Уголек замер на мгновение. Потом снял шапку и сунул ее за пояс. Он прошел вглубь пещеры и повернулся лицом к Перри. Вены на его шее засияли от Эфира, который просачивался через его лицо, как вода через сухую реку. Его руки ожили. Его глаза стали ярко-синими точками в темноте.

Эфир обжигал нос Перри, сердце бешено колотилось. Затем, так же постепенно, как и прояснилось, жар в венах Уголька исчез, острота спала, оставив только мальчика, снова стоящего там.

Уголек натянул на голову шапку, стянул ее и откинул с глаз пряди соломенных волос. Затем он замер и некоторое время наблюдал за Перри. Его взгляд был прямым и открытым, прежде чем он наконец заговорил.

— Здесь это сделать труднее, — сказал он. — Я не могу вызвать его так легко, как снаружи, прямо под ним.

Перри придвинулся к нему поближе, желая узнать то, о чем он думал несколько месяцев.

— На что это похоже?

— Большую часть времени, как сейчас, я чувствую пустоту и усталость. Но когда я призываю его, я чувствую себя сильным и легким. Я чувствую себя огнем. Словно я часть всего. — Он почесал подбородок. — Я могу только поддерживать его немного, прежде чем мне приходится его вытолкнуть. Все, что я могу сделать — это просто призвать его, а затем оттолкнуть. Хотя и в этом я не очень хорош. Там, откуда я родом… из Рапсодии… были дети, у которых это получалось лучше, чем у меня.

Сердце Перри бешено заколотилось. Рапсодия была Модулем в сотнях миль отсюда, за пределами Грезы.

— Ты Поселенец.

Уголек покачал головой.

— Понятия не имею. Я мало что помню до того, как вырвался оттуда. Но я думаю… я думаю, я мог бы быть. Когда я встретил тебя в лесу, ты же был с Арией? Было не похоже, что ты ее ненавидишь. Вот почему я последовал за тобой. Я подумал, что, может быть, тебе тоже будет хорошо со мной.

— Ты правильно подумал, — сказал Перри.

— Ага. — Уголек улыбнулся, что стало вспышкой в полумраке, которая быстро исчезла.

Сотни вопросов крутились в голове Перри о том, как Уголек сбежал из Рапсодии. О других детях, которые были похожи на него. Но он знал, что нужно действовать осторожно. Он знал, что Уголек должен сам прийти к нему.

— Если бы я мог помочь тебе с Эфиром, я бы помог, — сказал Уголек, слова были внезапными и грубыми. — Но я не могу… просто не могу.

— Потому что потом ты слабеешь? — спросил Перри, вспомнив, как Уголек пострадал после их встречи с Воронами. Призвав Эфир, Уголек уничтожил банду каннибалов. Он спас жизнь не только Перри, но и Арии и Рокоту, и это действие оставило его холодным, как лед, и истощило до бессознательного состояния.

Уголек смотрел мимо него, словно боялся, что появится Риф.

— Все в порядке, — сказал Перри. Он мог доверить Рифу секреты — запах Уголька, вероятно, уже вызвал у Рифа подозрения — но Перри знал, что Уголек будет чувствовать себя непринужденно именно с ним. — Риф снаружи, и он останется там. Здесь только мы.

Успокоившись, Уголек кивнул и ответил:

— Каждый раз после этого я чувствую себя хуже. Словно Эфир забирает часть меня. Я чувствую, что едва могу дышать, так больно. Однажды он заберет все. Я знаю, что так будет. — Он сердито смахнул слезу со щеки. — Это все, что у меня есть. — произнес он. — Это единственное, что я могу сделать, и я боюсь этого.

Перри медленно выдохнул, впитывая информацию. Каждый раз, когда Уголек использовал свою силу, он рисковал своей жизнью. Перри не мог просить его об этом. Одно дело рисковать собственной жизнью. Но он не мог поставить невинного мальчика в такое положение. Не когда-либо.

— Ты в порядке, если не пользуешься им? — спросил он.

Уголек кивнул, опустив глаза.

— Тогда не надо. Не призывай Эфир. Ни по какой причине.

Уголек поднял голову.

— Это значит, что я бесполезен для тебя?

— Потому что ты не можешь оберечь Поток для меня? — Перри покачал головой. — Нет. Вовсе нет, Уголек. Но ты в кое-чем ошибаешься. Эфир — не единственное, что у тебя есть. Ты теперь часть клана и ничем не отличаешься от других. У тебя есть я. Хорошо?

— Хорошо, — сказал Уголек, борясь с улыбкой. — Спасибо.

Перри похлопал его по плечу.

— Может быть, когда-нибудь ты одолжишь мне свою шапку, если Ива не будет против.

Уголек закатил глаза.

— Это было… это не то…

Перри рассмеялся. Он точно знал, что это такое.

Прутик выбежал на тропу, когда они вернулись в поселение.

— Грин вернулся, — задыхаясь сказал он. — Он привел с собой Маррона.

Маррон здесь? В этом не было смысла. Перри послал Грина за провизией. Он не ожидал, что его друг доставит ее лично.

Он вышел на поляну и увидел грязную, потрепанную группу, примерно тридцать человек. Молли и Ива поили их. Грин стоял рядом с ними, его лицо было напряжено от беспокойства.

Перри пожал ему руку.

— С возвращением.

— Я наткнулся на них по дороге, — сказал Грин, — и привел с собой. Я знал, что ты этого захочешь.

