— А если я рискну? И постараюсь убедить несогласных в своей правоте? — интригующе произнёс он.

— Неужели… неужели силой?

— Вот именно. Это вообще в традициях планеты, а уж что касается чести дамы… Вы не представляете, какие пышные турниры были в прошлом, сколько отчаянных голов полегло в поединках из-за одного неосторожного слова, и скольким наглецам пришлось горько пожалеть о своём мнении, не подкреплённым ничем, кроме собственного откровенного хамства. Так что если в ответ на моё восторженное обращение к вам я замечу на чьей-либо физиономии скептическую ухмылку, то её владельцу придётся платить по счёту!

— Но это же приведёт к ссоре с непредсказуемыми последствиями! — с отчаянием воскликнула я. — Между тобою и Мстиславом, скорее всего… я же не дура, понимаю. Две девчонки, два парня, все будут стремиться привлечь внимание именно к себе и любой ценой, а в результате… о, мне даже страшно представить, что может произойти!

— Самое страшное будет, если Малинка, воспользовавшись своим королевским правом, эту ссору прекратит, а леди Эльза возьмёт да и уступит ей первенство…

При этих словах я мгновенно пришла в себя и сразу же внутренне собралась. Интрига с конечным набором различных комбинаций вырисовывалась столь чётко, что пришлось на некоторое время отложить выяснение важного вопроса, где кончается искренность Сержа, а где начинается использование меня в качестве говорящей куклы. Я не обижалась на него за это, потому что в любом случае он отдавал предпочтение мне. Было сомнительно, чтобы он успел рассчитать сложную многоходовку, хотя и совсем отбрасывать такую возможность тоже не стоило. Кто знает, над чем рыцарь размышлял, проведя половину суток в гордом одиночестве? Если над тем, как получше обвести вокруг пальца пепельную блондинку с вот таким задом и фасадом, то его ждёт горькое разочарование! Правда, честно говоря, мне не хотелось бы менять к нему отношение.

Я быстро прикинула некоторые варианты (все они сулили отличные игровые возможности) и вдруг почувствовала невероятное отвращение ко всему на свете. Всё-таки я выбрала не ту профессию.

— Извини, Серж, — тихо промолвила я, — но предоставь честь ссорить и мирить вас с Мстиславом кому-нибудь другому. Я для этой роли не гожусь.

— Неужели я дал повод подозревать себя в чём-то неприличном? — осведомился он, по-прежнему не отводя от меня пытливого взгляда. — Похоже, что вы отыскали в моих словах странный смысл!

— Да нет, рыцарь, это я всё о себе, о себе, — улыбнулась я грустно. — Ты знаешь, я тоже люблю свои волосы — они настоящие в отличие от кожи, с которой врачам ничего не удалось поделать. Правда, от природы мой цвет — каштановый, но после одного трагического случая стали расти вот такие, иногда с грязноватым оттенком. Обесцвечивание и лучшие краски не помогают. Но я горжусь тем, что их сохранила! Мои родственники осведомлены в деталях, почему меня никогда нельзя будет назвать действительно красивой, а посторонние лица обычно догадываются, в чём дело, и не заводят разговоры о моей внешности. Так что давай всё же остановимся на «мисс».

Внимательно дослушав, Серж начал выполнять галантный кивок с отводом головы назад, но внезапно скомкал всю процедуру, как-то неловко дёрнув шеей.

— Напрасно мы занялись неуклюжей конкретикой, — вздохнул он, на мгновение смешно надув щеки. — И взаимными подозрениями тоже.

— «Взаимными»?! А что имеется с твоей стороны?

— Слишком много, чтобы можно было высказать при всего лишь второй встрече, мисс…

— Шестой!

— Нет, второй, ибо я имел ввиду свидание тет-а-тет. А вопрос, который вертится у меня на языке, предполагает более длительное знакомство. Иначе я запросто могу получить репутацию любителя сцен с дешёвыми спецэффектами.

— Ага! Вот ты и попался! — я торжествующе выстрелила в рыцаря указательным пальцем. — Нарочно же пытаешься раздразнить мое женское любопытство! Хочешь, чтобы я непрерывно приставала к тебе и канючила: «Что за вопрос? Какой вопрос?», да? А, кстати, какой?

Серж развёл руками и от души расхохотался. Не удержавшись, прыснула было и я, однако постаралась поскорее проглотить смешинку. Мой интересный собеседник ограничивать себя в нахлынувшем веселье не стал.

— Нет, так мы полностью запутаемся, — сказал он наконец, вытирая глаза белоснежным платочком с какой-то подозрительной вышивкой, — давайте пока прервёмся. А то ненароком поссоримся и всю дорогу будем молчать и сердито коситься друг на друга!

— «Всю дорогу»?

— Ну да. Ехать придётся и неблизко, и неспешно, так что, пожалуй, и за недельку не обернёмся. А что вы так глядите — или перерешили? Смотрите сами… Но в любом случае послезавтра — оптимальный срок, иначе собьёмся с графика ночёвок и получим дополнительные проблемы. Впрочем, об этом я вашему отцу уже говорил.

Так. Просто великолепно! Замечательно.

— Всё остается в силе, мой рыцарь, — устало проговорила я, — просто есть сомнения касательно наших с вами «тет-а-тетов». Наверняка будут приглядывать… охотники найдутся.

