— Макс, — попробовала вмешаться я, но он смотрел на подушку рядом с моей головой и сосредоточенно слушал Гарри.

— Мне плевать, что ты был пьян. Она рассказала мне, что ты ей наболтал, и еще рассказала, что, пока ты забивал ей голову, ты подкатывал к ней, а ты должен знать, что я этого не люблю. Так не годится. Ты знаешь, что она в моем доме, в моей постели, и должен понимать, что лучше не говорить такого моей женщине.

— Макс, — снова попыталась я, но он замолчал, слушая Гарри, а потом продолжил.

— Да, у нас проблемы. Предупреждаю, тебе придется избегать меня какое-то время. И если ты приблизишься к Нине или я узнаю, что ты пытался заговорить с ней, то наши проблемы станут еще больше. Тебе все ясно?

Я подняла руку и положила ладонь Максу на шею. Он посмотрел на меня очень сердитым взглядом. Я не испугалась выражения его лица и открыла было рот, но не успела ничего сказать, как он продолжил:

— Да мне похрен. Я хочу услышать, что тебе все ясно. Так что, тебе все ясно?

— Макс, пожалуйста, я думаю... — начала я. Макс сжал губы, прищурился и стал таким пугающим, что я захлопнула рот.

— Мой тебе совет, Гарри, отрасти уже яйца. Если тебе есть что сказать, говори это мне. Если у тебя проблемы, разбирайся с ними как мужик. Чего делать не надо, так это, когда моя женщина — или любая другая женщина — садится на стул рядом с тобой, чтобы проявить сочувствие и доброту, использовать эту возможность для самоутверждения, разбив человеку сердце. Если у тебя проблемы из-за того, что жизнь пошла под откос, разбирайся с этим, но не тащи следом за собой других. Давно следовало сказать тебе, Гарри, но пора уже вести себя как мужчина. Веди... себя... как мужик.

С этими словами Макс нажал отбой, бросил телефон на кровать и посмотрел на меня.

— Макс... — снова начала я.

— Не надо, Герцогиня, — перебил он. — Серьезно, не надо. Это мужские дела. Я знаю, что у тебя есть собственное мнение по любому вопросу, но то, что он сделал, отстой, и это не обсуждается. Он расстроил тебя, и это привело к событиям, в результате которых ты пострадала. Я знаю, что ты пострадала из-за наших проблем, но его поступок усугубил положение. Моя задача — защищать тебя. То, что он сделал, помешало мне, и я должен убедиться, что подобное больше не повторится. Что я и делаю. Это мужские дела, и тебе нужно усвоить прямо сейчас, что нельзя совать нос в мужские дела.

— Хорошо, — ответила я.

Макс уставился на меня, потом моргнул и спросил:

— Что?

Я погладила его по спине и повторила:

— Хорошо.

— Хорошо?

— Да, хорошо.

Он снова уставился на меня:

— Так просто?

Я провела ладонями по его бокам, потом вверх по груди и обняла за шею.

— Это важно для тебя? — спросила я.

— Да.

— Тогда да. — Я приподняла голову, коснулась его губ своими и уронила голову обратно на подушку. — Так просто.

Тут он, не понятно к чему, твердо сказал:

— Нет.

Я склонила голову набок:

— Что нет?

— Нет на твой вопрос. Мы, определенно, не сошли с ума.

Я улыбнулась, глядя на красивое, потрясающее лицо своего мужчины. Мой мужчина. Господи, да мне плевать, даже если я сошла с ума, но я люблю своего мужчину.

Я провела пальцами вдоль его челюсти и тихо спросила:

— Могу я сказать тебе кое-что?

Он провел пальцами по моему телу и так же тихо ответил:

— Ты можешь говорить мне все, что угодно, малышка.

Я уперлась ступнями в матрас и перекатила Макса на спину, оказавшись сверху. Глядя на него сверху вниз, я большим пальцем проследила контуры его скулы.

— В моей жизни было время, — прошептала я, — когда я шла на риск. Я делала это часто и всегда проигрывала. Каждый раз я проигрывала, я проигрывала все. Поэтому я стала бояться рисковать.

Мои волосы упали вниз, скрывая нас от всего мира, и Макс поднял их с одной стороны и придержал у моего затылка. Его лицо стало нежным, и я поняла, что он знает, к чему я веду.

