Жизнь знати в Средние века — это непрерывные скитания из замка в замок. Каждое новое временное пристанище, по которому обязательно гуляли сквозняки, к приезду господ слуги приводили в жилой вид и роскошно убирали. Можно сказать, средневековая аристократия вела походный образ жизни: декорации чуть ли не каждый день воссоздавались в новой обстановке. Король регулярно объезжал свои владения, являясь перед подданными физическим воплощением закона и порядка. Так же поступали его вельможи, на месте потребляя причитающуюся им ежегодную долю урожая. Из-за того что король Эдуард III (1312–1377) и его супруга Филиппа постоянно кочевали, все их дети родились в разных замках и городах: в лондонском Тауэре, в Виндзоре, в Вудстоке, в Антверпене, в Кларендоне, в Генте, в Хэтфилде, в Лэнгли, в Уолтеме (графство Эссекс). Вот почему французы назвали мебель словом mobiliers, что означает «движимое имущество»: многие предметы домашней обстановки действительно следовали за владельцами по всей стране из дома в дом. Большинство из сохранившихся образцов средневековой мебели либо легко переносятся, либо легко разбираются.
Классическим элементом передвижной обстановки жилища был гобелен, использовавшийся в разных целях. Легкими, удобно складывающимися гобеленами занавешивали окна и стены, спасаясь от сквозняков. Рисунки на гобеленах, как правило, религиозного содержания отражали жизненные цели владельцев и служили доказательством их эрудиции. Например, Генриху VIII нравилось разглядывать гобелены на сюжет библейской истории: стареющий Авраам молится о наследнике мужского пола, и его молитвы оказываются услышаны. Этот рассказ в картинках воодушевлял Генриха. Кроме того, гобелены, особенно вытканные золотом и серебром, давали владельцу великолепную возможность продемонстрировать свое богатство. Личный кабинет кардинала Уолси был декорирован золотой парчой, а в его коллекции насчитывалось более шестисот гобеленов. Описывая свой визит к кардиналу, венецианский посол с изумлением вспоминал: «Чтобы попасть в зал аудиенций, нужно пройти восемь комнат, и все они увешаны гобеленами». Что еще более поразительно, экспозицию «меняли каждую неделю».
Главный зал средневекового замка был, в сущности, единственной жилой комнатой для слуг низшего ранга, и нам уже известно, что это помещение служило им спальней. Здесь же обитатели дома проводили досуг: играли в кости, пели песни. Пол в зале для удобства выстилали соломой — своего рода ковром одноразового пользования. Эразм Роттердамский, посетив Англию, жаловался, что солома на полу — настоящая помойка, впитавшая в себя «плевки и блевотину, собачью и человеческую мочу, пролитое пиво, рыбьи кости и прочие трудно определимые отбросы». Как только двор съезжал, грязную солому выбрасывали и стелили свежую.
Со временем многоцелевая гостиная стала утрачивать некоторые из своих функций. Такие занятия, как сон и секс (как мы уже отмечали), переместились в спальный покой. В жилищах позднего Средневековья возникло помещение под названием «соляр» — это была небольшая комната, отделенная от общего зала, в которой собирались женщины — отдыхали, принимали пищу, занимались шитьем. После того как завершилась война Алой и Белой розы, замки утратили оборонительную функцию и в домах аристократии начали появляться особые помещения, используемые для приема важных гостей. В королевских дворцах они принимали вид анфилады переходивших одна в другую элегантных комнат: приемная (англ, presence chamber), частный покой (англ, privy chamber), покой для уединения (англ. withdrawing chamber). В первой король принимал почетных гостей. Вторая предназначалась для встреч с близкими друзьями. В третью монарх удалялся, когда желал побыть в одиночестве. (От названия withdrawing chamber произошло название большой гостиной в современном доме — drawing room.) К XVII веку даже в более скромных домах появляется уютная малая гостиная (англ. parlour, производное от французского parler— «разговаривать»). Здесь обычно стоял раскладной стол или стол с откидной столешницей: потребность в легко перемещаемой мебели оставалась по-прежнему актуальной.
