— Успею ещё, — расплывчато пояснила она Святославу, пряча лёгкую полуулыбку.

— Что-то вы мне не договариваете, госпожа Серебрякова, — Слава вплотную приблизился к жене, осыпая её недвусмысленными поцелуями.

— Господин Серебряков, — в тон ему отозвалась Женя, запрокидывая голову. — Мы с вами уже слишком долго живём вместе, чтобы практиковать секс на кухонном столе. Моя пятая точка категорически против!

— Три с половиной года — это, по-твоему, долго? — оторвался от неё Святослав, посмеиваясь. — А что же будет через двадцать?

— Через двадцать ты будешь тем самым престарелым мужчиной, — послала ему лучезарную улыбку в ответ Женька.

— Ах ты вредина!.. Надеюсь, против дивана твоя пятая точка ничего не имеет? — он подхватил её на руки и потащил из кухни.

— Скажу тебе больше — она не имеет ничего против даже ковра в гостиной!

— Тогда решено — ковёр!

С ковром они, конечно, погорячились, но и просторный диван неплохо справился с ролью супружеского ложа — в спальню соваться было чревато, одно неосторожное движение, случайный скрип или нечаянный стон, и Алинка не дала бы им закончить начатое. Но даже спустя час радионяня транслировала тишину — дочь спала в своей кроватке, дав родителям уделить немного времени друг другу.

Женька примолкла на плече у мужа, погрузившись в свои мысли и выводя узоры на его груди. Снова и снова обводя крохотный отпечаток детской ладошки у сердца.

— Ты решила протереть во мне дыру? — вырвал её из задумчивости Святослав.

— Нет, просто думаю, сколько ещё ладошек поместится у тебя на груди.

— Ну для парочки место точно найдётся… Постой, — встрепенулся Слава, приподнимаясь и заглядывая в смеющиеся глаза жены. — Ананасы, няня, отказ от боди-балета…

— Да, Серебряков. Видимо, скоро придётся бить ещё одну…

— Жендос… Но как?

— Вообще, это у тебя надо спросить — как, — улыбнулась Женька. — Ты же у нас специалист по «не переживай, всё под контролем»… Но это точно будет последняя татуировка на твоём теле! Слышишь меня?..

Он не слышал. Он просто сжал свою Колючку в объятьях, вне себя от счастья.