— Все сейчас только и шушукаются о том, что же случилось у начальницы, если она начала рвать, метать и сносить головы. Из-за Андрея все это?

— Да при чем тут Андрей? Они бестолковые. Давно пора было прекратить все это, а я жалела их… У Тони ребенок, ее увольнять пока не буду… У Валеры отец инвалид… У Антона… Да что тут говорить, Жень, сама все знаешь… Надоело платить им деньги, а самой разруливать всё. Я же для Хитущенко проект сама, всю ночь делала… Чувствую, что и основной рекламой придется заняться самой.

— Ой, Полька… Сложно тебе. А что там папа по найму ваш? Понравился Ульке?

На губах появилась улыбка. Женя еще главного не знала — о споре Субботина с каким-то мужиком, но Поля сплетничать не любила и решила оставить это при себе. Она шумно выдохнула и пожала плечами.

— Пока рано что-то говорить.

На самом деле она знала, что Уля в восторге от мужчины. Он ей понравился, потому что весь вечер после знакомства с ним твердила, что он интересный, и с ним будет здорово играть.

— Полина Витальевна, к вам мужчина без записи, сказал, что не намерен спрашивать разрешения! — послышался испуганный голос секретарши в динамиках.

Едва подняв взгляд, Поля заметила в дверях Егорова. Мужчина стоял с букетом красных роз и смотрел на нее. Его идеально выглаженная белая рубашка расстегнута на две верхние пуговицы и обнажает медальон, висящий на груди. Волевой подбородок приподнят, как всегда, глаза прожигают желанием и страстью, отчего стало не по себе. Грудная клетка вздымалась слишком быстро, выдавая волнение, что несколько странно для столь спокойного мужчины, коим он является.

— Я, наверное, пойду, — заволновалась Женя, с любопытством глядя на мужчину, отношения с которым никому известны не были. — Поговорим позже, — сощурила она глаза, пытаясь дать понять — ты еще мне все расскажешь о вас, причем с самого начала.

Поля кивнула и перевела взгляд на Егорова. Едва они остались наедине, мужчина приблизился и протянул букет.

— Спасибо. Впервые даришь цветы сам, — улыбнулась, принимая их и втягивая в себя приятный аромат.

— Поль, надоело мне бегать. Я определился, — в его серых глазах не было и капли сомнения. Взъерошив пятерней свои коротко стриженные русые волосы, чуть тронутые сединой, глубоко вдохнул, достал из кармана футляр с кольцом и протянул. — Выходи за меня замуж. Я развелся…

Сердце стало бешено биться в груди. Это кольцо стоило приличных денег, тысяч триста, не меньше. Такие дорогие подарки принимать от мужчин Поля не привыкла, но и отказываться не спешила. Она достала кольцо из красной бархатной коробочки и надела на безымянный палец, оценивая, как оно будет смотреться на руке, а затем подняла взгляд на Егорова.

— Вань, у меня же есть время подумать?

Поля находилась в замешательстве, она не знала, как поступить — согласиться или сразу ответить отказом. Она раньше не планировала переходить с мужчиной на новый уровень отношений, хоть и понимала, что тот идеально подходит на роль мужа и отца.

— Конечно! Но пока ты будешь думать, прошу не отталкивай меня. Я скучал…

Егоров уперся руками в спинку кресла, подкатив его к стене, и начал покрывать шею Поли поцелуями, дразня и заставляя сдаться. Обвив его шею руками, прикрыла глаза, отдаваясь этой ласке, стараясь выкинуть образ нахального Субботина из головы.

— Полина Витальевна, у меня идея по поводу баннера! — послышался звонкий голос дизайнера.

Егоров отпрянул, издав недовольный рык, а Поля постаралась за секунды стать ледяной королевой, которой ее привыкли видеть.

— Во-первых, мой кабинет не проходной двор, нужно стучать! — отчеканила она.

— Во-вторых, давайте свой проект.

Девушка дрожащей рукой протянула наброски. Мельком посмотрев на них, Поля уже поняла, что все повторяется… Как всегда. Она закатила глаза.

— Идите, работайте, над макетом дальше! — прошипела сквозь зубы. — Еще один штамп, и я вас уволю…

Нижняя губа девушки начала дрожать, она развернулась и поспешила выйти. Егоров сделал шаг к Поле и взял ее за руку.

— Поехали в отель? Я хочу, чтобы ты и со мной была такая строгая…

— Нет! — ответила холодным голосом, хоть и понимала, что физическое напряжение снять с Егоровым могла бы, возможно, это помогло бы. — Я поеду домой и посплю… А дальше будет видно. Спасибо, Вань, за кольцо… и за цветы… Но я, правда, так сильно устала, что сейчас не смогу…

Мужчина кивнул. Он не настаивал, что, без сомнений, радовало. И Поля находилась в шаге от того, чтобы ответить согласием на его предложение.

Павел понял, как сильно он просчитался, когда заспанная малышка с растрепанными косичками сбежала от бабушки, чтобы поскорее найти его и начать играть. Ее искренняя вера в то, что они друзья вбивала в руки гвозди, заставляя осознавать тот факт, что дальше нянек ему не уйти. Если не сейчас, то уже потом вряд ли получится.

— Что за бабайка пришла сюда? — деланно испугался Павел.

