Она придвинула ноги поближе к огню, чувствуя, как жар проникает в пальцы ног.

— Значит, я должна держаться подальше от человека, с которым надо сблизиться?

— От Чувствующего, — сказал Рокот, будто бы это все объясняло.

В каком-то смысле так оно и было.

После нескольких часов беспокойного сна она проснулась на рассвете и вытащила из сумки свой Смартвизор. Она видела Гесса дважды в неделю, но их встречи были короткими. Ему нужны были новости, а ходить день и ночь с замерзшими руками и ногами явно не годилось. Он не позволил ей снова увидеть Когтя. Отказался рассказать ей что-либо о состоянии Грезы. Всякий раз, когда она спрашивала, он прерывался, внезапно оставляя ее. Теперь она решила, что хватит оставаться в неведении.

Рядом со спящим Рокотом, она одела Смартвизор и вызвала Призрака.

Через несколько секунд после того, как она нажала на белую маску, Ария разделилась. Ее сердце подпрыгнуло, когда она узнала Мир. Это был один из ее любимых, основанный на старинной картине, изображавшей сборище людей на берегу Сены. Повсюду люди в одежде девятнадцатого века прогуливались или отдыхали, наслаждаясь солнцем, пока лодки скользили по гладкой воде. Весело щебетали птицы, легкий ветерок шелестел в кронах деревьев.

— Я знал, что ты не сможешь держаться от меня подальше.

— Сорен? — позвала Ария, оглядывая мужчин вокруг. Они носили цилиндры и костюмы с фалдами, а женщины — пышные юбки и разноцветные зонтики. Она поискала взглядом широкие плечи. Агрессивный тип подбородка.

— Я здесь, — сказал он. — Ты просто не видишь меня. Мы невидимы. Люди считают, что ты мертва. Если кто-то увидит тебя, я не смогу скрыть это от отца. Даже у меня есть пределы.

Ария посмотрела на свои руки. Она не видела ни их, ни какой-либо части себя. Ее охватила паника. Она чувствовала себя не более чем парящей парой глаз. В реальности она пошевелила пальцами, чтобы избавиться от этого ощущения.

Затем она услышала голос, который знала всю свою жизнь.

— Пикси, ты загораживаешь мне свет.

Она последовала за звуком к источнику, ее сердце заколотилось в груди. Калеб сидел на красном одеяле всего в нескольких шагах от нее, делая наброски в блокноте. Кончик его языка торчал из уголка рта — привычка, которую он приобрел, когда был захвачен своими творениями. Ария оглядела его неуклюжие конечности и рыжие волосы, пока он водил карандашом по странице. Он был так похож на Пейсли. До сих пор она не понимала, насколько они похожи.

— Он меня слышит? — прошептала она высоким, тонким голосом.

— Нет, — ответил Сорен. — Он понятия не имеет, что мы здесь. Ты говорила, что хочешь его видеть.

Она хотела гораздо большего. Арии нужны были часы, дни, чтобы провести их вместе с Калебом. Пора рассказать ему, как она сожалеет о Пейсли и как скучает по ежедневным встречам с ним. Калеб был там с другими людьми. Пикси молча сидела рядом с ним, наблюдая, как он рисует, ее черные, как смоль волосы, были подстрижены короче, чем помнила Ария. Арии было интересно, что чувствует Сорен, глядя на нее. Меньше года назад они встречались. Руна тоже была там с Юпитером, барабанщиком «Опрокинутых зеленых бутылок». Они слились в страстном поцелуе, не обращая ни на кого внимания.

Что-то в них… во всех… казалось далеким и отчаянным.

— Поздравляю, — сказал Сорен. — Официально ты никто.

Она оглядела пустое пространство рядом с собой. Странно было слышать его голос и не видеть его самого.

— Сорен, это жутко.

— Попробуй так побыть пять месяцев, а потом расскажи мне, что ты чувствуешь.

— Это… это действительно так ты проводишь время?

— Думаешь, мне нравится прятаться? Мой отец запретил мне, Ария. Думаешь, ты единственная, кого он продал после той ночи? — Он фыркнул, словно сожалея о своих последних словах. — В любом случае… неважно. — Он вздохнул. — Зацени. Юпитер и Руна нравятся друг другу. Я это предвидел. Юп — хороший парень. И неплохой пилот. Мы раньше развлекались, гоняли на Ди-Вингс, прежде чем… ну ты поняла. До. И Пикси, она и я были… я не знаю. Я не знаю, кем мы были. Но Калеб, Ария. Что ты в нем нашла?

Она нашла в нем тысячу всего. Тысяча воспоминаний была связана с ним. Калеб использовал такие слова, как «дерзкий» и «вялый», чтобы описать цвета. Он любил суши, потому что они были прекрасны. Засмеявшись, он прикрывал рот рукой. Когда он зевал, то не сделал этого. Он был первым мальчиком, которого она поцеловала, и это была катастрофа… ничего похожего на трепет от поцелуя с Перри. Они были на колесе обозрения в Мире Карнавала. Глаза Калеба были открыты, что ей не понравилось. Она поцеловала его в нижнюю губу, что показалось ему странным. Но главная проблема, решили они, заключалась в том, что в поцелуе не было смысла. Или «серьезности», как называл это Калеб.

Теперь, когда она смотрела на него, она видела смысл. Все, что она чувствовала — было печалью. За него. За то, какими они были. Ничто не будет прежним.

