Целыми днями она читала свежие газеты на русском и немецком языках, шифротелеграммы из германских посольств в Москве и других столицах социалистических государств и агентурные донесения.

Всю собранную информацию она должна была переработать в сжатый аналитический отчет, который передавала своему начальнику, а он отправлял дальше по инстанции. Конечным пунктом этого маршрута было ведомство федерального канцлера. Так что можно сказать, что канцлер судил о событиях, происходивших в Советском Союзе, по отчетам Габриэле.

Причастность к высшим секретам мало ее волновала. В конце концов, она была молодой и симпатичной одинокой женщиной. Ей было всего тридцать три года, все признавали, что у нее хорошая фигура, она носила очки, которые ей шли В разведке было немало молодых мужчин, которым она очень нравилась. Кое-кто из них пытался дать ей это понять.

Но Габриэле стойко отвергала любую попытку поухаживать за ней. Она была верна Карличеку, потому что знала: там, за железным занавесом, в другой Германии Карличек так же ей верен.

Габриэле любила путешествовать, ездить на лошадях и увлекалась альпинизмом. Но заняться всем этим она могла только в отпуске.

Спокойное течение жизни сотрудника Федеральной разведывательной службы подтверждало тот неоспоримый факт, что самое волнующее событие для разведчика, как и для любого немецкого служащего, это отпуск.

Для Габриэле отпуск был важнее, чем для кого бы то ни было из ее коллег.

— Где вы собираетесь отдыхать? — любезно интересовались коллеги во время совместного обеда в дешевой служебной столовой.

— Я еду в Ирландию.

— Но там же постоянно идут дожди, — удивился кто-то. Габриэле застенчиво улыбнулась. О вкусах не спорят.

В штаб-квартире разведки даже за обедом продолжали говорить о делах. Воспоминания об аресте восточногерманского агента Гюнтера Гийома, который сумел стать референтом самого канцлера ФРГ еще были свежи. От Гийома разговор неизменно переходил к генералу Маркусу Вольфу, начальнику восточногерманской разведки, которого никто из них никогда не видел.

Мастер шпионажа из ГДР не давал покоя западным немцам, потому что неутомимо засылал в Западную Германию все новых и новых агентов. Вслед за Гийомом контрразведка ФРГ выловила еще одну секретаршу, завербованную Вольфом. Западногерманские разведчики по-своему восхищались Вольфом, хотя никогда не видели его в лицо. В Пуллахе, штаб-квартире западногерманской разведки, не было ни одной его фотографии.

На следующий день Габриэле попрощалась с коллегами по сектору. Она разобрала бумаги в своем кабинете, ненужные сдала в досье, остальные сложила в сейф. Полила цветы, опустила жалюзи и ушла. Месяц она свободна.

На следующее утро у дома просигналило такси. Габриэле отправилась в аэропорт, В сумочке лежал билет ирландской авиакомпании «Эйр Лингус» до Дублина. Номер в дорогом отеле она забронировала заранее.

Три дня она с туристической картой в руках добросовестно гуляла по городу. На четвертый день сказала администратору, что поедет к морю.

Она действительно поехала к морю, но не к Ирландскому, а к Тирренскому.

В Риме ее встретил невысокий человек лет сорока пяти, полноватый, с прической ежиком и бульдожьим, но добродушным лицом. Не в силах сдержаться, Габриэле бросилась ему в объятия, хотя и понимала, что в аэропорту лучше бы постараться скрыть свои чувства. Она боялась привлечь к себе внимание слишком бурной радостью. Никто не должен был догадаться, что они очень долго не виделись.

Ее любимый мужчина говорил по-немецки с неистребимым саксонским выговором. Это был Карличек, ее первый и единственный мужчина, которого она любила вот уже столько лет. Он впервые приехал в Италию и посему был рад и счастлив вдвойне. Ради нее он был готов лететь куда угодно.

Вечером они устроили торжественный ужин, потом сели в поезд и провели ночь вместе — первую после почти года разлуки.

За обедом в служебной столовой Федеральной разведывательной службы Габриэле, как и положено немецкой женщине, идущей в ногу с эпохой, конечно же, часто повторяла, что не мужчины, а женщины — это сильный пол.

— На нынешней стадии цивилизации важнее не мускульная сила, а ум, — улыбаясь, высокомерно говорила Габриэле. — А женщины уж никак не глупее мужчин. Кроме того, мы живем дольше, чем мужчины. И мы можем рожать детей и обходиться без мужчин. А мужчины без нас не могут.

Присутствовавшие за столом мужчины от споров с ней воздерживались, боясь обвинений в мужском шовинизме.

Ночью в поезде Габриэле, как никогда раньше, почувствовала, что она не может обходиться без Карличека.

Ранним утром они уже поднялись на борт парома, который перевез их через Адриатику. Около полудня они сошли на берег в портовом городе Сплите.

