Я прошел через ворота и присвистнул. Действительно, город был полностью мертвым. Улицы заполонили тараканы и крысы. На дорогах валялись смердящие недельные трупы и обломки домов, а сами строения превратились в полыхающие руины.

- Веселенькая вечеринка. А меня, как всегда, не позвали…

Приготовив кинжал, я быстрым шагом двинулся к центральной площади, надеясь, что найду ее там. Перешагивая через останки женщин, детей и мужчин я брел вперед и старался держаться у всех на виду, чтобы меня заметили. Вдруг остался кто живой, или Ольха по своей глупости вернулась обратно?

Но чаще всего я натыкался на трупы. Причем настолько кровожадные, что они продолжали кидаться на меня даже с отрубленными конечностями, и, в конце концов, мне пришлось сжигать их клацающие челюстями головы в ближайших кострах.

- Господин? – внезапно окликнули меня сзади.

Я резко обернулся и увидел в трех шагах от себя портниху, сжимающую в руках сверток одежды, прикрытый серой парусиной. Ее платье покрылось копотью, волосы разметались, и половина из них попросту падала от одного лишь порыва ветра. Глаза запали. Губы потрескались. Они стали кроваво-красными, обнажая кривые желтые зубы. Но она, похоже, в зеркале себя еще не видела.

- Ваш заказ готов.

- Спасибо.

Я принял у нее сверток и сразу же вонзил в глотку железный кинжал. Вообще удивительно, она была как живой, но я же видел, что она уже мертва неделю, не меньше.

Убедившись, что ее тело рассыпалось на части (именно на части, а не в прах), я одернул край парусины и хмыкнул. Отличная работа. Даже не скажешь, что ее делали мертвяки. Однако девчонка смылась, и мне предстояло ее найти и забрать свой чертов пистолет, так что я сразу же спрятал сверток под ближайшим упавшим деревом.

Я остановился. Одновременно из всех переулков стали наплывать волны мертвецов. Они окружили меня, но нападать не спешили, будто чего-то ожидая, а у меня тем временем ужасно тряслись коленки.

В воздухе пахло гарью и отбросами. Под ногами хрустели куски сажи и еще тлеющие угольки, и падальщики, летающие над нами, не внушали мне никакого оптимизма. Похоже, я попал.

- А где же ваша честь, дорогие мои? – притворно возмутился я, оглядывая серые кровожадные морды оживленцев. – Три десятка на одного? Смотрите, зачтется вам это на страшном суде…

Зря я это ляпнул. Потому что в следующий миг они как с цепи сорвались: все как один ринулись прямо на меня, а кое-кто даже умудрился прихватить с собой увесистые дубинки, натыканные гвоздями с мой средний палец, и острые кухонные ножи.

Тяжелая артиллерия, значит. Ну, ладно, сами напросились.

Я убрал клинок и достал свою флягу, в которой на донышке все еще плескалось немного жидкости (благо, интерес Ольхи к моим вещам на этом закончился, ну, или она просто не любит хороший коньяк).

Я откупорил флягу. Одним махом вылил все на свои руки, растер и тут же сунул ладони в ближайший огонь. Ноздри тут же защипало запахом жженой плоти, но я, преодолевая боль, пробормотал под нос несколько замысловатых гортанных слов и дотронулся до ближайшего мертвеца. Того тут же охватило красное пламя, и он в ту же секунду обратился в прах.

- Ха! Ну и кто тут у нас теперь папочка?

Я выставил руки перед собой, усмехаясь: никто дальше идти не осмелился.

- Вот так. Стоим тут и не рыпаемся, ясно? Не родился еще тот человек, который сможет меня перехитр…

В следующий миг опора вдруг ушла из-под моих ноги, и я свалился в ближайший канализационный люк, который так и не заметил, отступая спиной вперед.

- Твою ж мать! – воскликнул я, когда огонь потух, и побежал прочь, спиной ощущая крики мертвецов, учуявших добычу. – Ай-ай-ай-ай!

Внезапно из туннеля справа высунулась черная когтистая рука. Она размахнулась. Остановиться я уже не успевал.

***

Очнулся я от того, что меня куда-то тащили, как игрушку бумкая головой о камни.

