Но позволить себе снова вступить с ним в отношения, было бы для нее катастрофической ошибкой.

— Я хочу ее вернуть, — резко воскликнула она, с трудом контролируя проносящиеся в голове мысли и эмоции.

— Ее не будет. Ее уже нет. Новая мебель прибудет завтра.

— В воскресенье? — прошипела она в недоумении. Вряд ли кто-то способен что-то сделать в воскресенье в Англии, кроме как съесть воскресное жаркое и, возможно, поставить сенсорную поливалку у себя в саду.

Нейт пожал плечами.

Конечно же, всемогущий Нейт МакАллистер с его миллионами может заставить кого угодно делать все, что ему нужно причем в любое время.

Она окончательно потеряла контроль над собой, но ее это уже совершенно не волновало.

— Я хочу, чтобы ты убрался из моего дома, — приказала она, ее глаза сверкали, а тело напряглось от гнева.

— Мы идем ужинать, — заявил Нейт, как само собой разумеющееся, словно она просто остановилась, выдохнула и сказала ему: «Ох, конечно, как пожелаешь».

И от этих его слов она потеряла рассудок.

— Мы не идем ужинать. Ты можешь взять Ташу на ужин, но мы не пойдем все вместе, — крикнула она.

— Я уже сказал Наташе, что мы все собираемся на ужин. Она с нетерпением ждет этого.

Если она не ошиблась то, он придвинулся к ней на дюйм, она все равно осталась стоят на прежнем месте.

— Ну, тогда полагаю, тебе придется выучить болезненный урок, сказав своей дочери, что она не может получать всего чего отчаянно хочет, потому что я не собираюсь ужинать с тобой.

Его глаза сверкнули от ее слов, он понял все правильно — Лили на протяжении многих лет была вынуждена выучивать болезненные уроки с тех пор как появилась их дочь.

Его рука потянулась вверх, и она уставилась в шоке на нее, он пробежался по ее волосам у виска, потом заправил прядь ей за ухо.

Он смотрел на свою руку, потом перевел взгляд на нее и нежно сказал, реагируя на то, что она имела в виду, но, очевидно, он не до конца понял ее слова.

— Да, ты пойдешь.

— Нет.

Он наклонился к ней снова, опустив руку на ее плечо, на этот раз он явно ничего не упустил.

— Да, Лили, ты тоже пойдешь.

Именно тогда она приподнялась на цыпочки, чтобы оказаться с ним лицом к лицу, очень близко едва лишь в дюйме друг от друга.

— Если ты думаешь, что вот так запросто можешь войти в нашу жизнь и перевернуть ее вверх тормашками своими деньгами и властью и... всем, что угодно, и... и... — она не могла подобрать подходящего слова. Она была слишком зла.

— И чем?

— Я не знаю! — прокричала она ему в лицо.

— Я не позволю тебе спать в той комнате, которая у тебя была, — заявил он.

Она застыла с открытым ртом от его спокойствия и высокомерия.

— Это не твой выбор! — бушевала она.

Его рука обхватила ее за подбородок.

— Я никогда не видел тебя такой злой, — его голос звучал мягко, успокаивающе. Он смотрел на нее с теплотой, и его темные глаза почти, но не совсем правда, заставляли задерживать ее дыхание.

— Мы едва знали друг друга, — отрезала она. — Ты не видел много вещей во мне.

Затем он тихо заметил:

— Ты невероятно прекрасная, когда злишься.

Она опять вытаращила на него глаза, настолько ошеломленная от его неожиданного комплимента, что даже не была в состоянии реагировать, он шагнул вперед, вынуждая ее сделать шаг назад и прижаться спиной к двери. Его тело придвинулось к ней, он по-прежнему удерживал ее за подбородок, уперев другую руку в дверь рядом с ее головой.

— Ты невероятно красивая всегда, но когда злишься просто великолепна, — пробормотал он тихо, и его взгляд опустился на ее губы. Она попыталась тут же взять себя в руки, потому что была определенно не готовы к этому.

— Отойди от меня, — выдохнула она, немного испугавшись на свою реакцию и злясь одновременно на то, что он делал.

— Поужинай со мной, — попросил он глубоким голосом, как бархат.

— Нет, — упрямо повторила она, отказываясь поддаваться его голосу и пытаясь освободиться от его руки, но в ее нынешнем положении это было невозможно.

