Во время войны он жил в Советском Союзе, участвовал в создании «Национального комитета Свободная Германия», разрабатывал план передачи власти в советской зоне оккупации коммунистам. Херрнштадт всегда был убежденным коммунистом, склонным к идеализму.

На том заседании политбюро Ульбрихт затаился. Он ждал, что решит Москва: заставит его уйти или разрешит остаться.

Москва не захотела менять Ульбрихта. Тогда он получил возможность расправиться с бунтовщиками.

Ульбрихт исключил Цайссера и Херрнштадта из полит бюро и ЦК, а чуть позже и из партии.

Созвав пленум ЦК, Ульбрихт сказал:

— Теперь все стало ясно. Раскольническая деятельность Цайссера и Херрнштадта делает невозможной их работу в политбюро и ЦК. Партия и страна находились в смертельной опасности, потому что враждебная партии фракция предприняла попытку внутрипартийного путча. Только благодаря вмешательству проверенных и закаленных в классовых боях товарищей заговор путчистов был разоблачен, партия и страна спасены.

Убирая Цайссера с ключевого поста министра государственной безопасности, Ульбрихт обратил внимание на Эриха Мильке, который демонстрировал безграничную верность генеральному секретарю.

Но новым министром по сонету Москвы назначили все же не Мильке, а еще одного старого коммуниста — Эрнста Вольвебера.

Вольвебер имел кличку «красный матрос», потому что он участвовал в восстании матросов в Киле в 1918 году. Накануне прихода нацистов к власти Вольвебер был одним из организаторов готовившегося коммунистами вооруженного восстания.

Он был мрачен, с пивным брюшком. Его немного сторонились. На приемах в советском посольстве Вольвебер выпивал три больших фужера «столичной», закуривал сигару и только после этого вступал в беседу.

Ловкий Мильке сумел быстро избавиться и от Вольвебера, несмотря на все его заслуги перед партией. Мильке был очень исполнителен, аккуратен. Он был служакой, который верно служил своему хозяину — пока не свергал его.

Он воспользовался проверенным методом — обвинил своего министра в создании «антипартийной фракции Карла Ширдевана — Эрнста Вольвебера».

Член политбюро Карл Ширдеван, заведовавший кадровым отделом ЦК, в эмиграции не был, поэтому меньше других пропагандировал ценный советский опыт и, напротив, чаще призывал к утверждению в партии демократических начал. При этом он наивно попытался обратиться за помощью к Москве. Его даже тайно привозили на встречу с советским послом. Но в Москве опять же не хотели расставаться с Ульбрихтом и восставшего Ширдевана оставили генсеку на съедение.

Всю операцию по изгнанию двух членов политбюро провел статс-секретарь министерства госбезопасности Эрих Мильке, который не упустил шанса угодить Ульбрихту и стать министром.

Ширдеван дружил с одним профессором, с которым они вместе сидели в концлагере Заксенхаузен. Этот же профессор поддерживал добрые отношения с западногерманским политиком, которого Ульбрихт считал английским шпионом.

Мильке доложил руководителю партии, что Ширдеван через профессора выдает секретные сведения британской разведке, а министр Вольвебер его покрывает. Этого было достаточно, чтобы убрать и того, и другого.

На пленуме ЦК Карла Ширдевана исключили зато, что он «искажал роль партии в рабоче-крестьянском государстве» и «недооценивал вражескую подрывную деятельность». А министра Вольвебера сняли за потерю бдительности. Эта кадровая операция в газетах ГДР именовалась «разоблачением оппортунистической группы».

После пленума Эрих Мильке достиг вожделенной цели — стал министром. Между делом он убил еще одного зайца — добился у Ульбрихта разрешения подчинить себе разведуправление Маркуса Вольфа.

И для начала министр Мильке на партийном активе строго отчитал своего нового подчиненного Вольфа за недооценку западного идеологического проникновения.

Министр госбезопасности Эрих Мильке разведку в принципе не уважал, подозревал разведчиков в том, что они готовы продаться врагу, и считал только контрразведку нужным делом. Он исходил из того, что надо неустанно находить и уничтожать внутреннего врага, а что там происходит за границей — это, в конце концов, не так важно.

Когда Мильке стал министром, ему сразу не понравилось, что Вольф, который очень оберегал интересы своего ведомства, ведет себя слишком самостоятельно и не во всем перед ним отчитывается.

Мильке не любил Вольфа и не доверял ему. За Вольфом следили, и его телефон прослушивали. Мильке хотел спихнуть Вольфа, но против были Ульбрихт и советские коллеги, которые очень хвалили Маркуса Вольфа.

Со временем Мильке смирился и тоже стал ценить Вольфа, увидев, что его успешная работа приносит дивиденды и самому министру.

Маркус Вольф прекрасно использовал уникальную возможность заслать как можно больше агентов в Западную Германию вместе с потоком людей, бежавших из ГДР.

