Аборигены оказались на удивление понятливы. Лодка отвалила от берега и с завидной скоростью скрылась за ближайшим островом. Ждать пришлось минут тридцать.
Вождя узнали сразу, не смотря на то, что нос свернут в другую сторону — та же прическа, та же челюсть, только зубов больше.
Хозяин озера важно ступил на берег, на влажном песке отпечатался след босых ног. Из моих условий выполнено лишь одно — с ним всего три человека. Хотелось верить, что Лёнька с Аркашкой находятся в одной из лодок, десяток которых кружит в отдаление.
Кореша демонстративно брякнули оружием, Евсей приставил нож к горлу Ахтаха. Вождь оценил серьезность наших намерений и сделал пару шагов навстречу. Из дипломатических соображений пришлось поступить так же.
— Я Лакат, чего ты хочешь, слизь озерная? — рявкнул вождь.
Правила игры обозначены. Будем соблюдать местный этикет:
— Верни моих людей, жабий выкидыш!
— Ты туп, как икра карася, на озере нет чужих, последний набег неудачен. Верни сына и убирайся!
— Не ври, пожиратель щучьего помета, твои люди забрали большой ящик с моей ладьи.
— Ящик брали, — согласился Лакат и, почесав за ухом, вполне дружелюбно поинтересовался: — Открыть сможешь? Жалко ломать, где я еще такой возьму.
Вот это номер! Лёнька с Аркашкой там как шпроты в банке — жопа к морде лежат. Вторые сутки пошли…
— Верни ящик и получишь сына. Тебе сказали, что я сделаю, если не согласишься?
— Ты глупее, чем я думал. Ахтах победит, сердце не может быть справа! — гордо ответил отец.
Такого я не ожидал. Заботливый папа попался. Со вскрытой грудной клеткой праздновать победу, скажем так, не совсем приятно — джигу не станцуешь, внутренности вываливаются.
— Отдай ящик или…
— Что значит отдай, — перебил вождь. — Выиграй!
Спорить бесполезно, в смысле наоборот, нужно только спорить. Иначе Лёньку с Аркашкой не вытащить, замаринуются как сельдь тихоокеанская, причем — в собственном соку.
По меркам вождя ставки в предстоящей игре были слишком высоки. С одной стороны — хороший ящик со всем содержимым, на другой чаше весов — жизнь единственного наследника. Поэтому поединок отложили до утра. Вождь торжественно объявил:
— За вами приплывут. Будем состязаться в Выносливости, Силе и Бим-Бом!
Вот и все, понимай, как хочешь. Лакат отбыл восвояси. К чему готовиться, чего ждать? Сплошные вопросы и не одного ответа. Если "выносливость" и "сила" вызывали хоть какие-то ассоциации, то "бим-бом" сопоставить не с чем, разве что с битьем головы о колокол.
Место для ночевки выбрали на пригорке подальше от озера. Первым делом примотали Ахтаха к березе, потерпит, Леньке с Аркашкой не слаще. Распределив ночные дежурства, я подсел к пленнику и учинил допрос. Два часа ушло впустую. Ахтах старался, даже на пальцах объяснял — бестолку. На языке родных болотных кочек — пожалуйста, на русском — полная белиберда. С большим трудом я понял одно — "выносливость", "сила" и "бим-бом" это не просто пари, а спортивные состязания, сродни олимпийским играм. Оле-оле-оле-оле-оле Россия… Утром будем поглядеть.
Приплыли за нами не слишком рано, часов в десять. Кондрат Силыч и Сорока остались с заложником. Ахтах, единственная гарантия нашей безопасности, охрип от возмущения. Но плевать я хотел на его заверения в дружбе. Олимпийские принципы — хорошо, а заложник лучше.
Разместились в двух лодках, кроме оружия взяли еды, кто его знает, сколько продляться испытания. Наши продукты экологически чистые, а вот местные могут быть с такими приправами, что в раз приключится несварение желудка.
Плавание прошло без происшествий. Нас доставили на большой остров, окруженный зарослями камыша. Народу битком, съехалось все племя, включая детей и стариков со старухами. Тысяча людей, все орут, визжат, размахивают шкурами.
Наконец появился Лакат. Накал страстей достиг пика. Вождь поднял руку, гул ослаб, и он крикнул:
— Выносливость!
Вперед выдвинулся низкорослый крепыш с маленьким лбом и могучей грудной клеткой, наш первый соперник. Опять визг, свист. В небо летят набедренные повязки. Племя в экстазе.
Смысл состязания оказался на удивление прост — кто дольше просидит под водой, тому и медаль. Шансов победить ноль, даже меньше. Островники в воде, как рыбы — с малолетства, нас любой ребенок обскачет, ну а чемпиона обыграть можно одним способом — утонуть.
Смачно плюнув, я снял кроссовки и пошел топиться. Судейская коллегия из пяти стариков подвела нас к обрыву, до воды метра полтора, в руки сунули по валуну, самый трухлявый махнул рукой и мы сиганули. Над головой сомкнулась трехметровая толща воды.
Теоретически я знал — надо замереть, любое движение расходует кислород. Щас. Ноги коснулись илистого дна — камень полетел в сторону, я поплыл. Главное не ошибиться в направлении, видимость нулевая. Через пять метров задавило виски, пара гребков и в груди огонь. Инстинкт толкает наверх, разум заставляет плыть. Легкие готовы лопнуть… Все, надо сдаваться… Правая рука наткнулась на стебель камыша.