— Поужинай со мной, — повторил он, словно вообще не слышал ее ответа.

— Я... сказала... нет! — она не стала дожидаться его ответных слов и кинулась в бой. — Тебе следует уйти прямо сейчас. Ты можешь взять Наташу на ужин и привезти ее домой. Твои адвокаты должны договориться с Алистером о твоем графике посещений Таши. Я не хочу встречаться с тобой снова. Я не хочу видеть тебя в своем доме. Я не хочу…

— Мы поженимся, — категорически заявил он, его голос снова стал гладким и шелковистым, и ее сальто, происходившие у нее в животе, уже перешли в кульбиты.

Она прижала руки к животу и со всей силой попыталась оттолкнуть его от себя.

Он остался стоять на месте, словно она и не предпринимала никаких попыток, только обхватил ее за талию, словно сжал тисками, прижав к себе. Другую руку он опустил ей на спину и ее грудь прижалась к нему. Он нагнул голову и заглянул ей прямо в глаза.

И тогда он заговорил, и его голос уже был не гладким и шелковистым, не нежным, не уговаривающим, он стал жестким, низким, со стальными нотками, которые проходили через нее с каждым его словом.

— Я потерял восемь лет без тебя. Восемь лет. Я не знаю, что ты пережила за эти годы, но у тебя будет время до конца нашей жизни рассказывать мне об этом, и я сделаю все, чтобы ты забыла то время, — заявил он затем твердо продолжил. — Я обещаю тебе, Лили, я сделаю это.

Она напрягла всю свою силу воли, до последней капли, чтобы его слова не проникли через ее броню. Она вцепилась в ткань его рубашки на талии, пытаясь опять оттолкнуть его назад.

— Ты уже давал мне обещания, Нейт, — напомнила она ему с жаром.

— Я знаю, — приглушенно ответил он, его глаза все еще просматривали ее насквозь.

— Ты нарушил эти обещания.

Он не смутился и не стал отрицать.

— Я знаю.

Она пристально посмотрела на него, ожидая, что он начнет что-то объяснять, что-то скажет, чтобы прояснить ситуацию.

Он этого не сделал.

— Все кончено! — в истерике закричала она, она уже не могла этого выносить.

— Мы даже еще не начали, — пообещал он.

— Я не собираюсь проходить через это снова! — воскликнула она, вспомнив всю боль и все страхи. Ее гнев вспыхнул и как обычно быстро исчез, и теперь она желала только одного — сбежать.

Ее жизнь, возможно, не была райской, такой она была только с Нейтом тогда давно, но у нее была хорошая жизнь, радостная жизнь, и она хотела ее вернуть.

— Ты не обязана, — рявкнул Нейт, шокируя ее, потеряв свое хладнокровие. Он уже не выглядел таким спокойным, как всегда, видно он тоже вел борьбу со своими бушующими эмоциями. Она должно быть разбудила в нем силу, которая наполнила всю комнату и давила на нее, как огромная мраморная плита. Но она не испугалась этого, она не имела права пугаться, у нее было слишком много, что можно было потерять.

— Я не верю тебе, — обвиняюще сказала она.

— Прекрасно. Не верь мне. Но наша дочь имеет двоих родителей, и всю оставшуюся жизнь она будет наслаждаться ими обоими. Вместе. Она будет наслаждаться безопасным красивым домом, и родителями, которые будут жить вместе и заботиться о ней. Не мотаться взад-вперед и приспосабливаться жить на два дома. Ты видела, как она обрадовалась, когда увидела нас вместе. Ты же знаешь, что она очень хочет этого.

— Нельзя получить все, что хочется, поверь мне, Нейт, я знаю, — его глаза угрожающе сузились от ее слов, но она не обратила на это внимание и с жаром продолжила: — Это трудный урок, но она может пройти его намного раньше, вместо того чтобы вырасти безнадежной мечтательницей, как ее мать, и понять все потом.

Она могла поклясться, что его лицо едва заметно дрогнуло, он сказал:

— Ты не можешь запретить мне воплотить все, что она больше всего хочет, и тебе не нужно будет делать все возможное и не возможное, чтобы сделать это, — он немного успокоился.

— Она приспособиться, — выпалила Лили, хотя он был, к сожалению, прав.