Он такой долбаный идиот.

Бредя по коридору, я наконец оказываюсь в главном вестибюле. Я заказываю одну из дурацких «Маргарит» за 16 долларов, и, чувствуя жалость к самой себе, приступаю к самолечению этим напитком.

Казалось, что все идет так хорошо, и вот тебе на. Моя вина в том, что я рассматриваю происходящее между нами, как нечто большее, нежели оно есть на самом деле, а именно притворный брак. Мне необходимо было сохранять дистанцию и не следовало так часто прикасаться к Дикону. Разумеется, я должна была поцеловать его во время свадьбы, но на этом все. Сближение с ним заставляет меня проявлять заботу о нем, а забота о нем — это ответственность, особенно когда он принимает такие ужасные решения.

Отныне я постараюсь не проявлять о нем заботу. Больше никаких пробуждений прижавшись к нему, чувствуя, как его твердый член упирается в мое бедро. Больше не позволю ему натирать мою спину солнцезащитным кремом.

Не могу поверить, что сказала ему, что я не девственница. Как будто ему было до этого какое-то дело.

Хотя ему было бы довольно неловко, думая, что я девственница, и поскольку он спросил, значит он, по крайней мере, подозревал, что я таковой могу оказаться.

Только потому, что я не знаю о продажных копах и сделках с наркотиками, не означает, что я какая-то тепличная идиотка!

Я допиваю «Маргариту» и, когда оглядываюсь назад, вижу, что возле меня стоит Химена и улыбается мне.

Я хмурюсь.

— Привет, Рита, — говорит она. — Мне очень жаль.

— За что? — спрашиваю я. — Ты тоже в этом замешана?

— Моя бабушка в Колумбии больна... действительно больна. Ее лечение стоит намного дороже, чем любой из нас сможет когда-либо заработать...

Я смотрю на нее, ожидая продолжения.

— Ну и... — говорит она, — Эрл увидел, как я расстроена, и совершил глупость. Я была в ярости, когда узнала, хотя и знала, что он делает это для меня. Для моей бабушки.

— Почему мужчины такие тупые? — задаю я вопрос.

Она садится на барный стул рядом со мной.

— Он сказал, что это будет только один раз, и он сдержал слово. Но как только моя бабушка получила лекарство, ей стало намного лучше, и все в моей семье были так счастливы...

— Поэтому один раз превратился в два?

Химена кивает.

— Затем в три, и в четыре, и потом он увяз во всем этом по самые уши. Он не мог уже пойти на попятную.

— Значит теперь вы должны спрятаться, оставив прежнюю жизнь?

Химена заплакала, ее губы дрожат. Я обнимаю ее, и она плачет на моем плече.

— Я даже не могу вернуться в Колумбию, — говорит она надломленным голосом.

— Дикон сказал, — говорю я, — что знает парня...

Она смотрит на меня полными слез глазами, но в которых появился проблеск надежды.

— Какого парня?

— Не знаю, — говорю я. — Я так разозлилась на него, что даже не дала ему закончить.

— Рита, — говорит Химена. — Если он действительно сможет нам помочь, это бы много для нас значило, если бы ты могла...

— Я спрошу у него, — говорю я.

— Спасибо тебе! — она снова обнимает меня.

«Во что я ввязалась?»

Глава 15

Дикон

Я лежу на кровати и смотрю по телевизору канал HGTV, когда слышу скрип открываемой двери. Я быстро переключаю канал, не желая быть застуканным за просмотром шоу подобного плана (прим.: HGTV — Home & Garden Television — Дом и Сад — американский базовый кабельный и спутниковый телевизионный канал, принадлежащий Discovery, Inc. В основном по нему транслируют реалити-программы по благоустройству жилья и приусадебных участков).

Я все еще разозлен. Эта женщина пытается указывать, что я должен делать, а что не должен? Как будто я сам не знаю, как позаботиться о себе.

— Привет, — говорит она.

— Привет, — отвечаю я, только мельком взглянув на нее.

— Ты все еще злишься? — спрашивает она.

— Думаю, да, — говорю я.

Она запрыгивает на кровать и садится по-турецки, скрестив ноги.

— А ты сейчас уже не злишься? — спрашиваю я.

Она прикусывает нижнюю губу.

— Злилась... но сейчас, думаю, что нет.

— Быстро тебя отпустило, — говорю я. — В следующий раз просто не злись вообще, чем избавишь нас обоих от лишних хлопот.

— Придурок, — огрызается она. — В любом случае, ты сказал, что знаешь парня...

— Неужели это ловушка? — спрашиваю я. — Если я расскажу тебе о нем, ты воспользуешься тем, что я знаю какого-то подозрительного парня, как поводом, чтобы снова на меня разозлиться?

— Нет, — говорит она. — Я только что разговаривал с Хименой. Я поняла, как ты и пытался мне сказать, что Эрл делал плохие вещи, потому что у него на это была веская причина.

— Я знаю парней — я делаю им тату — которые ведут дела с некоторыми парнями в Нассау и Колумбии. Они достаточно крупные игроки, которые, возможно, могли бы в качестве оплаты долга избавить Эрла и Химену от этих неприятностей. Конечно, он не получит обратно эти чертовы деньги, но они хотя бы смогут остаться в Майами и им не придется бежать в Аргентину.

Рита смотрит на меня:

— Дикон, прости, что так поспешно осудила тебя. Я повела себя не очень-то по-христиански.

— Не суди, да не судим будешь, — смеюсь я.

— Серьезно, ты цитируешь мне Библию?

— Конечно, — говорю я, ухмыляясь. — Это, эээ... от Матвея, от Марка, от Луки...