Я достал нож, в глазах цветные круги, еще мгновение и губы сжали перерезанный стебель. Несколько глотков свежего воздуха выветрили из головы туман. Костер в груди хоть и не угас, но стал терпим. Теперь посоревнуемся.
Досчитав до трехсот, поплыл назад. Если соперник без жабр хватит и этого. Пока искал камень, чуть не утонул вторично. Рывок к поверхности был так селен, что даже пятки появились над водой.
Прыгают в восторге кореша, рядом плавает грустная морда чемпиона, один ноль в нашу. Лакат удивлен, но марку держит. Без перерыва приступили ко второму состязанию. Толпа мужиков, из числа зрителей, приперла лодку. Двое старичков из судейской бригады прошлись вдоль бортов, поцокали языками и дали добро. Вождь крикнул:
— Сила!
Очередной раунд борьбы за сундук требовал участие двух спортсменов. Из толпы вышла парочка бегемотообразных горилл, из той породы, где спинной мозг является основным. Головы как у креветок — плоские и маленькие, а вот торс, руки — сплошные канаты из мышц.
Толпа болельщиков затаила дыхание. Атлеты разошлись, один к корме, другой к носу лодки. Скрюченные пальцы вцепились в просмоленные доски. Рывок и рыбацкая посудина оторвалась от земли. Взмах и могучие руки швырнули лодку вглубь острова, в воздухе застыл страшный рык, в нос ударил специфический запах, ребята старались на совесть.
Старички произвели замер, вымеряя расстояние специальной палкой. Заложило уши от визга, судя по всему — установлен новый рекорд. Ну что ж, нам есть что противопоставить. Васька с Ванькой засучили рукава.
— Братцы не подведите, вся Русь на вас смотрит, — напутствовал я.
Васька деловито плюнул на ладони и шепнул брату:
— Бросаем на счет три.
Задача спортсменов проста, швырнуть "снаряд" в обратную сторону и желательно дальше, чем то место, где он лежал раньше.
— И раз… — лодка взлетела вверх и, увлекаемая силой братьев, понеслась по широкой амплитуде вниз.
"И-и-ии два" не последовало. С противным хрустом доски лопнули, в руках у Шестерок остались два жалких обломка, а лодка птицей воспарила в небесах. Судейская бригада кинулась врассыпную, им бы в стороны бежать, а не попрямой…
Никаких замеров производить не стали, во-первых — некому, стариков двадцать минут выуживали из озера, во-вторых — и без линейки ясно, рекорд перекрыт втрое. Два ноль.
Лакат и этот удар выдержал с честью. Бог азарта Зару был сегодня на нашей стороне. Сделав паузу, вождь торжественно объявил:
— Бим-бом!!!
Я думал громче орать и визжать уже не возможно, но ошибся, причем сильно. Остров содрогнулся от сотен воплей. Орут дети, орут мужики, а женская часть населения закатила такую истерику, что десяток карасей в озере всплыли кверху брюхом.
Толпа раздалась, образовав полукруг, в центре, на песке две плетенные из камыша циновки. Мокрое и помятое жюри разместилось в первых рядах, а в образовавшемся проходе выстроилась очередь из девушек, женщин и старух, человек пятьдесят. Возраст от пятнадцати до шестидесяти… нет, до семидесяти… гм, если тем двум бабулькам меньше восьмидесяти пяти, то я и вовсе еще не родился.
Убедившись, что все готово, судьи затребовали спортсменов на старт. Я медлил, кого посылать, если правила не известны? Суть состязания растолковал наш соперник, неказистый тощий рыбак с шершавым лицом и грустными глазами:
— Кто иметь женщин больше, тот победить, — руки спортсмена несколько раз повторили характерный жест. — Бим-бом, бим-бом, бим-бом…
Первая пара красоток разлеглась на циновках, одежды ноль, ноги на ширине плеч, плечи шире Васькиных…
Я переглянулся с корешами и под гневные женские взоры, поплелся к вождю. Такой спорт нам не нужен. Бим-бом проигран. Те, кто помоложе улюлюкали в след, женщины постарше казали кулаки, а старухи крыли отборным матом. Откуда в старческих мозгах столько извращенной эротической фантазии?
— Лакат, — сказал я. — Выносливость — один ноль, Сила — два ноль, Бим-Бом — два один. Давай ящик!
— Нет, — ответил вождь. — Выносливость — один ноль. Сила — два ноль. Бим-бом — Сила и Выносливость вместе, — два-два, ничья. Надо еще одно состязание.
— Какое?
— Может Бом-бим? — предложил Лакат.
— Нет!!! — отшатнулся я, стараясь даже не думать о том, что может таиться под таким незатейливым названием.
— Тогда…
— Играем в Буль-буль, — отрезал я.
Догадливый Федька притащил бурдюк с вином, подарок Сажи, и две берестяных кружки.
— Обе стороны пьют по очереди, в кого больше влезет тому и сундук.
Лакат согласился и решил участвовать лично. От нас пошел Евсей. Недовольный Ванька пробурчал вслед:
— Как тяжести кидать — Шестерки, как вино дармовое от пуза хлестать — Фраера.
Первые пять порций провалились в спортсменов быстрее, чем вода в песок. После десятой кружки едва заблестели глазки. Я уже начал опасаться, что бурдюком не обойтись, но после двадцать третьего подхода губы Лаката расползлись по всему лицу, глаза под переносицей сошлись в кучу и вождь рухнул.