Внимание Арии переключилось на его рисунок, любопытствуя увидеть, что его поглощает. Набросок представлял собой вид сбоку скелетообразной фигуры, сидящей на корточках, колени и руки, которой были согнуты, голова опущена. Она доходила до самого края листа, так что фигура казалась запертой в коробке. Рисунок был мрачным, угрожающим и не имел ничего общего с его обычными расплывчатыми набросками.

Внезапно в Мире воцарилась тишина. Ария подняла глаза. Деревья застыли. С реки не доносилось ни звука. Мир стал таким же неподвижным, как и картина, по которой он был смоделирован, за исключением беспокойных, едва заметных движений людей. Калеб оторвал взгляд от альбома. Пикси прищурилась, посмотрела на небо, потом на реку, словно не веря своим глазам. Руна и Юпитер отстранились и в замешательстве посмотрели друг на друга.

— Сорен… — начала Ария.

— Обычно все возвращается.

Он был прав. Секунду спустя снова послышалось пение птиц, и легкий ветерок шевельнул листья над ее головой. На озере парусники продолжили свой путь по воде.

Мир разблокировался, но не вернулся к нормальному состоянию. Калеб захлопнул альбом и сунул карандаш за ухо. Мужчина рядом откашлялся и поправил галстук, продолжая идти по тропинке. Постепенно разговоры вокруг них возобновились, но они казались натянутыми, слишком восторженными.

Арии никогда не снились сны, пока ее не изгнали из Грезы. Теперь она видела, как похожи Миры на них. Хороший сон — это то, за что цепляешься до последнего момента перед тем, как проснуться. Калеб цеплялся. Они все это делали. Все в этом месте было хорошо, и они не хотели видеть никакого намека на его конец.

— Сорен, мы можем уйти отсюда? Я не хочу на это смотреть…

Они вернулись в оперный зал прежде, чем она закончила говорить. Ария посмотрела вниз, с облегчением увидев себя.

Сорен стоял рядом с ней на сцене. Он скрестил руки на груди и поднял бровь.

— Что ты думаешь о своей прежней жизни? Все по-другому, верно?

— Это еще мягко сказано. Глюк только что… как часто это происходит?

— Несколько раз в день. Я поизучал его. Скачок напряжения. Один из куполов, где находится генератор, был поврежден этой зимой, так что все… глючит.

Волна оцепенения прокатилась по ней. То же самое случилось с Блаженством, Модулем, где умерла ее мать.

— Они не могут его починить?

— Они пытаются. Они всегда этим занимаются. Но когда эфирные бури усиливаются, они не могут залатать повреждения достаточно быстро.

— Вот почему твой отец настаивает на том, чтобы я нашла Ясное Небо.

— Он в отчаянии… или, должно быть, в отчаянии. Мы должны выбраться отсюда. Это всего лишь вопрос времени. — Он мрачно улыбнулся. — Вот где появляешься ты. Ты хотела их увидеть, и я рассказал тебе, что происходит в Грезе. Теперь ты должна помочь мне, когда я вырвусь отсюда.

Она изучала его.

— Ты действительно готов все бросить?

— Что все, Ария? — Он уставился на зрительские места. — Хочешь знать, что я оставляю? Отца, который игнорирует меня. Который мне даже не доверяет. Друзей, которых я не вижу, и Модуль, который эфирная буря вскоре разнесет. Думаешь, я буду скучать по всему этому? Я уже снаружи. — Он глубоко вздохнул и закрыл глаза, медленно выдыхая. Успокаивая себя. — Мы договорились или нет?

Он был так далек от дерзкого, властного Сорена, которого она помнила. Та ночь в Аг-6 изменила их обоих.

— Здесь не легче.

— Это означает да?

Она кивнула.

— Но только если ты присмотришь за кое-кем, пока не выберешься сюда.

Он замер.

— Калеб? Будет сделано. Даже если он бесполезный кусок…

— Речь идет не о Калебе.

Сорен моргнул.

— Ты имеешь в виду племянника Дикаря? Постороннего, что сломал мне челюсть?

— Он сделал это, потому что ты напал на меня, — отрезала она. — Не забывай об этом. И тебе лучше подумать еще раз, если ты идешь мстить. Перри мог бы уничтожить тебя.

Сорен поднял руки.

— Полегче, тигрица. Я просто спросил. Так ты хочешь, чтобы я посидел с ребенком?

Она покачала головой.

— Убедись, что Коготь в безопасности, несмотря ни на что. И я хочу его видеть.

— Когда?

— Прямо сейчас.

Сорен, глядя на нее сверху вниз, двигал челюстью из стороны в сторону.

— Прекрасно, — сказал он. — Мне любопытно. Пойдем посмотрим на маленького Дикаря.

Десять минут спустя Ария сидела на пирсе и смотрела, как Коготь учит Сорена ловить рыбу. Спортивный и соревновательный Сорен действительно хотел научиться, и Коготь это понял. Наблюдая за их болтовней о наживке, она неожиданно почувствовала оптимизм. Каким-то образом двое этих отверженных уживались друг с другом.

Сорен держал на крючке рыбу, когда она уходила. Она последовательно выполнила команды, чтобы выключить Визор. Ария сунула его обратно в сумку и разбудила Рокота.

Пришло время встретиться с Соболем.

Глава 21

.

ПЕРЕГРИН

Через неделю после налета Перри проснулся в темноте. В доме было тихо, его люди лежали, растянувшись на полу, и первые лучи дневного света просачивались сквозь щели в ставнях.