— Это и вправду от Матвея, — говорит она. — На этот раз ты угадал правильно.

— Я знал, что, в конце концов, это окажется кто-то из этих чуваков. Матвей, Марк, Лука и Иоан только и делали, что подводили меня, поэтому на этот раз хоть кто-то из них должен был меня порадовать. Утром я позвоню куда надо, но больше ничего не говори Эрлу или Химене. Возможно, они не смогут ему помочь, а мне бы не хотелось давать им ложную надежду. В Библии имеется какой-нибудь подходящий стих про ложную надежду?

— Их много, — говорит она, улыбаясь. — Дикон, ты что, реально хочешь всю ночь заниматься со мной цитированием Библии?

— Ну... — говорю я, потянувшись за телефоном, — я нашел один стих, который меня очень заинтересовал. Хочешь я тебе его прочитаю?

— Думаю, да, — говорит она, глядя на меня во все глаза, искрящимся и жарким «трахни меня» взглядом.

Я открываю в браузере ранее сохраненную закладку и смотрю на экран, ухмыляясь.

— Ладно, — говорю я. — Это из... эм... какой-то Притчи. Не знаю, кто говорит, но не думаю, что это Иисус. Тут сказано: «И утешайся женою твоей, да будет она любвеобильной, как лань, и прекрасной, как серна, пусть грудь ее да удовлетворит тебя во всякое время; любовью ее услаждайся постоянно» (прим.: Соломоновы притчи глава 5:18-19).

— Это не из Библии, — смеется Рита.

— Из нее самой! — говорю я, помахав телефоном прямо у нее перед носом. — Даже в Библии сказано, что твоя грудь должна удовлетворять меня!

— Правда? — спрашивает Рита, покраснев. — А она удовлетворит тебя?

Я смотрю на нее с голодом в глазах.

— Думаю, да, — говорю я хрипло. — Хотя я ее практически не видел.

Прикусив нижнюю губу, Рита тянется руками к низу топа и снимает его через голову. Ее грудь прикрыта верхней частью купальника.

— Так я уже видел ее много раз, — говорю я, ухмыляясь.

— Но ты ведь не прикасался к ней, — говорит она, не глядя мне в глаза.

Переместившись на кровати, я сажусь позади Риты так, что она оказывается сидящей между моих бедер. Прикоснувшись, я медленно скольжу руками вверх по ее ногам, к бедрам, а затем к талии.

Рита откидывается на меня, прижав голову к моей груди. Я скольжу ладонями по ее животу. Она такая мягкая и теплая. Наконец я поднимаю руки и накрываю ладонями ее грудь поверх купальника. Слышу, как у нее вырывается стон, когда я нежно их сжимаю и чувствую, как Рита выгибается, чтобы еще ближе прижаться ко мне и моим рукам.

Чертовски приятно чувствовать ее грудь в своих ладонях. Не то, чтобы раньше я не тискал достаточное количество сисек, но до того, как в моей жизни появилась Стейси, я никогда не заботился об удовольствии самой женщины. Теперь же я знаю и умею это делать. Я провожу пальцами по ее груди, пока не натыкаюсь на торчащие твердые соски. Когда мои пальцы касаются их, ее тело напрягается, и она вздрагивает.

— Тебе так нравится? — спрашиваю я.

Она хныкает и кивает.

— Я сниму верх, — шепчу я.

Она снова кивает.

Просунув руку, я развязываю завязки на лифчике от купальника и отбрасываю его на кровать. Прижав Риту к себе и глядя ей через плечо, чтобы видеть ее обнаженную грудь во всей красе, я обхватываю ладонями эту самую красоту.

Сжимаю чуть сильнее, массируя и разминая ее. Я позволяю ее твердым соскам скользнуть между моих пальцев, после чего слегка сжимаю их.

Рита сильней выгибается телом, а руками хватается за мои бедра и сжимает их. Я смеюсь и сжимаю ее соски чуточку сильней.

— Твоя очередь, Дикон, — говорит она низким и хриплым голосом. — Твоя очередь снять с себя одежду.

— Ты сняла с себя только топ, — говорю я.

Я отпускаю ее грудь и срываю с себя рубашку, бросая ее рядом с кроватью.

— Теперь мы в расчете.

Рита поворачивается ко мне лицом, недовольно надув губы. Посмотрев на мои плавки, она указывает:

— Похоже, ты вот-вот выскочишь из них.

Мой член тверд, как скала, и натягивает мои плавки как шалаш, как довольно большой шалаш.

— Да, — говорю я. — Возможно. Ты уверена, что готова к этому?

— Нет, — говорит она, качая головой. — Я не совсем уверена, но больше не могу этому сопротивляться.

— Тогда, хорошо, что мы уже женаты, — говорю я. — Иначе это было бы грехом.

— Не шути об этом, — говорит она, схватив меня за бедро.

Я откидываюсь назад на подушки, позволяя моему члену еще сильнее оттопырить мои плавки. Рука Риты скользит вверх.

— Как, будучи татуировщиком, ты стал таким сильным? — спрашивает она, сжимая мои мускулистые ноги.

— Я должен быть в состоянии вырубить любого бугая, — говорю я. — Мои клиенты — жесткие люди, и мне нужно быть еще жестче, если хочу, чтобы они уважали меня.

— Ммм, жестче говоришь... — мурлычет она, сжимая мой член через плавки. Я задыхаюсь.

Бл****. Это невероятные ощущения, но я жажду почувствовать ее кожа к коже. Поддев плавки, я рывком стаскиваю их. Мой член, вырвавшись на свободу, шлепает по прессу, покачиваясь как мачта; плавки улетают куда-то в том же направлении, что и рубашка.