- Колтон, ты снял с меня оковы, и ты даруешь мне капельку внутренней свободы каждый раз, когда мы вместе. Поэтому что бы ты ни сказал, ничто не сможет изменить этого.

Судорожный вздох наполняет мои легкие воздухом.

– Это все чего я желал, богиня. Я просто хотел показать тебе, как ты прекрасна, какой я вижу тебя. И если теперь я должен понести покаяние, испытывать страдания – оно того стоило.

Ее улыбка заставляет мою кожу пылать, и я ненавижу то, что собираюсь сделать дальше.

Я не могу повернуть назад. У меня нет выбора. Фотографии, смс… гребаный садист преследующий ее… это моя вина. Это я втянул ее во все это, и я должен это закончить.

- Я убил Марни.

Слова повисли в воздухе, словно клубы дыма после взрыва. Мое сердце оглушительно колотилось в груди, эхом отдаваясь в ушах. И я продолжил, чтобы рассеять эту ужасную тишину.

- Карсон хочет повесить это на моего брата, потому что, по общему мнению, Джулиан - тот еще мошенник. У него не самый честный образ жизни. Он любит женщин и любит власть, которую получает, владея клубом…, и он делает сумасшедшие вещи, шантажирует многих людей, и, возможно, он заслуживает серьезного наказания, но не за убийство Марни. Он не убийца. Это сделал я.

Вот оно. Правда обо мне. Моя черная душа открыта перед ней, лежит прямо у ее ног. Я ждал, что она будет шокирована. Захочет сбежать от меня. Я искал на ее лице отвращение к тому, с каким монстром она проводила свои ночи и дни. Но ее нежные черты не изменились. Она продолжала смотреть на меня как прежде, так, как будто знала меня и по-прежнему доверяла мне.

– Ты не убийца.

Я отстранился от нее.

– Этот детектив - мудак, но он прав, Сэди. Та веревка, что у него, точно такая же, какой я задушил Марни. Это та веревка, которая сейчас на твоем запястье.

Я киваю на ее руки.

– Я садист. Вот поэтому ты не должна верить мне, богиня. Ты во всем права. Ты смотришь сейчас на монстра.

- Ты не монстр, – шепчет она.

- Зачем ты это делаешь? Я пытаюсь быть честным с тобой.

- Тогда скажи мне хоть каплю правды, – требует она. Она подходит ближе и кладет руки на мою грудь, от ее прикосновения внутри меня разгорается пожар. Мое дыхание сбивается. – Скажи мне, чего ты жаждешь, и почему ты жаждешь этого?

Нахмурив лоб, качаю головой. Зачем она мучает меня?

– Я жажду тебя, богиня. Жажду тебя так сильно. Когда я впервые посмотрел в твои глаза и увидел твой страх… этот страх завораживает.

- Почему? – она словно всаживает нож мне прямо в сердце.

– Я хочу видеть твой страх, потому что он… он значит, что ты не желаешь смерти. Ты готова бороться. А я больше не хочу смотреть в глаза потерянной душе, которая ищет вечного забвения.

Она одобряюще кивает.

- Потому что ты не садист.

– Я убийца!

– Она испытывала боль!

Ее слова словно разрывают мою голову, и я падаю на колени.

– Это не имеет значения.

Сэди опускается на колени рядом со мной.

– Марни жила, но она испытывала такие мучения, которые большинство людей не способны вынести, – говорит она. - Рак поджелудочной железы четвертой стадии. В то время, когда опухоль обнаружили, она уже долгое время испытывала боль. Ей дали полгода. Она провела три месяца на лечении. В аду.

Я открываю глаза и встречаюсь с ее взглядом.

– Сначала она пришла к Джулиану. Она умоляла его, чтобы он покончил с ее жизнью. Он был в ужасе от этого. От ее болезни, от ее желания умереть. Тогда он оставил ее. Он не смог справиться, – я прерываюсь на несколько секунд. - Он не смог справиться. Он даже не попытался. Боже, его уход сломил ее. Она любила моего брата так чертовски сильно, что, когда он ушел, она не хотела больше сражаться за жизнь, и ее диагноз выиграл этот бой. Он уничтожил ее.

– Но ты любил ее. Ты любил ее долгое время, и ты молчал из уважения к своему брату.

- Это то, что написано в моем досье?

Она качает головой.

- Нет. Это часть, которая основывается на твоем поведении, Колтон. Мое видение того, какой ты.