— Спасибо за то, что показал мне, что стоило рискнуть снова, дорогой. — Я наклонилась к нему, пока наши губы не соприкоснулись, и закончила: — Здорово наконец-то выиграть, и выиграть так много.

Его глаза вспыхнули, а в груди раздалось рычание, после чего он надавил мне на затылок, заставив опуститься на недостающие доли дюйма, и поцеловал меня.

Потом Макс перекатил меня на спину и еще раз показал мне, почему стоило рискнуть и дать шанс ему, нам, Колорадо и жизни.

* * * 

— Не знаю, Фасолинка, — задумчиво протянула мама, стоя возле кассы продуктового магазина и глядя, как кассир пробивает мои покупки, — это похоже на праздник, а праздник не предполагает красное вино, пиво и макаронную запеканку. Праздник предполагает шампанское и лосося в тесте.

Мы с мамой покупали продукты к сегодняшнему ужину. Макс со Стивом дали нам время побыть вдвоем. Родители уезжали на следующий день, и по прибытии в дом Макса мама объявила, что желает свободную от тестостерона зону как минимум на два часа.

До приезда мамы со Стивом наш с Максом любовный пир прерывался множеством звонков, которые, как выразился Макс, раздражали всего лишь чуть меньше, чем звонок Гарри. Звонила мама, чтобы предупредить, что они со Стивом выезжают к нам на гору; звонила Линда, чтобы сообщить, что вместе с ней на макаронную запеканку приедет Ками; звонил Броуди, чтобы напомнить, что он тоже последний день в городе, и поэтому получил приглашение для себя, Минди, Барб и Даррена; поскольку Гно-Бон — это Гно-Бон, Арлин узнала про вечеринку и позвонила сообщить, что они с Коттоном тоже будут. Она не спрашивала насчет приглашения и повесила трубку раньше, чем я успела вежливо отказать.

Так наша вечеринка для пятерых превратилась в вечеринку для двенадцати.

Макса это не обрадовало. Мамин декрет о свободной от тестостерона зоне обрадовал его и того меньше. А добило его, когда мама заметила, что за его обеденным столом только шесть стульев, а нам понадобится усадить двенадцать человек. Поэтому она велела Максу и Стиву съездить купить дополнительных стульев и таким образом освободить дом от тестостерона.

Макс не относится к тем мужчинам, которых можно послать с поручением, поэтому согласился он только после того, как посмотрел на меня и спросил:

— И часто такое будет случаться?

— Какое «такое»? — спросила я в ответ.

— Полгорода у нас за столом.

Я наморщила нос и склонила голову набок. Видя выражение его лица, мне не хотелось отвечать «да», но ответ был именно «да». Я люблю готовить. Я люблю принимать гостей. Я люблю, когда мои друзья рядом. Так что такое, определенно, будет случаться часто.

Макс все понял по моему лицу, вздохнул, притянул меня к себе, поцеловал в лоб и вместе со Стивом отправился покупать стулья.

— Порционного, — закончила мама.

— Порционного чего? — спросила я, вручая свою кредитку кассиру.

— Порционного лосося в тесте, — ответила мама, и я повернулась к ней.

— Мама, я не собираюсь готовить порционного лосося в тесте на двенадцать человек. Это займет целый день.

— Это праздник, Фасолинка! Не важно, сколько времени это займет, потому что это особенное событие.

Я подписала чек и отдала его кассиру.

— Во-первых, я только что подписала чек. Я не собираюсь возвращаться в магазин, только чтобы накупить еще десять сумок еды. Во-вторых, Макс дал тебе два часа. Я знаю, тебе нравится Макс, потому что он отличный парень и не может не нравиться. И ты ему тоже нравишься. Но позволь дать тебе совет, не стоит его испытывать. Он отличный парень, но он также мужчина. А местным мужчинам не нравится, когда их испытывают. И последнее, я думаю, что местные жители будут счастливы с красным вином, пивом и макаронной запеканкой. Думаю, им не важно, что они едят на празднике, важно — с кем.

— Чертовски верно, — сказала себе под нос кассир. Я удивленно посмотрела на нее и улыбнулась неожиданной поддержке. Может, я тоже становлюсь местной?