Перри оглядел толпу и едва не пропустил Маррона. Он стал другим человеком. Его сшитый на заказ пиджак был покрыт грязью, шелковая рубашка цвета слоновой кости под ним была помята и покрыта пятнами пота. Его светлые волосы — обычно идеально причесанные — были спутаны и потемнели от жира и грязи. Его лицо обветрилось и утратило свою округлость. Он сильно похудел.

— Нас одолели, — сказал Маррон. — Их были тысячи. — Он сделал глубокий вдох, борясь с эмоциями. — Я не смог их сдержать. Их было слишком много.

Сердце Перри остановилось.

— Это были Вороны?

Маррон покачал головой.

— Нет. Это были кланы Розы и Ночи. Они захватили Дельфы.

Перри изучал людей рядом с ним. Женщины и мужчины жались друг к другу. Половина из них были детьми, настолько уставшими, что еле стояли на ногах.

— Остальные? — Маррон укрывал у себя сотни людей.

— Некоторые были вынуждены остаться. Другие предпочли это сделать. Я их не виню. Я начал с вдвое большего числа, но многие повернули назад. Мы не ели…

Голубые глаза Маррона наполнились слезами. Он вытащил из кармана носовой платок. Он был сложен в идеальный квадрат, но материал был таким же мятым и грязным, как и остальная одежда. Он нахмурился, как будто был удивлен, обнаружив его испачканным, и вернул платок в карман.

Его разношерстная группа молча наблюдала. Выражение их лиц было мертвым, их характер — приглушенным и безжизненным. Перри понял, что это может случиться с Потоком, если они потеряют поселение и будут вынуждены уйти в пограничные земли. Его сомнения относительно пещеры начали исчезать.

— Нам больше некуда идти, — сказал Маррон.

— Тебе не нужно никуда идти. Ты можешь остаться здесь.

— Мы принимаем их? — спросил Прутик. — Как мы собираемся их кормить?

— Как-то, — ответил Перри, хотя и не знал как. Еды едва хватало для Потока. Но что он мог поделать? Он никогда не сможет прогнать Маррона.

— Устраивай их, — сказал он Рифу.

Он забрал Маррона в свой дом. Там гнев Маррона становился все сильнее и сильнее, превращаясь во что-то необъятное, пока, наконец, он не заплакал. Перри сидел с ним за столом, глубоко потрясенный. В Дельфах у Маррона были мягкие кровати и лучшая еда, сколько он хотел. Его защищала стена, лучники дежурили днем и ночью. Он потерял все.

Вечером на ужин был разбавленный рыбный суп и Перри сидел за столом рядом с Марроном и смотрел на кухню. Люди Потока не хотели иметь ничего общего с людьми Маррона. Они сидели поодаль, за отдельными столиками, глядя на вновь прибывших. Перри с трудом узнавал свой клан. Людей пришедших и оставшихся. Обе группы людей тревожились за Поток.

— Спасибо, — тихо сказал Маррон. Он знал, какое напряжение навлек на Перри.

— В этом нет необходимости. Завтра я собираюсь взять тебя на работу.

Маррон кивнул, его голубые глаза сверкнули, наполняясь острым любопытством, которое Перри помнил.

— Конечно. Спрашивай о чем угодно.

Глава 22

.

АРИЯ

Чего бы Ария ни ожидала от Рогов, то только не этого. Она с благоговейным трепетом вглядывалась в их поселение, когда они с Рокотом подошли к фермерской дороге. Она представляла себе Край наподобие поселения Потока, но он был гораздо больше.

Дорога вела их через долину во много раз превосходящую долину Потока. Сельскохозяйственные угодья располагались на горных склонах, которые поднимались к высоким снежным вершинам. Тут и там она видела серебристые шрамы, оставленные Эфиром. У Соболя были те же проблемы, что и у Перри с взращиванием пищи. Осознание этого доставило ей извращенное удовлетворение.

Вдалеке она увидела город: скопление башен разной высоты, приютившихся на отвесном склоне горы. Балконы и мосты соединяли башни хаотичной сетью, придавая Краю беспорядочный вид, напоминающий коралловый риф. Одно строение с остроконечной крышей возвышалось над другими и было похоже на копье. Змеиная река огибала ближайшую к ним часть города, образуя естественный ров с разбросанными по его берегам небольшими строениями и домами.

Яркие потоки Эфира быстро струились в утреннем небе, усиливая суровый вид Края. Буря, от которой они бежали, следовала за ними.

Ария подняла бровь.

— Это ведь не поселение Потока, не так ли?

Рокот покачал головой, не сводя глаз с города.

— Нет. Точно не оно.

По мере того как они приближались к Краю, дорога заполнялась людьми, которые приходили и уходили, таща сумки и толкая тележки. Она заметила, что Отмеченные носили особую одежду, которая открывала их руки, выставляя их Чувства напоказ — жилеты для мужчин и рубашки с разрезами вдоль рукавов для женщин. Адреналин побежал по венам Арии, когда она провела рукой по своей рубашке, представляя размытые Отметины под ней.

Рокот не отставал, когда они добрались до широкого мощеного моста и влились в поток. Обрывки разговора долетали до ушей Арии.

— …несколько дней назад была буря…

— …найди своего брата и скажи ему, чтобы шел домой…

— …посевы в этом году хуже всходят, чем в прошлом…

Мост вывел их на узкие улочки, окаймленные каменными домами высотой в несколько этажей. Ария пошла впереди, следуя по главной дороге. Дорога была узкой и темной, как туннель, переполненная людьми, чьи голоса эхом отдавались от камня… камня… и еще больше камня. Сточные канавы были наводнены грязью, и зловонный запах заполнил ее нос. Край был большим, но она уже могла сказать, что он был далеко не таким современным, как у Маррона.