В 1900-е годы люди все еще цеплялись за прошлое, и ванную комнату продолжали считать предметом личных предпочтений, а не необходимостью. Например, Эдвин Лаченс[64] в начале XX века спроектировал как минимум два особняка — Манстед-Вуд и Круксбери — без ванных комнат. В домах для рабочего класса, построенных до 1910-х годов, ванные тоже не были предусмотрены, как и подача горячей и холодной воды. Лишь в 1918 году был принят соответствующий закон, хотя в старых домах о ванных комнатах не вспоминали еще многие десятилетия.

Даже в аристократических кругах к водопроводу и горячей воде многие чуть ли не до середины XX века относились с подозрением. Быть слишком чистоплотным считалось зазорным. «Склонность нежиться в ванне — это признак лености и мягкотелости, что совершенно негоже для женщин», — писала графиня Дрогожовская в 1860 году, а в «Справочнике по гигиене» (1844) рекомендовалось интимные части тела мыть не чаще раза в день. «Мы ограничимся замечанием о том, что все выходящее за рамки здоровой и необходимой гигиены неизбежно приводит к печальным последствиям», — утверждали его авторы. В 1947 году Джеймс Лиз-Мили[65]жил некоторое время в доме без водопровода. Каждый день «старый слуга приносил в комнату красное одеяло, которое расстилал на полу перед холодным камином. Потом приносил медный бидон с тепловатой водой, которой едва хватало, чтобы залить дно ванны. Температура в комнате, наверное, была на несколько градусов ниже нуля».

Такой консерватизм вызывал культурный шок у иностранцев, ожидавших иного оснащения ванных комнат. «Долларовые принцессы» и богатые наследницы, которых 1890-х отсылали из Америки в Англию на поиски мужа-аристократа, при виде примитивных ванных в английских загородных особняках приходили в ужас. Но еще больше их страшила перспектива остаться без герцога в качестве супруга. Героиня одного из романов Эдит Уортон[66], не желая уезжать назад в Америку без мужа, говорила, что «лучше уж умрет от голода и холода, чем вернется в теплый дом с горячей ванной» у себя на родине.

Впервые спальни со смежными ванными комнатами появились в Новом Свете. Начиная с 1920-х в номерах американских гостиниц каждая спальня имела ванную. Аскетичные британцы не спешили следовать примеру американцев. В Британии номера с ванными можно было встретить только в самых роскошных отелях. Например, в 1920-е годы номера в отеле «Клариджис» в районе Мейфэр оборудовали ванными в стиле ар-деко: мраморные поверхности зеленоватого цвета нильской воды, зеркала, два душа — на уровне головы и на уровне плеч (чтобы не замочить волосы), звонки для вызова гостиничного персонала… Стоит попасть в такую ванную, и воображению сразу представляется голливудская звезда, утопающая в пышной пене (к неодобрению поселившихся по соседству престарелых английских дам).

Другим новшеством, пришедшим из Америки, был отдельный стоячий душ, который можно было использовать вместо ванны. В Соединенных Штатах душ сначала появился в домах Западного побережья и лишь со временем распространился на восток. Душ, помещенный над ванной, можно увидеть на страницах британских каталогов сантехнического оборудования викторианской эпохи (Чарльзу Диккенсу нравилась модель под названием «Демон»). В Европе к ним относились с опаской, во всяком случае, беременным женщинам не рекомендовалось пользоваться душем, поскольку он «вызывает слишком сильный шок и может привести к выкидышу». В европейских домах в стиле модерн, построенных в 1930-е годы и спроектированных по принципу «Дом — рациональная машина для жилья», предпочтение по-прежнему отдавали ванне, а не душевой кабине. Даже сегодня, несмотря на постоянные жалобы на нехватку воды, большая часть британских квартир оборудована ванными.

 Беременным женщинам душ принимать не рекомендовалось, потому что он «вызывает слишком сильный шок, что может привести к выкидышу». У Чарльза Диккенса была модель душа с пугающим названием «Демон».