— Не надо! Я не верю в бабаек. их не существует, — вздернула подбородок Уля и улыбнулась. В эту секунду она была чертовски похожа на свою мать: такая же красивая и независимая.

— Твоя бабушка знает, что ты уже проснулась? — шепотом спросил, присаживаясь на корточки.

Девочка отрицательно помотала головой, а в ее взгляде читался озорной блеск.

— Тогда давай сделаем ей сюрприз: заплетём косы снова, словно ты и не спала?

— А ты разве умеешь? — с недоверием покосилась Уля и поджала губы.

— Я-то? Еще как умею!

Воспоминания захлестнули новой волной. На плечах Павла приятным грузом всегда была ответственность за младшую сестру. Мать рано уходила на работу и поздно возвращалась домой, чтобы прокормить семью. Она научила Павла следить за домом и сестрой. В свои десять он уже отлично справлялся с мытьем посуды, чисткой картошки и плетением кос любимой сестрички. В садике девчонки завидовать начали и говорить, что прически у нее самые очаровательные… Поджав губы, постарался перестать думать о том, что уже прошло и никогда не вернется. Теперь сестра была самостоятельной девушкой, выскочившей замуж за какого-то богатого хмыря, запретившего ей знаться с семьей.

— Не врешь? — переспросила Уля, глядя прямо в глаза. Судя по немного раздраженной интонации, сделала это уже второй раз.

— Не вру, вот только нам предстоит сложнейшая задача — операция «добытчики». Нужно отыскать расческу…

— Я знаю, где она, — шепнула Уля. — Отвлеки бабушку — она на кухне печет оладьи, а я пробегу в комнату.

Она была гением. Эта девочка не переставала удивлять. Такое мышление в четыре года. Видно было сразу, что мама занимается со своим ребенком. И на душе еще поганее стало от того, что хотел такую женщину использовать, как презерватив, выкинув потом из своей жизни. Рука потянулась к кармашку на джинсах, где лежал телефон — позвонить Стасу и отменить все. Плевать, что она обещала подыграть. Хотелось сказать, что не будет ничего делать, признать свое поражение впервые. Сделать что-то хорошее, чтобы не чувствовать себя дерьмом рядом с таким светлым маленьким человечком.

— Поможешь?

Решив, что поговорит с другом позже, он все-таки перевел все внимание на Ульяну.

— Помогу. Начинаем операцию.

Уля кивнула. Она была такая забавная. С такой широкой улыбкой на лице чем-то напоминала утенка, который в итоге вырастет прекрасным лебедем и сведет с ума не одного мужчину.

Выйдя из библиотеки первым, Павел направился в сторону кухни, решив всерьез отвлечь бабушку девочки, играя в шпионов-воров, хоть это был дурной пример для ребенка.

«Она девочка умная, понимает где игра, а где жизнь», — успокоил себя, входя на кухню.

— Божественный аромат, — произнес, втягивая в себя праздничный запах детства — оладий с малиновым вареньем.

— Ох! Павел, а вы меня испугали, — вздохнула Людмила Георгиевна.

— Ну что же так? Простите меня, бога ради! Я просто шел на этот чудесный аромат и… Не думал, что вы не услышите.

Заметив, что Уля пробежала мимо дверного проема, показал ей класс большим пальцем и продолжил отвлекать хозяйку дома, рассказывая, как обожал малиновое варенье и один раз, когда случайно разбил банку, долго плакал, хоть мама не отругала его.

Маленькая принцесса в этот момент успела отыскать расческу и скользнуть в сторону библиотеки.

— Мне так жаль вашу маму, Павел, — смахнула слезу Людмила Георгиевна.

— Мне тоже, но жизнь, она суровая штука, — кивнул и пожал плечами: — Я, пожалуй, пойду в зал и дождусь Ульяшу там.

— Конечно-конечно. Я уже скоро пойду будить её, только оладушки дожарю.

Павел кивнул и скрылся в коридоре. Он ничуть не жалел, что впустил кого-то к себе в душу впервые за долгое время, потому что мать Снежной королевы казалась прекрасным человеком.

Поля пыталась убедить себя, что все в порядке, но груз этого камушка, красующегося на колечке, давил, тянул вниз, словно камень, надетый на шею человека, которого кидают в озеро. Это был слишком дорогой подарок и удовольствия он не доставлял, напротив, стало как-то мерзко оттого, что приняла его.

Заехав во двор, заглушила машину и еще раз посмотрела на безымянный палец. Красивое кольцо, но, скорее всего, даже не сам Егоров выбирал его — назвал секретарше размер, сумму в пределах которой стоит ориентироваться… И всё. Наверняка он даже не сказал, что покупает его, чтобы сделать предложение своей любовнице, вдруг она такая-сякая возьмет да и откажет. Губы тронула горькая ухмылка.

Союз с Егоровым мог стать выгодным для обоих. И Поля даже подумывала о том, что мужчина будет хорошим отцом для Ульяши, но она обманывала себя. Иван никогда не станет примерным семьянином, он будет жить на работе и лишь изредка появляться дома, потому что он такой. Люди в его возрасте уже, как правило, не меняются. Бывают редкие исключения, но Егоров к таким не относился. Он за свой бизнес мать родную мог бы продать.