На этот раз его прервал де Берни:

- Единственное злоупотребление, которое нам грозит, это ваше злоупотребление терпением леди.

Немного успокоенный, но крайне не в духе, майор направился к двери.

- Присцилла, я буду поблизости на случай, если понадоблюсь.

- Думаю, не понадобитесь, - последовал ответ.

Когда, наконец, майор ушел, Присцилла подошла к длинному резному рундуку под кормовыми окнами. Она была бледна и заметно взволнована. Де Берни повернулся к ней и ждал, когда она заговорит.

Она села спиной к свету и только тогда подняла на него глаза.

- Шарль, - сказала она тихо, - скажите мне откровенно, почему вы хотите возвратиться на Ямайку на другом корабле?

- Откровенно говоря, потому, - сказал он, - что хочу, наконец, избавить вас от своего присутствия, которым вы, вероятно, пресытились за прошедший месяц.

- Так вот какова ваша откровенность? Вы все еще играете комедию со мной или вообще уже не считаетесь с моими желаниями?

Этот вопрос смутил его. Он погрузил подбородок в кружева и прошелся по каюте.

- Майор Сэндз ясно дал понять, каковы должны быть ваши желания, касающиеся меня.

- Майор Сэндз? ~ в ее тоне появилось легкое недовольство. - Какое мне дело до майора Сэндза?

- Он всего лишь зеркало мира, к которому вы принадлежите.

- Понятно, - сказала она и затем наступила тишина, которую он не пытался нарушить. - И это имеет для вас такое значение? - наконец спросила она,

- Должно иметь, поскольку имеет значение для вас.

- Для меня не имеет.

- А я говорю, имеет, - улыбнулся он немного печально. - Не забывайте, Присцилла, что майор прав, называя меня пиратом.

- Вы? Пират?

- Я был им, и это клеймо останется на мне.

- Я не признаю этого. А если бы даже и так, мне это совершенно безразлично. Для меня вы - самый храбрый, самый благородный человек, которого я когда-либо знала.

- Вы многого не знаете, - сказал он.

Она взглянула ему прямо в лицо, и снова в их беседе возникла долгая пауза. Затем она отодвинулась к окну, чтобы он не смог заметить появившиеся на ее глазах слезы, и еще немного помолчала, чтобы успокоиться и унять дрожь в голосе.

- Возможно... возможно, я неправильно поняла мотивы вашего перехода на другой корабль. И, может быть, была неправа, желая просить вас остаться.

Он уловил в ее словах легкую заминку, подействовавшую на него как укол шпаги и заставившую его сказать то, что он поклялся себе не говорить никогда.

- Ах, боже мой! Вы вовсе не ошиблись. - Он подошел к ней и уперся коленом в рундук, на котором она сидела. - Внимательно выслушайте меня, Присцилла, - сказал он серьезно. - Я ухожу, потому что, как я говорил вам тогда ночью на берегу, я остаюсь тем, что я есть, а вы - совсем другое дело, Я бегу, как вы и предположили, от вас, бегу ради вас самой. Мне бы не хотелось вызывать у вас сочувствия, поскольку вы, возможно, уже догадались, что я имел самонадеянность полюбить вас. Говорю вам это, словно кладу венок на могилу.

- Я еще не мертва, месье де Берни. И пока я жива, вы имеете определенные права на меня. Только сегодня вы рисковали жизнью ради меня. Не думайте, что я не поняла этого. То, что сказал этот отвратительный сэр Генри, было правдой. Вы убили Лича и смотрели смерти в лицо для того, чтобы гарантировать мне спасение в любом случае.

- Это был мой долг.

- В отношении меня? - Она повернулась к нему и подняла на него глаза.

- В отношении себя. Чести. Достоинства.

- Честь? Достоинство? У пирата! - Она рассмеялась сквозь слезы. - Вы говорите о своей любви, как о самонадеянности. Ну а если я не считаю ее самонадеянностью? Что тогда?

- Тогда? Ну, тогда - мой бог! - вы сошли с ума.

- А если я согласна быть сумасшедшей? Сознательно, преднамеренно быть сумасшедшей! Будете ли вы мне противоречить?

Его загорелое лицо стало серьезным и немного упрямым. Он торжественно покачал головой.

- Вы пытаете меня очень сильным искушением, - прошептал он.

Она встала и прижалась к нему.

- Вы можете положить конец пытке, отдавшись искушению.

- А потом? - спросил он ее. - Если бы мы поженились, ваш мир...

Она закрыла ему рот рукой.

- Если мы поженимся, мой мир станет и твоим, и в нем мы оба найдем счастье.

- Я страшно рад сделать это, - сказал он, обнимая ее.

К О Н Е Ц

ОБ АВТОРЕ

Рафаэль Сабатини, итальянец по отцу и англичанин по матери родился в 1875 году в маленьком итальянском городке Ези. В этом городке прошли детство и юность писателя. Здесь все напоминало обстановку средневековья: маленькие улочки с тавернами, древние соборы, заброшенные палаццо, средневековые городские стены.

Родители Сабатини были оперными певцами и постоянно переезжали из страны в страну по всей Европе. Вместе с ними путешествовал и маленький Рафаэль - будущий писатель. В школе он учился в Швейцарии, в колледже - в Португалии, а трудовую деятельность начал в Лондоне, надеясь сделать карьеру в бизнесе. Знание нескольких языков помогло ему получить должность в солидной фирме по ведению иностранной переписки. Однако такая работа ему вскоре надоела и романтическая натура склонила его к журналистской деятельности. Он становится штатным сотрудником журнала «Ливерпульский Меркурий», где и публикует свои первые рассказы. В девяностые годы выходят в свет его первые романы. Так итальянец по происхождению Р.Сабатини стал английским писателем.

Пробудившийся в детстве интерес к истории полностью захватил Р.Сабатини и стал предметом его профессионального интереса. Даже места жительства Сабатини выбирает знаменитые своим историческим прошлым.

По имеющимся сведениям Сабатини продолжительное время проживал на юго-западе Англии на берегу реки Уай. Окружающая местность славилась не только замечательным видом, но и тем, что здесь, на границе Англии и Уэльса, все было насыщено историей. На северном берегу реки в далеком прошлом основывались крепостные поселения саксов для отражения набегов непокорных валийцев. В центральном городе графства сохранились памятники X века и многие строения XVII века, дававшие яркое представление об Англии того времени, которое особенно интересовало его.

Наряду с изучением истории, Сабатини, конечно, много пишет. В своих рассказах он, за редким исключением, обращается к реальной истории и. даже в предисловии к одной из своих книг заверяет о «твердом намерении скурпулезно придерживаться подлинных, засвидетельствованных фактов».

В исторических романах, тем более приключенческого характера, правда и авторский вымысел могут находиться в самых разных соотношениях. По мнению самого Сабатини, автор вправе создавать сюжет произведения не только на подлинных событиях, но и на определенной доле вымысла художника. Такие сюжеты пронизывают почти все произведения Сабатини - «Черный Лебедь», «Рыцарь таверны», «Одиссея капитана Блада», «Капитан Блад возвращается», «Хроника капитана Блада», «Удачи капитана Блада».

В них Сабатини рассказывал о событиях XVII века, характерных для Великобритании того времени.

В своих произведениях Сабатини не проповедует такие приемы «сенсационной» литературы как тайны и насилия. Лязг мечей и запах пороха, морские сражения, разрушения и ограбления портовых городов, гибель людей в сражениях неизменно присутствуют в его произведениях, но в них нет упоения насилием, жестокостью, сенсационностью, столь характерного для его современников западного приключенческого романа.