В домах низших сословий отдельная гостиная появилась значительно позже, чем спальня и кухня: людям, чья жизнь проходила в труде, особое помещение для досуга было ни к чему. В чем состояло назначение гостиной? В том, чтобы принимать гостей и производить на них благоприятное впечатление. Строго говоря, гостиная была лишней комнатой в доме, но само ее наличие указывало на высокий социальный статус хозяина. В отличие от спальни или ванной, гостиная не несла определенных функций, но, несмотря на это, с ней связано множество интересных историй, проливающих свет на состояние общества на том или ином этапе его развития.
С приходом к власти Тюдоров в стране воцаряются мир и процветание, а вместе с ними в кругах аристократов растет потребность в помещениях для приятного времяпрепровождения. В таких величественных особняках елизаветинского периода, как, например, Хардвик-холл, имелось три просторных помещения: парадный зал, длинная галерея и покой для уединения. Каждое из них, по сути дела, служило гостиной.
В парадном зале — комнате с высокими потолками и великолепным интерьером — принимали гостей, устраивали церемонии и балы. Хозяйка дома Бесс Хардвик, графиня Шрусбери, восседала на похожем на трон кресле под балдахином и выслушивала от гостей комплименты. В расположенной рядом огромной длинной галерее, предназначенной для «оздоровительного моциона», приглашенные разминали ноги и любовались фамильными портретами (в Хардвике их было тридцать семь). Вот и Томас Говард[80] «с удовольствием» прохаживался по длинной галерее своего дома, восхищаясь развешанными на стенах портретами «благородных друзей». Эти портреты ежедневно напоминали ему о том, что он человек с большими связями. Но галерея служила и еще одной важной цели: сюда удалялись для конфиденциальной беседы. Это было единственное в елизаветинском доме место, где можно было поговорить, не опасаясь быть подслушанным кем-нибудь из его многочисленных обитателей.
В Хардвике покой для уединения был доступен не для всех. Члены семьи пользовались им для общения с особо близкими гостями или просто для отдыха. Со временем помпезный парадный зал елизаветинского дома ушел в прошлое, а покой для уединения сохранился, в викторианскую эпоху превратившись в большую гостиную.
На примере Хардвик-холла можно наблюдать, как комнаты постепенно начинают приобретать те или иные особенности. Эти метаморфозы набирают силу в XVIII веке: в английском доме появляются музыкальная комната, библиотека и салон. В XIX веке к ним добавляются курительная и бильярдная для джентльменов, «утренняя комната» (небольшая столовая, примыкающая к кухне) для леди и зимний сад для тех и других.
В XX веке общая комната возвращается в типовые дома в виде гостиной-столовой, а в дома свободной планировки — в виде комнаты для отдыха (англ, lounge). Первым свидетельством того, что многоцелевая комната снова вошла в моду, стали так называемые студии, облюбованные для себя нью-йоркской богемой начиная с 1900 года. Идея быстро прижилась в городе. «Дама, желающая снять квартиру, побывала в студии господина художника», — гласил заголовок статьи в журнале «Брикбилдер» за 1912 год. Посетительница решила, что нашла «идеальное место для soiree[81]. Здесь можно и работать, и выставлять картины. Вот бы ей такую же квартиру! Она стала бы устраивать здесь приемы с чаем и музыкой. Не жилье, а мечта! Дама немедленно принялась подыскивать себе студию».
Общей чертой комнат универсального назначения было то, что в них допускались посторонние, поэтому хозяева не жалели сил, чтобы показать свое жилище в наилучшем виде. В эпоху Тюдоров, принимая у себя короля, королеву или других высокопоставленных особ, владельцы дома отводили им лучшие комнаты. Чем дальше вы проникали внутрь дома, тем изысканнее становился интерьер комнат; наиболее пышные внутренние покои могли увидеть только самые важные гости. В более поздние — и более демократичные — времена для приема гостей стали отводить всего одну, в крайнем случае две комнаты, но и тогда их, в ущерб остальным помещениям, старались обставить как можно богаче. Вот почему в тюдоровском доме самым ценным предметом мебели, порой стоившим дороже, чем все остальные вместе взятые, была большая супружеская кровать (в наши дни таковым обычно является диван или обеденный стол).