре года живут в браке. У меня две сестры, куча тётушек, дядь и кузенов, и из-за гостей дверь в наш дом никогда не закрывалась. С нами жила моя бабушка. Бывало, я приходил из школы, она готовила кофе, и мы садились на кухне и разговаривали. Она рассказала мне о молодости родителей. Они дружили с детства и вступили в брак, когда им было чуть больше двадцати. Я знаю, что в браке не всё просто, потому что вижу, через что они каждый день проходят. Я не строю иллюзий. Они стоят во главе успешной финансовой империи, и поэтому папа много времени проводит в разъездах. Маме зачастую одиноко. А у моей сестры были проблемы с наркотиками, которые едва не разрушили нашу семью. И всё же родители любят друг друга.

Райли, зачарованная рассказом, прошла за ним в столовую. Он поставил тарелки, повернулся и встретил её взгляд глаза в глаза.

— Они прошли вместе длинный жизненный путь, и ей-богу, если их отношения не пример романтики и страсти, я тогда не знаю, что это такое. У них есть дружба, взаимоуважение и доверие, но всё же секс должен находиться в шкатулке.

У неё кружилась голова. Она было открыла рот, чтобы что-то сказать, но замерла, поразившись величию столовой.

— Ни фига себе, ты и впрямь живёшь в замке Чудовища.

В стилизованном помещении стоял прочный, с мраморной столешницей стол свыше трех метров в длину — хватит, чтобы рассадить короля Артура и всех его рыцарей. Скатерть-дорожка во всю длину стола вспыхивала серебряными и золотыми нитями. Вокруг него тянулись мягкие кресла с высокой спинкой, а его центр занимала ваза, наполненная экзотическими цветами. Голый пол из тёмного дерева сверкал блеском отполированной древесины. Светло-сизые стены были увешаны гобеленами. Французская дверь, обозначенная винно-красными бархатными шторами, вела на что-то похожее на балкон.

И снова не обошлось без очага. На каминной полке стояли два подсвечника цвета старого золота. В воздухе витал запах сырых балок и звуки потрескивающего дерева.

— Хмм, Дилан? Сколько в этом месте каминов?

Он, задумавшись, повернул голову.

— Около десяти.

— Вот это да-а. — Она взяла тарелку и уселась во главе стола. Почему бы и нет? Всё равно такое чувство, будто ты в сказке, можно и поиграть в Белль. Слова Дилана всё ещё отдаются в голове, заставляя лихорадочно колотиться сердце. Так и видится, как он сидит за этим столом вместе с супругой и детьми, и её наполняет сладкое томление, которого она сама не понимает. Вряд ли правда, что Дилан хочет стать семейным человеком. Пусть он думает, что готов остепениться, но даже если и так, почему он до сих пор не нашёл жену?

— Давно ты уже клиент «Семейных уз»? — спросила она.

Он подошёл к камину и взял подсвечник.

— Порядком.

Ага! Сейчас она докажет, что он не способен на длительные отношения.

— Но ты так и не нашёл ту, которую ищешь? Разве это не доказывает того, что ты не готов завести семью?

Дилан открыл ящик застеклённого комода и вытащил коробок спичек.

— Нет. Это доказывает то, что я её пока не встретил.

— Но ты по-прежнему веришь, что Кейт её найдёт?

Он чиркнул спичкой, затем начал поджигать свечи.

— Да, я уже встретил множество невероятных женщин и наслаждался свиданиями. В каждой из них были желанные мне черты, но ни с кем не проскочила та искра, которую я ищу.

Заинтересовавшись, она подалась вперёд.

— Что за искра?

— Та, что проскакивает между родственными душами. То неуловимое нечто, которое ты ощущаешь нутром, когда что-то так или не так. Обычно я понимаю с первого свидания, поэтому не тратил их время зря.

Райли удивлённо покачала головой.

— Так не делается. Брачные агентства знакомят на основе общности интересов. Уж не хочешь ли ты сказать, что при выборе пары на всю жизнь для тебя важней всего какая-то загадочная, магическая искра?

Дилан заменил вазу с цветами на свечи, затем выбрал стул напротив и поднял бутерброд.

— Точно.

В Райли поднималось раздражение. Нельзя так поступать. Нелепый способ решать на ком жениться, бессмыслица. Разумеется, Дилан Маккрей всегда выходил за пределы её понимания. Так почему сейчас должно быть иначе?

