Чародей вопросил снова теперь уже, назвав другое имя разыскиваемого, но с тем же результатом. Наконец, уже не надеясь на удачу, колдун в третий раз воззвал к темным силам.

Внезапно хрусталь стал прозрачным и живым, внутри магического ока заклубился желтый туман, затем пелена рассеялась, и проступило лицо подростка: еще не утративший детской округлости овал лица с твердым подбородком и ясными синими глазами. Склон горы позади мальчика лежал бугристой спиною огромного медведя.

Юнец взволнованно крикнул невидимому собеседнику:

— Михель! Мой амулет упал в расщелину.

— Сейчас, сейчас, мой господин, я прикрою вас. — отозвался старческий голос. Изображение дрогнуло и исчезло.

— Что ж, недаром я был убежден, что с волчонком все не так просто. Значит, его пестун Михель не просто ведун, а сильный чародей, — хмыкнул Сидорин, — Теперь не стоит удивляться тому, что даже мне не удалось отследить их путь. Однако, нынче мальчишка в моих руках! Склон горы Локис не перепутать ни с чем, — он удовлетворенно потер руки. Еще раз прошелся по комнате. Вновь теперь уже весьма самодовольно оглядел свое изображение в полированном серебре. К нему вернулись уверенность и спесь. Трижды хлопнув в ладоши, повелел немедленно возникшему слуге вызвать Накира.

Чернобородый воин явился незамедлительно. Он выглядел непривычно подавленным. И это встревожило колдуна настолько, что Симорин снизошел до расспросов.

Накир отвечал скупо. Ему было неловко признаваться в таких, по его мнению, чисто женских слабостях, как головная боль и кошмары, мучающие по ночам:

— Мне все чудится, позабыл что-то важное. Во сне память возвращается, но с нею появляется нелепая уверенность, что я совершил нечто злое и скверное. Утром же все забываю, но тяжелое чувство не покидает.

— Подойди ко мне поближе, — мягко, чуть-чуть нараспев произнес чародей. Он внимательно посмотрел в глаза собеседнику, сделал несколько пасов, и с его губ слетела и поплыла к воину замысловатая вязь слов, шипящих, как змеи.

Взгляд Накира стал пустым и бездумным. А когда он очнулся от транса, снова превратился в молодцеватого офицера с жесткой складкой у рта и едва сдерживаемым рвением беспрекословно исполнять все приказания своего господина.

Симорин опять поправил кружево ворота и торжествующе промолвил:

— Где находится волчонок, я знаю. И сейчас он — твоя главная цель. Но о девчонке тоже не забывай. Если ее нет на побережье Зимнего моря, нужно искать по всей Империи, вплоть до самых дальних уголков. Необходимо разослать сообщения во все концы, причем не с посыльными, а с помощью световых сигналов, которые передаются почти мгновенно. Это значительно ускорит поиск.

— Но за одну неделю малолетняя девчонка не могла забраться слишком далеко, — попытался было возразить изумленный воин.

— Для этой твари нет ничего невозможного, — негодующе прервал его колдун. Запомни, она — нечисть, которую необходимо истребить, во что бы то ни стало и, как можно, скорее.

В коридоре давно стихли четкие шаги Накира, а черный маг все еще был недвижим. Только в мрачных, словно темный омут, глазах пылали ненависть и злоба. Но на самом их донышке прятался страх, тщательно скрываемый Симорином даже перед самим собою.

Чуждым был для него этот мир, чуждыми и губительными были для колдуна чары света. Слишком быстро под властью неведомого светлого мага таял морок, наведенный Симорином на здешних людей. Зачарованные пробуждались, выходили из-под его власти. И колдун вовсе не был уверен, что сможет еще долго противостоять этой силе, рожденной самой землею ненавистной ему Империи Светлоземья.