В конце XIX века в дизайне интерьеров возникло два новых направления; подобно бурному потоку, они прокатились по загроможденным гостиным, унося из них лишний хлам. Движение искусства и ремесел, как и появившееся чуть позже, в XX веке, движение модернистов, основанное на минимализме фабричного и машинного производства, каждое по-своему явилось реакцией на вещизм.

Одним из первых убеждать современников избавляться от ненужного барахла начал Оскар Уайльд (1844–1900), ездивший по миру со знаменитой лекцией «Прекрасный дом», которую читал в заполненных до отказа залах. Некоторые из его слушателей присоединялись к движению «Искусства и ремесла», объединявшему поклонников искусных мастеров, демонстрирующих благородство и красоту труда. Они выступали за освобождение викторианского дома от показной безликой роскоши, за возвращение к идеалам простоты и подлинности.

Один из почитателей Оскара Уайльда выстроил неподалеку от Вулверхэмптона дом под названием Уайтуик-манор, оформив его интерьеры в полном соответствии с идеологией искусств и ремесел. Это был убежденный приверженец трезвого образа жизни и конгрегационалист[88] Теодор Мэндер, сколотивший состояние на производстве лакокрасочных материалов. В 1884 году он присутствовал на выступлении Уайльда в Вулверхэм-птоне и записал в том числе сентенцию о том, что в доме «не следует держать ничего бесполезного или некрасивого» (Уайльд позаимствовал эту идею у дизайнера Уильяма Морриса).

Вдохновленный услышанным, лакокрасочный магнат приступил к возведению нового дома, который должен был выглядеть как старинный. Уайтуик был оборудован всеми современными удобствами, хотя на первый взгляд напоминал особняк тюдоровской эпохи. Мэндер нанял архитектора с говорящей фамилией Оулд (англ.: old — «старый»). По замыслу Эдварда Оулда, деревянный фахверк должен был «пережить пошлую эпоху новоделов» и стать источником ностальгических воспоминаний о прекрасной доиндустриальной эре. Для отделки внутреннего убранства Мэндер, как и следовало ожидать, привлек компанию Уильяма Морриса, которая славилась использованием в дизайне интерьера средневековой палитры и мотивов.

Все предметы интерьера, производимые компанией Уильяма Морриса, были выполнены в едином стиле, благодаря чему их можно было заказывать комплектом, а получать — дополнительное удобство — по почте. Теодор Мэндер обставлял свой дом по каталогам. Но, пожалуй, самое забавное в истории Уайтуика — то, что этот дом со всем своим «старинным» рукодельным великолепием стал воплощением мечты промышленника, разбогатевшего на торговле готовыми красками, расходившимися по всему миру.

Рабочему классу вещи, изготовленные вручную участниками Движения искусства и ремесел, были не по карману. Заплатить за них могли только богатые люди, и они платили. Вот что писал об их необъяснимой тяге к несовершенству Торстейн Веблен[89]: «Почвой для преимущественного положения товаров ручной работы является, следовательно, известная грань несовершенства. Эта грань всегда должна быть достаточно невелика, чтобы не обнаружить низкую квалификацию мастера, так как тогда она свидетельствовала бы о низкой стоимости, но и не настолько мала, чтобы наводить на мысль об идеальной точности исполнения, достигаемой лишь машиной, ибо она опять же свидетельствовала бы о низкой стоимости»[90].

Противопоставление кустарного производства и современных технологий живо до сих пор, например в цехах обойной фабрики «Сандерсон» в Лафборо, где еще и сегодня используются оригинальные печатные формы Уильяма Морриса. Для нанесения некоторых рисунков бумагу приходится вручную пропускать через печатный станок до двадцати двух раз. В результате получаются декоративные обои для гостиной — высококачественные, но с наличием незначительных дефектов, а оттого особенно престижные и дорогие. (Я сама пыталась печатать обои, используя оригинальные матрицы Морриса. Раньше я думала, что это легко, но теперь смело могу утверждать: такая работа требует мастерства, которое оттачивается годами.)

Некоторые особенности Движения искусства и ремесел напомнили о себе в XX веке, когда сторонникам минимализма в дизайне интерьера приходилось раскошеливаться на крупные суммы. Согласно канонам 1930-х годов, современный дом должен был представлять собой освобожденное от всего ненужного «место для жилья»: «Дом перестал быть чем-то незыблемым, хранящим, несмотря на смену поколений, один и тот же облик. Сегодня семейные узы, несовместимые с принципом свободы, распались. И мы требуем простора, избавления от лишней мебели и украшений, которыми перегружены наши комнаты, от вещей, которые держат нас на привязи, от всего этого старья».

 Одна из оригинальных печатных форм для изготовления обоев компании Уильяма Морриса.

Однако дома, построенные по экспериментальным проектам с использованием экспериментальных материалов, стоили дорого. Такие уникальные здания, как «Хай энд Оувер» (дословно: «выше и еще выше»), в 1929 году возведенный по проекту архитектора Эмиаса Коннелла близ Амершама, напоминают корабли, плывущие не по морю, а по сельским полям и лугам: белые, полные света и воздуха, они восхищают простотой очертаний. Их интерьеры отличаются строгим лаконизмом, который ценится до сих пор; есть люди, готовые платить дизайнерам только за то, что они помогают им расстаться с ненужными вещами.

Если вам удалось обойти все дизайнерские подводные камни, благополучно избежав обвинения в дурновкусии, вы имеете полное право насладиться наконец удобством своей гостиной. Разумеется, при условии, что в помещении поддерживаются комфортные освещение и температура.

В английском доме далеко не в каждой комнате так же тепло, как в той, где принимают гостей. Закон гостеприимства требовал, чтобы хозяева обеспечивали теплый кров как слугам, так и гостям. Вот почему посередине главного зала Хэмптон-Корта, построенного в начале XVI века, как в древние времена, расположен очаг. Нельзя сказать наверняка, разжигали его когда-нибудь или нет, но именно он символизирует «сердце» дома.

До XVII века и в домах знати, и в жилищах простых людей очаг топили дровами. К дровам, особенно если запасать их приходилось самостоятельно, тогда относились очень серьезно. Так же как в случае с водопроводом и канализацией, совершенствуя систему отопления и освещения, люди руководствовались не только чисто практическими соображениями, стараясь сократить затраты. Не менее важную роль часто играли эмоциональные мотивы.

Бытует мнение, что английское выражение by hook or by crook (дословно «ножом или крюком», что значит «всеми правдами и неправдами», «любой ценой») появилось в те времена, когда лендлорд давал простым селянам разрешение заходить в свой лес. Рубить принадлежавшие хозяину деревья им не позволялось, зато можно было собирать хворост, для чего использовали пастуший посох с крюком на конце или кривой нож, похожий на серп. Владельцы, для которых лес служил источником богатства и гордости, относились к нему очень бережно. Одним из величайших бедствий, постигших Англию в XVII веке вследствие гражданской войны, сопровождавшейся мощными социальными потрясениями, стала вырубка лесов, за которыми на протяжении предшествовавших столетий столь тщательно ухаживали.