На самом деле, Фазиру нравился весь дом. Ему нравился миксер KitchenAid и блендер. Ему понравился новый холодильник, такой же, как был в Америке, достаточно большой и в него можно было поместить много еды на много дней. Ему понравился кабинет Лили и то, что она имела время сочинять.

Ему многое теперь нравилось связанное с Лили. Хотя бы то, что Лили снова улыбалась. Тот факт, что Лили снова смеялась. Теперь лицо Лили редко было напряженным и ей не приходилось заботиться о деньгах, о Таш или о чем-нибудь еще.

Теперь ей не о чем было волноваться и переживать, за исключением, когда она смотрела на Натаниэля.

Фазир было решил, что он хорошо выполнил свою работу, которая долго воплощалась в реальность, также, как и период вынашивания ребенка. Лили имела в своем желание, желание пройти со своим любимым через испытания и невзгоды. К сожалению, Фазир был всего лишь чуточку, слишком уж хорош в исполнении ее желания (он всегда был хорош, — подумал он с мимолетным смирением), связывая жизнь Лили с Натаниэлем, исполняя ее желание, он выбрал правильного мужчину, и она получала все, чего хотела.

Впрочем, в четырнадцать лет, она, наверное, даже не понимала, что все эти ужасные перипетии главных героинь в ее любовных романах в реальной жизни отзываются огромной болью. Да в них конечно же описывались все переживания и эмоции, но это были всего лишь слова на бумаге, а в реальной жизни боль очень ощущалась и была очень сильной. Испытания и невзгоды, чтобы доказать свою любовь, подразумевали именно настоящие, реальные испытания и невзгоды.

И Лили не прошла еще все до конца в своих отношениях. Не с Натаниэлем. Пока еще нет.

Виктор последовал за Фазиром в комнату и закрыл за собой дверь.

— Что? — спросил Виктор, настороженно глядя на Фазира.

Фазир хотел поплыть. Он очень, очень хотел парить в воздухе, но он сидел, поставив ноги на пол.

— Расскажи мне, — скомандовал он своим лучшим голосом джинна.

— Рассказать, что? — спросил Виктор, к сожалению, для Фазира, Виктор относился к тому типу людей, которые не любили, чтобы ими командовали.

— Расскажи мне про твоего парня.

Виктор напрягся, все его тело сковалось, и он не ответил.

— Я могу починить его, — объявил Фазир.

— Что ты сказал? — спросил Виктор.

— Я могу починить его. Ты мне расскажешь про него, что мешает ему полностью отдать себя Лили, я расскажу об этом Лили, она произнесет свое желание, и я смогу его исправить, — объяснил Фазир.

На самом деле Фазир не хотел этого делать, даже за все блага. Он не хотел возвращаться обратно в бутылку и переходить к следующему жадного, хваткому, мстительному человеку. Он хотел увидеть, как растет Таш. Он хотел увидеть дочерей Таш, как они будут вырастать. И их дочерей и…

— Ты сумасшедший, — отрезал Виктор, выводя Фазира из мрачных мыслей.

— Я не сержусь на тебя за слова. Я здесь не просто так. Я знаю, вы, люди, думаете, что я странный, но меня это мало волнует. Я думаю, наоборот, что вы, люди странные, потому что вы — странные люди. Однако, у меня есть определенная цель в жизни Лили, и я вполне готов…

— Мы люди? — переспросил Виктор, внимательно наблюдая за Фазиром.

Фазир кивнул, скрестив руки на груди выше своего живота и запрокинув голову назад, стал свысока смотреть, задрав нос, на Виктора.

— Да, вы люди.

— А ты кто? — поинтересовался Виктор.

— Я джинн, — объявил Фазир.

Брови Виктора сомкнулись, а потом его лицо приобрело страшное выражение, даже для Фазира, который ничего не боялся.

— Ты думаешь, что ты джинн, — Виктор говорил медленно и недоверчиво.

— Я джинн.

— Ты думаешь, что ты джинн и живешь с моей внучкой, Лили и моим сыном…

— Я джинн, — повторил Фазир.