Я разлепил глаза и увидел, что моя правая нога находится полностью во владениях какого-то болотного хмыря размером с приличного бурого медведя. Черный и склизкий, он тащил меня по коридорам канализации вперед, и каждый шаг его плоской ласты отдавался болью в моем позвоночнике.

Нет, пора заканчивать это безобразие!

Я достал серп – конечно, против него он бесполезен, но кинжалом я попросту до его ног не дотянусь. Я резко выдохнул. Привстал, коротко провел острым лезвием справа налево.

Хмырь тихо рыкнул. Он вдруг завалился на бок и грохнулся на пол. И замер.

Я нахмурился. Еще никогда мне не доставались такие легкие противники, и я, несомненно, был этому рад, если бы не зарекался больше никогда не радоваться раньше времени. Как оказалось, не зря.

Его огромная иссиня-черная туша внезапно распалась на десятки мелких пузатых монстров размером с мою ногу, и они в одну секунду расползлись в разные стороны, скрываясь в полутьме канализации. Без сомнений, они еще ко мне наведаются, вот только не сейчас. Я вообще сам был в шоке: такого чуда я не встречал с тех дней, когда стал обучаться у наставника. Чтоб хмырь, да распался! Скорее женщина, которую я люблю, сделает первый шаг.

Короче, и не хмырь это вовсе, а какая-то шваль из нижних.

Ну, зато мертвяки меня больше не преследуют. Видимо, излишняя влажность противопоказана их разлагающимся трупам.

Я снова убрал серп и достал железный кинжал, гадая, куда же он меня хотел утащить. С одной стороны, переться в его логово глупо и тупо, но с другой, там может быть то, что я ищу.

Сплюнув, я свернул направо (именно оттуда шел странный манящий запах). Знаю, в прошлый раз с этой ведьмой я тоже навернулся, но сейчас в воздухе витало нечто другое… Пахло силой.

Ровно через десять шагов я наткнулся на тело мужчины, лежащее в кучке дерьма.

Я пригляделся. На вид ему было лет тридцать. Жесткие светлые волосы, густые брови и глубоко посаженные закрытые глаза. Веки дрожат, но поднять их у него не получается.

По форме он напоминал кирпич. Ну, то есть цельный прямоугольный торс, обросший мышцами как труп мухами, две длиннющие руки размером с приличные бревна, и накаченные немного коротковатые ноги, напоминающие больше обрубленные фонарные столбы из чугуна.

Я протянул руку к его ножнам и двумя пальцами вытащил за рукоять широкий железный кинжал, тихо присвистнув. Нашего полку прибыло.

- М-м-м, - промычал мужичок, из последних сил хватая меня за руку и пытаясь вырвать нож.

- Тише, тише, друг, - я оставил его оружие ему. – Я свой, не ссы. Давно ты тут?

- День, два, - он поморщился. Странно, но его голос на удивление оставался сильным и громким, и меня завораживало могущество, исходящее от проводника. – А ты?

- День. Давно узнал, что город мертвый?

- Только что. Услышал, как бьют пушки, и кинулся помогать. А тут эти твари повсюду. Зря один сунулся, - он силился подняться, и я ему помог. – Как твое имя?

- Йен.

Он коротко кивнул и взял кинжал в правую руку.

- Геральд.

- Ну-с, Геральд, есть идеи, что за чертовщина творится с этим проклятым городком?

Конечно, я знал, но все же стоило выяснить и то, что знает он. Информация никогда не бывает лишней, это непреложный закон.

- Без понятия.

- Ясно.

Он внезапно замер. Его руки потянулись к моей шее, но только скользнули вниз, и Геральд, закатывая глаза, медленно сполз обратно на пол, а лужа крови под ним медленно начинала растекаться.

Я провернул кинжал в его мозгу и медленно вытащил из раны. Руки дрожали от нетерпения, со лба лил пот. Я отложил клинок в сторону, достал костяной нож и провел острием от грудной клетки до паха, разрезая одежду и плоть и раскрывая еще теплые внутренности, от которых шел пар.

Оторвав клок чистой ткани от его рубахи, я положил его на колени и приступил к делу.

Главное, никаких лишних повреждений, иначе все пойдет прахом. И не надо тут отворачиваться и кричать на всю улицу, какой я такой злой и отвратительный! Каждый выживает так, как может, а в своем случае жить я хочу очень. Тем более мне нужны силы: просто так я эту тварь не убью.