Роман разочарованно вздохнул, но, чтобы не обидеть Младшую Королевну, нейтрально пожал плечами с одновременным наклоном головы, означавшим: «Может, оно и так…» Вообще-то, большего от этой девочки и ожидать было трудно — хорошо ещё, что она умеет более-менее связно рассуждать на серьёзные темы. Оставалось задать необходимый вопрос и выяснить, не высказывала ли она соображения рыцаря Сержа, кои он выстрадал к сорока годам, а затем поделился ими с Малинкой, дабы окончательно завоевать девичье внимание.

Младшая Королевна немедленно ответила, и в её искренности сомневаться не приходилось. С огорчением она поведала, что Серж придерживается абсолютно иных взглядов, с которыми ей трудно согласиться. Выяснилось также, что и самому рыцарю его собственное мировоззрение не доставляет удовольствия, ибо оно отличается полным безверием и крайним пессимизмом — и это при его ровном характере и жизнелюбии! «Я неоднократно пыталась на него повлиять, — пожаловалась девушка, — но он к моим словам всерьёз не прислушивается. Правда, — добавила она, и лицо её прояснилось, — он ни к кому не прислушивается». — «А как насчёт обратного влияния?» — поинтересовался Роман. В ответ тяжело вздохнули: «К сожалению, все, кто проявляет ко мне интерес, и те, к кому иногда проявляю интерес я, в конце концов обязательно начинают строить на мне какие-то свои расчёты…» — «И Серж?» — осторожно уточнил сын Командора. — «И он, — с грустью поведала Малинка, — причём порой кажется, что именно это и занимало его больше всего». — «А знаешь, — всё так же медленно продолжил Роман, — кажется, моя сестра положила на рыцаря глаз». — «Ты так думаешь? — встрепенулась Малинка. — А… а мне показалось, что наоборот». — «И с конкретной целью?» — «Наверняка, но, уверена, не имеющей отношения к чувствам». — «Странно, что вы почти не общались друг с другом. Моя сестричка умница и к тому же замечательная собеседница!» — «Она могла подумать, что я просто ревную, — Малинка снова улыбнулась, но на этот раз лишь уголками губ, — а это неудачное начало для близкого знакомства. И ещё, честно говоря, я её немного побаиваюсь».

Тут уже рот приоткрылся у Романа. Не дожидаясь объяснений Малинки, с которыми та и не спешила, он было принялся с жаром расхваливать всевозможные достоинства Эльзы, но затем запнулся на полуслове и очень осторожно спросил, не нанесла ли его импульсивная сестрёнка какую-нибудь личную обиду Младшей Королевне?

Малинка быстро взглянула на взволнованного кавалера, а затем отвернулась и бойко помотала головой. Одним движением приняв нормальную позу всадника, она вновь обратила своё лицо к Роману и заулыбалась как ни в чём не бывало. Тот машинально задал какой-то не слишком серьёзный вопрос и сразу же получил доброжелательный и не слишком серьёзный ответ. Неловкости не возникло, и всё же что-то мешало молодому человеку продолжать беседу столь же доверительно, как раньше. К тому же он заметил в облике девушки небольшую замкнутость.

Снова вспомнив о старшей сестре, Роман почувствовал лёгкий холодок беспокойства и недовольно покосился на отца. Тот не испытывал волнения за дочь и считал, что она отлично справится. Было ясно: своего первенца он не любил. А вот сам Роман относился к Эльзе очень тепло и прощал ей любые выходки, иногда далеко не безобидные. Сейчас он находил её положение достаточно тревожным, тем более после сообщения о найденных в «аналитиках» вездеходов подслушивающих «жучков». А потом оказалось, что эта гадость имеется везде, за исключением звездолёта на орбите…

Вернувшись к мыслям о мерзких находочках, сын Командора недовольно поморщился — ему ужасно не хотелось признавать своё поражение! Когда офицеры связи, тщетно пытавшиеся раскодировать хотя бы одного из шпионских «насекомых», отступили и принялись растерянно совещаться, он взялся за это дело с достаточной уверенностью. Настроение не особенно испортилось и после того, как пришлось убедиться, что часа для подобной работы явно маловато. Ладно, подбадривал себя Роман, значит и не будем наспех этим заниматься, а потратим лучше ещё полчасика и изготовим отличного контршпиона. Неотличимого от настоящего, только полностью подчинённого мне…

Двадцати минут напряжённого труда в электронной лаборатории хватило вполне, и вскоре Роман явился, торжественно неся на ладони крошечный аппаратик, размером чуть больше зернышка. Ещё раз дотошно проверив вместе со связистами все параметры и убедившись в их полной идентичности параметрам «жучка»-оригинала, он подключил к нему свою фальшивку в качестве обыкновенного дублёра. Теперь после короткого периода привыкания можно будет «запустить насос» и методично выкачать из субэлектронного противника всю информацию о его защите — остальное будет делом несложной техники и ловкости рук!

Получилось же всё в точности наоборот. Едва Роман набрал код своего устройства, как убедился, что оно не желает его признавать! Ключ и замок, собранные одним и тем же человеком в одной и той же мастерской и замечательно прошедшие все испытания, в работе не подходили друг к другу совершенно. Опешивший конструктор сделал ещё несколько попыток — и без толку. Тогда все бросились снова сравнивать своего «жучка» с чужим и с изумлением обнаружили, что не могут найти вообще никаких различий! У своего каким-то непонятным образом изменился единственный нюанс — этот самый «замок» — и он стал работать на врага.

