— Значит, случайно проплывали?

— А то, — ответил Михей. — Мы завсегда по ночи на реке катаемся, семейное это у нас. Я так понимаю, лодка вам теперь без надобности. Переправились. Так давайте меняться. Мы — дрова, вы — лодку.

И тут поднялся Евсей, измученный, как роза на подоконнике в зимнюю стужу. Глянул на мужиков, улыбнулся и сказал:

— Пахан, разреши по понятиям поступить, по совести.

— Валяй, — кивнул я.

Фраер заложил руки за спину, качнулся с пятки на носок и, обращаясь к нежданным гостям, произнес:

— Дров много не надо, пары охапок хватит. Да только маловато это за новую лодку будет.

— А чего ж еще? — Насупился Михей.

— На сырой траве костер разводить хлопотно, вот ели б жидкости еще какой горючей для розжига. Думаю, литров пять медовухи в самый раз будет.

— Это можно, — кивнул бывший владелец лодки.

— Так чего стоишь? — Набросился на него Евсей. — Мчись!

— Пока он туды-сюды плавает, мы водичку вычерпаем из лодки, а то нахлюпали, того и гляди потонет. — Предложил Михей.

— Но-но! — Рявкнул Евсей. — Даже не думай, еще ногтями борта нашей ладьи покарябаешь.

— Как это — вашей! — Опешил мужик. — Мы ж и дров, и медовуху…

— Это твой зять — и дров, и медовуху. А ты, мил человек, кроме пакости никаких других подарков не делал.

— И чего теперь? — растерялся Михей.

— Для начала вези дрова с медовухой, — зло отрезал Евсей, но, разглядев на лицах мужиков неподдельное волнение, Фраер немного смягчился. — Не боись, Михуевцы, не обманем, все по понятиям. Коли не понравится чего, заберете дрова с выпивкой да отчалите, каждый при своем останется, мы с лодкой, вы с носом.

Мужики потерлись лбами, посовещались и поплыли за дровами. Быстро управились, в пол часа уложились. У наших ног выросла небольшая поленица из березовых поленьев, а рядом примостился жбан с медовухой.

— Ну? — Вопросительно-выжидательно промычал Михей.

— Тут такое дело, — доверительно сообщил ему Евсей. — пока мы давеча по деревне мотылялись, я все носки у сапог посбивал. Ума не приложу, как так случилось. Никакого вида теперь, на люди при белом свете показаться стыдно, а у тебя ж две пары, поделись одной. А?

Михей затряс бородой:

— Что ты, что ты! Те, что остались размером разные, это у меня нога дефектная, тебе они не подойдут.

— Ничего, — успокоил Фраер, — я ногти на одной ноге подстригу. А коли, не хочешь — забирай дрова с медовухой, — тут голос Евсея дрогнул, но у него хватило мужества продолжить: — Мы найдем из чего костер запалить.

Опять мужики зашептались. На этот раз совещание длилось вдвое дольше, чем первый раз. В конце концов, потеребив бороду, Михей удрученно произнес:

— Может, чего другого попросишь, сапоги-то дома лежат, через всю деревню тащится…

— Мы не торопимся, — ответил Евсей.

На этот раз мужики отсутствовали минут сорок. Привезенные сапоги Евсей долго и тщательно осматривал со всех сторон. Ковырнул пальцем подошву.

— Они, родимые.

— Ну, так это, лодочку мы, стало быть, забираем? — Спросил Михей.

— Конечно, — кивнул Фраер. — Уговор дороже денег. Сейчас Васька нос у нее отрубит и плывете на здоровье.

— Как отрубит?!!!

— Легко, в два замаха, он у нас парень здоровый. Надолго не задержит, в минуту управится.

— Уговора нос рубить не было! — Взвился Михей. — Жульничать изволишь!

— Ты о чем говоришь! — Не на шутку разобиделся Фраер. — Я ж блатной, а не вор какой-нибудь. Все по понятиям, по совести. Вы втроем за лодкой приехали, двое плату внесли, а брательник твой нет. Стало быть — одна треть лодки наша. Но так и быть, из уважения к тебе нос трогать не будем. Васька, как я и думал, они с носом хотят остаться, руби корму!

Михей хотел заорать, но от волнения прикусил язык. Увидев на губе мужика капельку крови, Евсей сменил гнев на милость, его доброте не было придела:

— Нет, ну если тебе и корму жалко, мы середину вырубим, а тебя с зятем края достанутся. Все по совести, по понятиям.

Стоявший в стороне Михей-плотник подался вперед и неуверенно спросил:

— С меня-то чего хотите?

— Ну, коль братец твой пару сапог за свою часть лодки отдал, стало быть — и с тебя пара. Так оно по совести будет и вам опять же не обидно, поровну вложились.

— Да где ж их взять?

— А ты у брата займи, потом по-родственному разберетесь, — миролюбиво предложил Евсей и совсем уж невинным голосом добавил: — Нет, ну если не устраивает, забирайте все, что привезли. Нам без разницы, на чем похлебку варить, смоленая лодка лучше всяких дров горит.

— Да провались ты пропадом! — заорал пришедший в себя Михей. — И откуда вы на нашу голову свалились! Все люди, как люди. Купят лодку, переправятся, да и бросят на бережку, ничего взамен не требуя.

— Ага, есть такие, — согласился Фраер. — Нам тоже попадались, встретят усталого путника, накормят, напоят и денег не возьмут. Но ты Михей не из этого теста замешан, а потому последний раз спрашиваю — снимешь сапоги или нам лодку на дрова разбирать?

— Подавись! — Просипел Михей, сдергивая сапоги вместе с портянками.

— По совести с вас бы еще пару литров медовухи стребовать, мы новые сапожки давали, а нам ношенные возвращают. Да ладно, — сжалился Евсей, — гребите отсюда.

Раздосадованные мужики столкнули лодку с песка, по воде зашлепали весла, а ночной ветерок донес грустный шепот:

— Ты поглянь, умнее нас сыскался.

— Я вас не умнее — просто вы тупее, — напутствовал их Евсей.