— То есть, как? — брови у Сержа сложились в аккуратные домики, а уголки рта сжались, словно он в изумлении прикусил нижнюю губу. — Но ведь старшей назначены именно вы, и в вашей власти скомплектовать такую группу, которая будет просто рабочем инструментом — без нежелательных лиц!

Ах, я ещё и «старшая»? Спасибо, папа.

В течение следующих десяти минут я постаралась как можно более деликатно объяснить рыцарю, что сама в какой-то мере являюсь одушевлённым приспособлением для решения чужих проблем. Это не было явной ложью, но и к чистой правде отношения практически не имело. Просто мне показалось полезным представить дело так, чтобы выглядеть в глазах Сержа особой, почти не заинтересованной в исходе предприятия, и не посвящённой в его секреты. Меня слушали с большим вниманием, но, похоже, не очень-то верили. Ещё бы, дело же семейное!

Результат вежливого сомнения в моих словах совершенно меня не устраивал, а как поудачнее закруглиться, я не знала. Вешать же новые порции переваренной лапши на такие симпатичные Серёжины ушки тем более не хотелось. Да, на этом языке его короткое, суровое имя звучит куда мягче и красивее…

В конце концов, я не придумала ничего умнее, чем вздрогнуть, как будто услышала подозрительный шорох за дверью, и откровенно искусственным голосом громко предложила рыцарю пойти прогуляться: «…на улице такой чудесный вечер!»

Какая улица, какой вечер? Душная ночь в подозрительной местности, и романтическая гулянка под прикрытием «Лауры-22»… вон её антенны вращаются над куполом нашего планетолёта. Я сказала об этом Сержу, когда мы выходили из комнаты, и он счёл это достаточно забавным для широкой улыбки.

— Излишняя предосторожность, — (самоуверенные нотки вновь зазвучали в его голосе), — сейчас сюда никто не осмелится сунуться — ни богатыри, ни… Хотя при встрече Тит припомнит мне проведённые здесь дни! Голосок у него такой слащавый, приторный… «Что же ты, братец, — скажет, — мы ведь договаривались? Когда у чужих ты, то не должно быть гостей, а ежели они припёрлись, так сам отвали на время. Аль запамятовал, друг ситный?» Тоже мне, друг нашёлся…

— Он смеет тебе указывать?! — страшно возмутилась я. — Неужели ты не можешь поставить его на место?

Серж добродушно засмеялся и очень привычным жестом нажал на кнопку. Дверь растворилась в стене, пропуская нас в зыбкую темноту.

— Нет, вот как раз этого мужичка я поставить на место и не могу, — (в его голосе, однако, не слышалось беспокойства по данному поводу). — Приходится находить некое подобие общего языка. Кроме того, он ведь атаман и возглавляет неплохую ватагу!

— Он такой сильный?

— Он — самый сильный по моим прикидкам… среди нормальных, конечно. Но Тит вдобавок и сражаться умеет, а не просто махать железом. Я не уверен, что одолею его в единоборстве, но он ещё менее уверен в обратном.

О, Всевышний, да минует нас чаша сия! Только встречи с Титом нам и не хватает. А вот насчёт погоды я ошиблась — прохлада и густой мрак…

Неизвестно откуда тянуло свежестью — сырой и в то же время ароматной, словно где-то среди лугов, скрытое душистыми цветами и пряно пахнущими травами, затаилось тихое озеро. Если оно и было, то в его водах должны отражаться странные звёзды этого мира. Яркая точка далеко на севере, причудливое созвездие, напоминающее ковш, другие серебряные узоры и своеобразные очертания… Мелковатые и плохо различимые, они не могли сравниться с красотой и блеском пылающего ночного неба в центре Галактики, но именно от них исходила та магия Далёкого Космоса, которая извечно тянула в дорогу наше беспокойное племя. Меня снова, как и в первый день, охватило невыразимое волнение, похожее на безотчётный страх того древнего человека, который впервые вышел на берег океана и, оглядывая с высокой скалы безбрежное водное пространство, озарённое последними лучами заходящего солнца, почуял своим звериным чутьём животного и малыми зачатками получеловеческой души всю слабость и незащищённость обжитого им мирка. А сейчас то же самое понимала и я, потому что, и в самом деле, находилась на крайних границах Цивилизации. Я не удержалась и произнесла последние слова вслух, а в ответ на вопросительный взгляд Сержа попыталась передать ему своё впечатление, хотя и знала, что оно вполне тривиальное и действует лишь на человека с воображением.

Серж согласился со мною и, показывая пальцем куда-то в далёкую черноту, начал перечислять планеты этой системы с красивыми древними названиями «Меркурий», «Венера», «Марс»… Затем он неожиданно рассмеялся, пояснив, что представил, как будет себя вести богатырь Тит, если окажется на моей гипотетической скале: «Запрокинув голову, он сладко зевнёт, а потом почешет пузо и отправится мирно спать. И без всяких мыслей о бренности плоти и хрупкости существования — вида большого количества воды или небесных светлячков для этого явно недостаточно. Он же человек без фантазии! Вот если бы его уложить в дубовый гроб и заколотить гвоздями — тогда другое дело…»