Лили почувствовала, как в горле запершило, она уже знала где-то глубоко внутри себя, что ей нужно сделать, но еще была не в состоянии позволить себе такое.

В воскресенье ей не только доставили и собрали новую мебель, но подняли на верхний этаж, назад разложили все ее вещи (те, что Нейт не выбросил), убрали комнату, поэтому Лили не пришлось ничего делать самой.

Кровать была такой огромной, она никогда не видела такой огромной кровати, со спинкой из твердого отполированного дуба. Платяной шкаф был в два раза больше ее старого с витиеватой инкрустацией в виде завитков, таких же как на кровати, вплотную прислонен к стене, с небольшими шестью ящиками для женского белья, но так же появился еще и широкий комод и две красивые прикроватные тумбочки. Такие же великолепные изысканные настольные лампы, соответствующие люстре на потолке, стояли на этих тумбочках. Прозрачные шторы бледнее, чем стены, закрывали окна, по бокам с более темными и плотными драпировками, которые спускались с кованного карниза. На полу лежал ковер с глубоким ворсом и затейливым рисунком, с бахромой по бокам, и Лили почему-то подумала, что он обшит шелковым кантом и, скорее всего, импортирован из Турции (потом она окончательно в этом уверилась, потому что так сказал ей Фазир, а Фазир знал кое-какие вещи о коврах Турции). Две фотографии висели на стене, под матовым стеклом в черных рамках, с причудливо нарисованными карандашом туфлями, и на первый взгляд даже Лили пришлось признать, что они ей понравились, потому что выглядели как-то по девчачьи и великолепно, она ничего с этим не могла поделать. Кровать была покрыта пушистым, цвета слоновой кости покрывалом, отделанным синим, таким же как стены и шторы, и два комплекта из трех мягких подушек, прислоненных друг к другу у изголовья кровати такие же синие и цвета слоновой кости, стояли перед гигантским европейским квадратом, на котором отображался весь водоворот оттенков синего и слоновой кости, но в виде узора.

— Это пре... крассс... но, — выдохнула Наташа, стоя рядом с матерью в дверях и рассматривая комнату.

Комната была намного больше, чем прекрасная, она стала спальней, где сбываются мечты.

Но спальня, однако, была всего лишь началом.

В понедельник она вернулась домой из магазина с Максин, которая в каждый понедельник приходила к ним на ужин. Максин знала, что Фазир был джинном, и Максин была в восторге от его запеканки из тунца, а также неимоверной способности сделать необычные сосиски на гриле и воздушное картофельное пюре, которого вообще не было в истории кулинарии. Максин также получила возбужденный телефонный звонок от Таш и ей не терпелось увидеть новую спальню Лили.

Наташа, не изменила свою дурную привычку, стремглав вырвалась из дома, как только они подъехали, с развивающимися черными волосами у нее за спиной, с светящимся лицом от радости.

Фазир, тоже имел дурную привычку, выбежал из дома, но его черные волосы были в таком беспорядке, как будто он лохматил их своими руками весь день и на его лице читалась ярость.

Таш остановилась в двух шагах от матери, всплеснула руками и указала на ей за спину.

— Посмотри, мамочка.

Максин и Лили повернулись с любопытством, чтобы посмотреть куда она показывала. Лили увидела свое Пежо, стоящее совершенно с несчастным видом, как будто умоляло закончить его страдания и отправить в металлолом.

— Разве она не великолепна? — спросила Таш.

Лили смутилась и уставилась на Пежо, даже если бы у Лили было достаточно денег, чтобы привести его в нормальное состояние, она никогда бы не смогла назвать его «великолепным».

— Вы что не видите? Посмотри! Позади мамочкинового автомобиля. Папа доставил его сегодня, это подарок для мамы. Ключи лежат в доме.

Лили перевела взгляд за свой автомобиль и увидела красивый, блестящий, спортивный, голубой Мерседес кабриолет.

— Дорогуша моя, — выдохнула Максин необычно мягко.

Лили почувствовала себя так, словно сначала ее заставили разогнаться, а потом она вдруг врезалась в стену, весь воздух совершенно неожиданно был выбит из нее.