Она кладет руки на мои бедра и наклоняет свое лицо к моему. Ее глаза прожигают меня.

- Что случилось, Колтон? Чего еще не хватает в твоем файле?

Я облизываю губы, отчаянно пытаясь не дать словам вырваться наружу. Но мои тайны уже здесь. Мои секреты перестают быть секретами.

- Возможно, все было бы иначе, возможно, она смогла бы пройти через это, если бы он остался с ней. Я не знаю. Я старался быть с ней. Уволился с работы, заботился о ней, когда Джулиан уехал. Однажды ночью она попросила меня прекратить это, но я не мог. Боже, я не мог. Она стала для меня более важным человеком, чем когда-либо был Джулиан, я познакомил ее с шибари. Она получала небольшое облегчение от боли во время наших сессий, поэтому я увеличил количество сеансов. Я думал, что тем самым помогаю ей, думал, ей становится лучше... но она лишь прятала от меня свою боль. Я должен был видеть это.

Сэди потянулась ко мне и обняла.

- Что произошло той ночью?

- Я пришел к ней и нашел ее повешенной. Она была в своей спальне, веревка затянута вокруг шеи. Но она была еще жива, жизнь еще продолжала теплиться в ней. Аутоэротическая асфиксия. Она делала это и раньше, но я знал, что она слишком умна, слишком опытна и слишком осторожна… а в этот раз все было по-другому. Когда я попытался ослабить веревку, ее глаза умоляли меня не делать этого, просто отпустить ее. Это именно то, чего она хотела. Она была слишком слаба даже для того чтобы покончить с собой. Ее еще можно было спасти, но что это была бы за жизнь, тем более, с теми повреждениями, что она уже себе причинила. - Я словно заново переживал эту сцену, воспоминания были такими яркими. - Своими последними вздохами и взглядами она смогла передать мне то, что хотела сказать, то, что я должен был услышать. Она убедила меня…, и я закончил это.

Почувствовав мягкую ладонь Сэди на моей щеке, я продолжаю говорить.

– Я не мог позволить ее семье найти ее в таком виде. Смущение… большинство людей не понимают аутоэротической асфиксии. Я вспомнил о серийных убийствах. Об этом говорили во всех новостях. В слепой панике я надел пару перчаток и.… задушил ее. Смотря ей в глаза, я словно наблюдал течение вечности, я видел, как душа покидает ее тело. Я видел, что белки глаз из белых становились красными. Я смотрел, как кровь окрашивала веревку. Когда она ушла, тишина словно насмехалась надо мной. Я инсценировал ее смерть, как одно из убийств. Затем я ушел. Не только из ее дома, я уехал из города. И больше никогда не возвращался.

Наконец, я открываю глаза и решаюсь посмотреть на Сэди.

– И теперь демон внутри словно иссушает меня. Я открыл эту дверь, но сил закрыть ее самому, у меня нет. Я пытаюсь осознать тот факт, что я убийца. Я убил женщину, которую любил. Я отдал свою душу дьяволу, а этот сукин сын наказал меня, превратив в садиста-монстра, который жаждет заглянуть в твои глаза и стать свидетелем твоего страха.

Обе ее руки потянулись к моему лицу, заставляя не опускать взгляд.

– Послушай меня, Колтон. Ты не получил удовольствие от того, что лишил ее жизни. Не радовался, что заставил ее страдать. Ты - не садист.

Я пытаюсь отрицательно покачать головой, но ее руки крепко держат меня.

– Нет, - говорит она, оседлав мои колени так, что я не могу двигаться. - Я знаю зло. Я видела такое зло, о котором ты даже и не догадываешься. Я была в его руках, смотрела ему в глаза. Ты не убийца и не садист. Мы бы не были сейчас рядом, если бы ты был садистом. Ты вытащил меня из моей боли, помог мне покинуть тьму. Мы нашли друг друга. Все не могло быть иначе.

Я прижимаю ее так близко, как только могу.

– Спаси меня, богиня.

Ее ангельские губы прикасаются ко мне, ее рот сминает мой, она обволакивает меня, притягивая к своему свету. Я не заслужил искупления, я не смогу спасти ее, но я жажду ее. Моя богиня осыпает меня прекрасными поцелуями, даруя прощение, и я тянусь к ней. Мои пальцы впиваются в ткань ее платья, я сжимаю руки до боли. Эта боль такая нужная, такая правильная сейчас. Все это правильно, но я нуждаюсь в большем.