Вольф отправлял в Западную Германию под видом беженцев молодых парией и девушек, которые не вызывали ни малейшего подозрения в ФРГ. У них были годы, чтобы прижиться и найти подходящее место, только после этого они начинали работать на Вольфа.

Другой любимый прием Вольфа состоял в том, чтобы с помощью по-своему талантливых молодых людей вербовать одиноких секретарш. Эти молодые люди точно знали, что именно нужно этим обездоленным женщинам.

Истории с секретаршами можно было смело заносить в учебники разведывательного искусства.

Например, некая уже не юная дама по имени Соня Люнебург работала в аппарате Свободной демократической партии, которая вошла в правительственную коалицию ФРГ и участвовала в формировании правительства. Когда ее шеф стал министром экономики, Соня получила доступ ко всем секретным документам.

В министерстве очень любили «тетю Соню». И только после ее бегства в ГДР выяснилось, что настоящая Соня Люнебург была парикмахером в Западном Берлине и вела веселый образ жизни. Она часто ездила к своей сестре в Восточный Берлин. После одной из поездок в 1966 году она вдруг заявила, что переезжает во Францию.

Через год Соня так же внезапно вернулась в ФРГ. Но на самом деле это уже была другая женщина. С документами Сони в Западную Германию прибыла агент Вольфа.

Еще одна солидная дама по имени Эльза была секретарем в министерстве обороны. Все знали, что в 1951 году она переехала из ГДР к своему брату в Западную Германию.

Но хорошо устроиться ей не удалось, и через два года она сказала всем, что уезжает в Швейцарию, где нашла приличное место. Но на самом деле она вернулась в ГДР Через одиннадцать лет с ее документами в ФРГ — через Канаду — приехала совсем другая женщина.

Успешно проработав двадцать с лишним лет, она убежала назад в ГДР Вместе с ней исчез ее сожитель, который работал курьером в том же министерстве обороны…

Восточные немцы недолюбливали госбезопасность в целом, но гордились своей разведкой: «У нас не только лучшие спортсмены, но и лучшие разведчики».

Эриху Мильке даже нравилось иметь в подчинении такого интеллигента, но за контактами Вольфа вне министерства Мильке следил очень ревниво.

В принципе все заместители министра госбезопасности по очереди дежурили в субботу и воскресенье, и в эти дни к ним поступала информация из всех подразделений министерства, так что они знали и о том, что делалось за пределами своего круга обязанностей. Дежурили все, кроме заместителя министра Маркуса Вольфа. Его Мильке к дежурствам не подпускал.

И на коллегиях министерства, на которых Вольф не мог не присутствовать, принимались исключительно формальные решения. Важные дела Эрих Мильке обсуждал у себя в кабинете — и без Вольфа.

Председатель Совета министров ГДР Вилли Штоф не любил министра Мильке и не одобрял его действия. Штоф невзлюбил Мильке потому, что министр не захотел поддержать его против генерального секретаря Хонеккера.

Штоф постоянно предупреждал Москву, что Хонеккер националист, что он думает только о том, как наладить связи с Западной Германией, и что из-за него отношения между ГДР и СССР неминуемо ухудшатся.

Доверенные люди Штофа часто беседовали на сей счет с советским послом и с главой представительства КГБ, были вполне откровенны и фактически обращались к Москве с просьбой помочь сменить генерального секретаря, но Москва не откликалась. Аппарат председателя Совета министров постоянно передавал в посольство и представительство КГБ различные секретные материалы — для того, чтобы показать гибельность линии Хонеккера.

Мильке об этом знал и сообщал Хонеккеру, который несколько раз пытался отправить Вилли Штофа в отставку. Но Москва не хотела нарушать баланс сил в политбюро ЦК СЕПГ и не позволяла Хонеккеру избавиться от Штофа. Советских руководителей устраивала такая ситуация в руководстве ГДР, при которой все члены политбюро вынуждены были за помощью и советом обращаться к Москве.

На заседании политбюро Мильке доложил, что его люди «примут меры» к предателю — бывшему обер-лейтенанту госбезопасности Шиллеру, который перебежал в ФРГ.

Вилли Штоф не решился возразить. Но отправил своего секретаря в Бонн к статс-секретарю министерства внутригерманских отношений с сообщением: Западная Германия должна получше охранять Шиллера — команда убийц из МГБ уже отправилась в дорогу, чтобы ликвидировать перебежчика, который опозорил госбезопасность.

Шиллер после бегства был заочно приговорен в ГДР к смертной казни. За его захват была обещана премия в миллион марок.

Мильке всегда держал наготове весь сумасбродный арсенал спецслужб — профессиональных убийц, отравителей, специалистов по несчастным случаям и похищениям. Перебежчики из ГДР получали время от времени зловещее предупреждение: «Мы найдем тебя везде».