Но в сердце возникло какое-то странное томление, а ниже разлилось тепло. Что с ней не так? Да, он сексуальный как Гадес и источает секс, который использует в качестве оружия. Да, он забавный, остроумный и интеллигентный, но он никогда не подойдёт её шкатулке.

Никогда-никогда.

— Почему ты зажигаешь свечи, словно мы ждём гостей? Не перебор ли?

— Давай просто скажем, что они нам, возможно, понадобятся.

Она вздохнула и вгрызлась в индейку. Сочное мясо на толстом ломте ржаного хлеба было бесподобным по текстуре и на вкус. Он использовал ровно столько соли, сколько нужно, чтобы получилась отличная закуска. Так здорово! Есть бутерброд с индейкой в такой стильной комнате под потрескивание камина, падающий за окном снег и зыбкий свет свечей ещё как круто. Даже романтично. Она готова поспорить, что избранницу Дилана ожидает жизнь полная сюрпризов, резких поворотов и волнений, то есть именно того, чего ей совсем не нужно.

Именно того.

Будто услышав её мысли, Дилан заговорил:

— Почему ты считаешь нас такими уж разными?

Райли фыркнула и закатила глаза, чтобы удвоить эффект.

— А то! Корнелл забыл? Мы сводили друг друга с ума. Я педантка. Как правило, я приходила на занятия рано, ты же опаздывал. Все домашние задания я делала сама, а за тебя их выполняли другие.

— Возражаю.

— Возражение откланяется. Ты развлекался на вечеринках — я училась, ты переворачивал общежитие вверх дном, делал его отвратительным — я убирала. Мы противоположности.

Как обычно, воздух наэлектризовался, и между ними проскакивали разряды энергии. Они напоминали ей об ураганном ветре: тёплом, соблазнительном, но до безумия жестоком и сильном.

— А по-моему мы одинаковые, только целей достигаем по-разному, — сказал Дилан. — Ты скорей из волевых и решительных, используешь сбор фактов, мотивацию и чистую силу воли, чтобы вырваться вперёд стаи и остаться там. Вопреки твоему низкому мнению обо мне, я никогда не был наследником «Маккрей технолоджис». Отец прямо сказал, что я не получу кусок компании только потому, что ношу его имя. Ради этого мне потребовалось доказать, чего стою. Вот почему я поступал в Корнелл. После окончания я начал с низов и, чтобы забраться наверх, работал многие годы. Лишь недавно меня сделали совладельцем бизнеса.

Ещё одно предубеждение разлетелось вдребезги. Как такое возможно?

— Но в колледже ты никогда не учился! Ты никогда не заботился о том, чтобы произвести впечатление на учителей или получить высший балл на экзаменах. Твоей настоящей специализацией были вечеринки. Я всё видела!

— Неужто? — Он понизил голос. — Вероятно, ты смотрела не очень пристально.

— Мне никогда и не требовалось. Ты дал понять всему кампусу, что учёба тебя не интересует.

— Однако я получил тот же средний балл аттестата, что и ты.

Она сжала бокал и отхлебнула ещё вина. Этот факт всегда её бесил.

— Никогда не понимала, как тебе удалось его получить.

— В Корнелле я решил наслаждаться жизнью, так как знал, что как только стану частью семейного бизнеса, будет не до вечеринок. Но к оценкам я относился так же серьёзно, как и ты, просто прятал это лучше.

— Как? — потребовала она ответа.

Его губы дёрнулись.

— Мне не нужно много сна, и так было всегда. Максимум четыре часа, так уж я устроен. Я учился по ночам. К тому же у меня фотографическая память, поэтому запоминать факты и цифры просто. Повезло, сам знаю, но я использовал это себе на пользу.

Ей хотелось возразить, но он сказал правду. Она способна её различить. Он всегда отличался умом, но неужели она, правда, думала, что можно получить высший балл аттестата, ничего не делая? Как руководительнице с руководителем ей нехотя пришлось признать, что он самостоятельно добился успеха. Не доверяй Дилану его отец, разве позволил бы ему унаследовать компанию? По всей видимости, нет. И она готова поспорить, что для того, чтобы что-то получить, он работал не покладая рук — совсем как она.