Ванная комната, смежная со спальней, долго считалась излишеством и стала входить в обиход в британских домах лишь в 1980-е. Теренс Конран, как всегда, оказался более дальновидным. Еще в 1974 году он писал: «Ваша собственность может подняться в цене, только если в ней будет, не считая центрального отопления и хорошо оборудованной кухни, ванная, смежная со спальней». Он объяснял публике, почему необходимо тратить столько денег на помещение, предназначенное для простого мытья тела: «Представления о ванной меняются. Ныне это уже не та комната, которую, согласно пуританским традициям, полагалось использовать только для омовения либо для принятия холодных ванн. Сегодня в ванной вам не приходится в клубах пара на ощупь пробираться сквозь паутину труб».

Спустя всего несколько лет после того, как Конран написал эти слова, моя мама повела меня в универмаг «Хэрродс», чтобы полюбоваться на выставленное на продажу роскошное оборудование для ванных, ну и, конечно, поиронизировать над ними (очень по-пуритански).

Итак, история ванной — такой необходимой для человека комнаты — гораздо короче, чем могло бы показаться: не столетия, а всего несколько десятков лет. Что касается декоративного убранства, то ванная прошла длинный путь от пышного помпейского стиля викторианской эпохи и блеска «ар-деко» до голого минимализма 1990-х, в котором эстетика определяется функциональностью. «В лучших современных ванных все функциональные возможности сочетаются со спартанской простотой», — сказано в одном из журналов о модных тенденциях 1990-х. Ванные, спроектированные Джоном Посоном, похожи на храмы безмятежности, а Филипп Старк придает привычному оборудованию ванной комнаты обтекаемые «инопланетные» формы, радующие глаз. Правда, при всей простоте форм в современных ванных обеспечена бесперебойная подача горячей воды под хорошим напором, а если установить колонки, то можно слушать музыку. Чем не роскошь?

К концу XX века назначение ванной как комнаты для мытья отходит на второй план. Расслабление, медитация — вот к чему мы стремимся, уединяясь сегодня в ванной. Поскольку в современном доме это единственная комната, где можно запереть за собой дверь и укрыться от семьи, ванная чем-то похожа на личный кабинет стюартовской эпохи.

До XVIII века такой профессии, как зубной врач, не существовало. Лечение и процедуры, требующие применения «режущих инструментов», в тюдоровские времена выполняли цирюльники-хирурги. Они удаляли больные зубы, ампутировали конечности, а заодно стригли и брили клиентов.

В период правления Тюдоров и Стюартов зубы чистили водой, измельченной в порошок каракатицей, солью или розмарином при помощи тряпочки, щепки или губки. Но сахар люди того времени тоже употребляли и тоже страдали от кариеса. (Престарелая Елизавета 1 представляла собой пугающее зрелище: «нос крючком, губы узкие, зубы черные».) Популярные тогда сладости были дьявольским испытанием для зубов. Взять хотя бы лакомство под названием «сатлтиз» — изысканные съедобные сооружения в виде крепостей, фигурок животных и даже (как однажды приготовили для кардинала Уолси) миниатюрного собора Святого Павла. Сделанные из сахара и тертого миндаля, они несли серьезную угрозу самым крепким зубам. Разрушенные зубы удалялись, вместо них вставлялись искусственные — из слоновой или любой другой кости.

В конце XVII века развивается новая область медицины — зубоврачевание. Книга Чарльза Аллена «Зубной хирург» (1685) — первое пособие по стоматологии, изданное на английском языке. Аллен подчеркивал необходимость иметь здоровые зубы, чтобы жевать, и выражал сожаление по поводу страданий, причиняемых зубной болью. Его последователи в XVIII веке соглашались с тем, что с крепкими зубами есть гораздо удобнее, и указывали на целый ряд других преимуществ. Аристократам георгианской эпохи хорошие зубы нужны были не только как «украшение рта», но еще и для того, чтобы сохранялось благородное произношение. В том столетии впервые на портретах появляются улыбки «во весь рот».