— Дорогуша моя, Дорогуша моя, Дорогуша моя, — пропела Таш, пританцовывая и направляясь к машине, фактически обняв ее. Потом так же быстро она развернулась и спросила: — Папочка же самый лучший?

Лили была спасена от ответа, услышав телефонный звонок.

— Я должен ответить, — проворчал Фазир у них за спиной.

Лили все еще не пришла в нормальное состояние от машины, последовав за Таш в дом.

— Что ты собираешься делать? — спросила Максин, ее голос звучал обеспокоенно, со страхом.

— Я не знаю, — ответила Лили, она на самом деле не знала. Она не могла вернуть автомобиль, ей явно нужно было воспользоваться им. Наташа обняла эту проклятущую машину, ради Бога.

— Это тебя, — Фазир шел к ней по коридору, держа трубку двумя пальцами, словно она превратилась в какой-то гнилой кусок мяса. Он протянул ее Лили, которая все еще была ошеломлена от появившейся машины.

— Алло, — произнесла она.

— Лили, — раздался бархатный голос Нейта, и от того, как он произнес ее имя она содрогнулась.

Сейчас ей это было не нужно, потому что Лили с трудом могла связать пару мыслей воедино, конечно, она была не в состоянии тягаться с Нейтом.

— Нейт, — ответила она.

Противоречивые чувства разрывали ее. Она не понимала, стоило ли его отругать, и не настроит ли это ее дочь против нее, если она так сделает. Стоит ли ей поблагодарить его, потому что спальня была на самом деле фантастической, кровать твердая, удобная и намного лучше той, старой, и только Господь знал, что ей нужна новая машина, хотя Мерседес, который он подарил выглядел слишком эксклюзивным. Или ей наконец стоит сказать ему, чтобы он позвонил Алистеру, если он хочет поговорить с ней, а затем бросить трубку, о чем не раз ей говорил Алистер, скорее дюжину раз, чтобы она общалась с Нейтом только через него.

Она подумала, что он позвонил, чтобы спросить, понравилась ли ей мебель и машина, и скорее всего, просто немного поболтать.

Но она ошиблась.

Он звонил ей, потому что разозлился. Он просто рычал в телефонную трубку, и она практически это ощущала.

— Твой адвокат сказал моим, что ты положила семь миллионов на трастовый фонд Наташи.

Она колебалась, потому что не могла понять, почему это злило его.

— Конечно, — пробормотала она.

— Я позабочусь о Наташе. Я уже создал трастовый фонд для нее.

Лили стояла в своем коридоре, и ее прекрасные гирлянды мерцали, поднимаясь вверх по лестнице.

Но она даже не замечала их. Она застыла на одном месте, неподвижно, наполненная эмоциями, которые, как ураган, проносились через нее. У ее дочери чуть больше недели назад была кое-какая одежда в гардеробе, приличное количество игрушек, широкий выбор эксклюзивных медведей Максин, и любовь трех людей.

Теперь же у нее два целевых фонда.

Лили не могла произнести и слова, даже если бы она смогла придумать для Нейт какое-то оправдание.

— Эти деньги предназначены для тебя, — добавил он.

— Я..., — начала она, не зная, что и сказать, потому что не могла поверить, что эти деньги для нее. Она понятия не имела, что ей делать с семью миллионами фунтов.

— Забери деньги из этого фонда, — командовал он.

Она была настолько удивлена всем, что даже не задумываясь ответила честно:

— Я не могу. Нельзя прикасаться к фонду, пока Таш не станет совершеннолетий, и сама не решит, что с ними делать.

Он не колебался ни минуты.

— Тогда завтра я переведу еще больше.

— Нет! — моментально воскликнула она в ужасе.

Он проигнорировал ее крик.

— Если ты передаешь ей такую сумму, то я перечислю тебе такую же.

— Нейт…

— Я понятно выражаюсь? — спросил он.

— Мне не нужны твои деньги, — она наконец-то вышла из своего оцепенения.

На самом деле, что будет дальше? Она что прилетит домой на своем личном реактивном самолете, припарковавшись на взлетно-посадочной полосе Бристольского канала, находящегося за ее домом?