Чтобы переварить такое интересное известие, пришлось спешно приготовить несколько порций крепкого коктейля. Было проявлено исключительное единодушие: все потребовали «блади Мэри» с пожеланием, чтобы «крови» наливали поменьше. После принятия и усвоения полезной жидкости, Роман от всего сердца обложил «жуков» последними словами, в чём был горячо поддержан остальными. Этих слов у них нашлось так много, что в течение десяти минут к комнате, где проходили испытания, не стоило приближаться ни одной порядочной девице.

Правда, когда открылась дверь, то выяснилось, что почти всё женское население Станции ровным рядком стоит вдоль стены и внимательно слушает. Немая сцена длилась несколько секунд, за время которых мужчины покраснели до вполне различимой степени. Что же касается дам, то, чинно переглянувшись, они удалились — и с достоинством, и с лицами, лишь слегка порозовевшими, да и то не у всех. Пышущая здоровьем, белокурая Клара Фоген… сосредоточенная, растрёпанная Уэнди Шедуэлл… костлявая белохалатная врачиха Лина Гар-Гекоева… высокая, спортивная Инга Инфантьева… скромно потупившаяся мадемуазель Ласкэ… К огромному облегчению Романа, Малинка при этом безобразии не присутствовала.

Высококачественный алкоголь поднял боевой дух настолько, что началось повальное изготовление «контржучков» всевозможных конструкций и с наихитрейшими кодами. Было испробовано больше двадцати моделей в трёх-четырёх вариантах каждая; затрачены долгие часы самоотверженного труда, но результат всегда был один и тот же: при подключении защита программы моментально менялась, повинуясь некоему неустановленному сигналу. В итоге такая важная приставка «контр» исчезала, и модель в очередной раз становилась просто «шпионом». Разумеется, вражеским.

Когда к утру запасы водки подошли к концу, а томатного сока ещё оставалось слишком много, и один из офицеров плеснул его в коньяк, Роман принял решение временно дать отбой. Тем не менее, офицер успел-таки проглотить свою новаторскую смесь и тут же стал клясться, что непременно решит проблему в самом ближайшем будущем. «Надеюсь, не в вероятностном…» — уныло заметил кто-то и вполне логично поинтересовался, а что же делать дальше? После недолгих споров выяснилось, что умничка Эльза нашла оптимальное решение, и что лучше «сонной блокады» ничего не придумаешь. На том и постановили, после чего пошли отсыпаться. Роман предварительно отправился к отцу с отчётом, который уложился в четыре слова: «Ни фига не получилось…», после чего отключился. Командору пришлось проветрить помещение, дать указание блокировать только линии связи и перенести отправление экспедиции с восьми утра на двенадцать.

Итак, неведомый «Незнакомец в маске» уже действовал и вполне успешно! Под подозрением, по мнению Романа, оказались практически все работники Станции. Именно этим объяснялась его обострившаяся тревога за безопасность сестры — по крайней мере, один из её спутников мог быть не тем, за кого себя выдавал. Самоуверенная надежда Эльзы на защиту Сержа («…знаешь, братик, я ему, кажется, нравлюсь!») теперь, после тревожного замечания Младшей Королевны, выглядела довольно сомнительной. Тем более, рыцарь как-то связан с Инфантьевым, настояв на его участии в экспедиции. Станислав, передавая просьбу Сержа, ядовито поинтересовался, не он ли назначен начальником, ибо рыцарский голос отличался полновесными командирскими интонациями. Нет, вежливо ответили ему, старшей будет Эльза, а пожелание Сержа, скорее всего, удовлетворят. Так оно и случилось, хотя, как говорил отец, на физиономии его дочери промелькнула двусмысленная ухмылочка, словно нечто подобное она и ожидала услышать…

…Совсем близко фыркнула чужая лошадь, оторвав Романа от размышлений. Он повернул голову влево и увидел рядом с собой Ольду Ласкэ, которая расположилась в своём дамском седле, как в креслице, и небрежно покачивала то одной, то другой ножкой. В левой руке она держала длинную травинку и старательно ей щекотала лошадиное ухо. Удостоверившись, что её наконец заметили, девушка прекратила беспокоить бедное животное, тщательно отряхнула ладони и принялась в упор рассматривать молодого человека более чем откровенным взглядом. Делала она это не цинично, но столь обстоятельно, что Роману сначала стало жарко, а потом он рассердился и решил ответить тем же. Сын Командора надменно вскинул голову, сощурил глаза, выдержал очень длинную паузу, а затем широко раскрыл их, одновременно слегка наклонив корпус вперёд, словно заметил особо эффектную деталь в стройной девичьей фигурке. Тут же оказалось, что Ольда как раз и ждала ответного интереса к своей персоне. Она приподняла подбородок, медленным движением завела руки за спину, оперлась ими о седло так, что её грудь выразительно подалась навстречу, и замерла, позволяя оценивать себя во всех подробностях. Роману ничего не осталось, как к этому и приступить.