У Карличека были деньги, и он взял напрокат машину. Наслаждаясь прекрасным днем, они отправились на север. Через полчаса небольшой подвесной мост привел их на живописный остров. Здесь они и проведут этот незабываемый месяц.

Карличек заранее снял небольшой домик, окруженный кустами олеандра, всего в сорока метрах от пляжа. Домик состоял из гостиной, спальни и ванной комнаты. Габриэле была восхищена щедростью, вкусом и предусмотрительностью Карличека. Она все больше понимала, как ей повезло с этим человеком.

Габриэле нравилось вечерами сидеть на веранде, наслаждаясь теплотой вечера и чарующей атмосферой Адриатического побережья. Карличек покупал местные вина, они сидели в плетеных креслах друг напротив друга и разговаривали. Впрочем, говорила в основном Гиб-риэле, Карличек никогда не был особенно словоохотливым. А Габриэле ценила в мужчинах немногословие.

Они провели вместе четыре дня и вполне освоились, когда появились гости.

Главное разведывательное управление, хозяйство генерала Вольфа, размещалось в Берлине в гигантском комплексе зданий министерства государственной безопасности ГДР.

Девятый отдел, занимавшийся главным противником — западногерманской разведкой, доложил генералу Маркусу Вольфу, что чрезвычайно ценный источник «Гизела» испытывает психологические трудности. Следы ее тревоги можно увидеть в шифрограммах и посланиях, которые привозит от нее курьер.

Все дело в том, что источник «Гизела» видит человека, в которого влюблена, лишь раз в год и боится, что никогда не сможет быть вместе с ним.

Девятый отдел был обеспокоен тем, что такие пессимистические настроения лишат источник «Гизела» воли к работе. Отдел предложил различные способы улучши ть настроение «Гизелы», но Маркус Вольф их все отверг.

Он решил, что займется этим делом сам. Он высоко ценил информацию, которую давал этот источник. «Гизела» прекрасно знала расстановку политических сил в Федеративной республике и составляла блестящие прогнозы. Он уважал в ней способность к анализу. Кроме того, с ее помощью ГДР всегда знала, что именно известно западногерманской разведке о происходящем в социалистическом лагере.

Генерал Вольф сказал, что сам побеседует с «Гизелой». Без ложной скромности он понимал, что встреча с ним лучшая награда для любого агента. Причем самое сильное впечатление генерал производил как раз на умных людей, к числу которых относил «Гизелу» — Габриэле.

Своей будущей профессии Маркус Вольф учился в годы второй мировой войны в школе Коминтерна, которая находилась в Кушнаренково, в Башкирии.

Отец Маркуса, известный драматург и врач Фридрих Вольф, еврей по происхождению и коммунист по политическим убеждениям, бежал из нацистской Германии в Советский Союз. Здесь и росли двое его сыновей. Конрад, который станет со временем кинорежиссером и президентом Академии художеств ГДР, и Маркус, которого в России называли просто Мишей.

Он был горд, когда его приняли в школу Коминтерна и отправили в Башкирию, о которой прежде он и не слышал. Сначала курсантам школы Коминтерна разрешили сообщить родственникам свой адрес с припиской «Сельскохозяйственный техникум № 101», но потом по соображениям секретности переписку им запретили.

Как и в обычной разведшколе, всем дали псевдонимы. Обращаться друг к другу можно было только используя новое имя. Рассказывать о себе, о своем прошлом, называть настоящую фамилию категорически запрещалось.

В спальню, где поселили юного Вольфа, втиснули пятнадцать кроватей. Около каждой кровати стояла тумбочка. В центре комнаты — круглый стол.

В его комнате в основном жили испанцы. Рядом с Вольфом поставил койку немец Вольфганг Леонгард. Его мать была осуждена органами НКВД как враг народа, но на отношении к Вольфгангу это не сказалось. Тогда справедливость репрессий против врагов социализма не вызывала у него сомнений. Но впоследствии Леонгард перебежит из ГДР на Запад и напишет книгу «Революция отвергает своих детей», где подробно расскажет о школе Коминтерна в Башкирии и о Маркусе Вольфе.

Утром курсантов поднимал звонок. Строились по национальным группам — испанцы отдельно, немцы отдельно. Старший группы по-военному докладывал начальнику школы о наличном составе, и все отправлялись на спортплощадку — зарядка, гимнастика, упражнения на турнике, бег. Спорту в школе Коминтерна придавалось большое значение.

Кормили хорошо, обильно. На еду и вообще на условия никто не жаловался. А было бы плохо, тоже бы никто и слова не сказал, проявления недовольства исключались. Советский Союз приютил их, советские люди в трудные военные годы делились с ними всем, что имели сами, и нечестно было бы претендовать на нечто особенное.

В школе учились немцы, австрийцы, судетские немцы, испанцы, чехи, словаки, поляки, венгры, румыны, болгары, французы и итальянцы. Каждая группа готовилась вести партизанскую войну в своей стране.