Виктор уставился на него несколько минут, затем скрестил руки на груди и тихо сказал:

— Может, нам стоит подыскать тебе дом, где-нибудь в более комфортном…

— У меня есть дом. Это мой дом и есть моя бутылка и…

— Бог ты мой, — выдохнул Виктор, его брови еще больше сошлись на переносице, и он выглядел уже не пугающе, а очень сильно обеспокоенным.

Фазир вздохнул. Ничего подобного раньше не случалось.

Поэтому он поплыл. Он скрестил ноги, щелкнул пальцами, и его человеческая одежда превратилась в одежду джинна, включая золотые браслеты и серьги.

Выражение лица Виктора изменилось, обеспокоенный взгляд пропал, запрокинув голову назад, он наблюдал за дрейфующим Фазиром в пяти футов от пола, открыв рот.

— Сара, бабушка Лили, была моей первой госпожой. Она отдала три желания своей дочери Бекки, матери Лили, — объяснял Фазир, с высоты глядя на ошарашенного и потерявшего дар речи Виктора. — Бекки не могла иметь детей, поэтому она загадала желание, и я создал Лили. Я сделал ее совершенной и превосходной, такой, какая она сейчас. Но я хотел, чтобы она научилась смирению…

Объяснял Фазир, и волшебным образом появился альбом с фотографиями, передвигаясь по воздуху, пугая Виктора еще больше и заставив отступить на два шага назад, подлетев к нему с уже открытой нужной страницей. Виктор увидел пухлого, ничем не примечательного тинейджера Лили, но выражение лица Виктора, говорило, что он не мог поверить своим глазам в то, что происходило сейчас. Затем Фазир рассказал Виктору о желании Лили, как появился Натаниэль, а потом все запуталось.

— Это было самое сложное желание за все времена, — сказал Фазир Виктору. — Теперь он находится рядом с ней, и кажется, что ее желание сбылось. У меня был челлинг и мне сообщили, что я номинирован на «Награду Лучшее Желание Века». За весь этот век я — единственная кандидатура. Мне кажется, я могу выиграть, потому что ни у кого и никогда не возникало подобного желаний, похожего на это.

Виктор молчал, не проронив ни звука, пока Фазир говорил.

Фазир подплыл ближе и достаточно низко опустился к полу.

— Сейчас, — мягко сказал он вместо своего повелительного тона, потому что это касалось Лили, а все, что было связано с Лили, для него было очень важным. И несмотря на то, что Лили могла использовать свое последнее желание, и ему придется уйти от нее, он хотел ей предоставить все, что она желала, а хотела она наладить отношения с Натаниэлем, и за последние недели, наблюдая за высоким, гордым, умным мужчиной, и тем, какими глазами он смотрел на Лили и дочь, он захотел помочь ей наладить отношения с Натаниэлем. — Расскажи мне про своего мальчика, чтобы я смог исправить его.

Виктор медленно закрыл глаза.

Потом открыл, откидываясь на диване и обхватил голову руками.

Фазир щелкнул пальцами, и на нем появилась человеческая одежда. Он стал опускаться по воздуху, пока его ноги не коснулись пола. Встав на твердую поверхность, он сел напротив, ожидая, когда Виктор придет в себя.

Виктор поднял голову и посмотрел на Фазира, даже показалось, что он вздрогнул, увидев, что одежда Фазира изменилась, но он быстро взял себя в руки.

— Я не могу поверить, что ты джинн, — прошептал Виктор.

— Если ты кому-нибудь проболтаешься, я убью тебя, — соврал Фазир. Это было полнейшей чушью, поскольку он не имел права, но ему всегда хотелось сказать такие слова.

Виктор качнул головой.

— Таш знает, что ты джинн? — спросил Виктор.

Фазир утвердительно кивнул.

— Натаниэль знает, что ты джинн? — продолжил выспрашивать Виктор.

Фазир отрицательно качнул головой.

— Черт, — выдохнул Виктор.

— На самом деле тебе не стоит использовать такие слова, особенно, когда в доме присутствуют малолетние, — произнес Фазир.

Виктор пристально вперился в него взглядом.

— Расскажи мне о Натаниэле, — напомнил Фазир.

Наконец Виктор смягчился.

— Я расскажу тебе о Натаниэле, но ты должен дать ему время… и Лили. Если они сами не справятся…

— Я дам им время, — прервал его Фазир.

— Ты не должен ничего рассказывать Лили, — пояснил Виктор.