— Нужно вернуться. Мы поговорим больше на вечеринке.

Я кивнул и прошёл к своему месту.

Вторая половина шоу прошла даже лучше, чем первая; словно во время первого она накапливала свою уверенность для второго акта. Когда шоу закончилось, все заторопились в ресторан. Не хотели ничего упустить, застряв в театре.

Я ждал Елену в задней части возле гримерки. Настала моя очередь нервничать, поэтому я ходил взад и вперёд под дверью. Примерно через пятнадцать минут та распахнулась, явив Елену в синем, словно сапфир, коктейльном платье без бретелек. От этого цвета её кожа блестела здоровьем.

— Привет, — сказала она с лёгкой застенчивостью.

Желая забрать страх, я быстро обнял её.

— Ты была невероятной! Никогда не видел ничего подобного.

Румянец окрасил её щёки.

— Я так рада, что тебе понравилось.

— Очень! — Взяв Елену за руку, я повёл её в переднюю часть театра и вниз по ступенькам, всё время рассказывая о моих любимых моментах.

Когда мы остановились возле фонтана через улицу, она растерянно огляделась.

— Есть нечто, что я хочу тебе сказать, — начал я, и Елена кивнула, усаживаясь на край и пялясь на блестящие на дне монетки. Занимая место рядом с ней, я приподнял пальцем её подбородок, чтобы она встретилась со мной взглядом, и заправил небольшую прядь волос за ухо. — Елена, я помню, как сказал тебе, что ты можешь оставаться со мной до тех пор, пока тебе нужна будет помощь, чтобы стать на ноги.

Она с трудом сглотнула.

— Да.

— Я больше этого не хочу.

Её глаза мгновенно наполнились слезами, она попыталась встать и уйти, но я взял её за руку и остановил, призывая сесть обратно.

— Это прозвучало неправильно. Пожалуйста, останься и послушай. — Мне было противно от самого себя. Ни разу в жизни у меня не было проблем при разговоре с женщинами, но сейчас я звучал как идиот, у которого язык в заднице. — Я пытаюсь сказать, что не хочу, чтобы ты уходила. Даже когда ты станешь на ноги, я хочу, чтобы ты осталась и была моей. — Её глаза расширились, и я заметил, как она напряглась всем телом. — Я люблю тебя, Елена.

Глава 25.

Елена

— Что?

Мой голос прозвучал едва ли слышно: настолько слабо, что я сама засомневалась, услышал ли он меня или нет. Неужели Эштон только что сказал, что любит меня? Мне вспомнились кусочки разговора с Миллером, который у нас состоялся несколько недель назад.

«Он уже влюбился в тебя».

— Я влюблён в тебя, Елена, — сказал он, его взгляд не отрывался от меня.

Слова испугали и взбудоражили одновременно. Это были те слова, что я жаждала услышать из уст Эштона, но знала, что не могу ответить ему тем же. Даже если он проявлял ко мне лишь заботу и сочувствие, глубоко похороненный во мне страх быть отвергнутой по-прежнему мучил. Как бы я ни желала этих слов, ни одно не скатилось с моего языка. Я не знала, что сказать.

Хотела ли я остаться с Эштоном? Больше всего. Но будет ли он всё ещё хотеть меня, если я не смогу произнести эти три коротких слова? Был только один способ выяснить. Я устала жить в страхе.

— Я хочу остаться с тобой больше, чем ты можешь себе представить… но мне надо больше времени.

Его пальцы накрыли мои губы.

— Ты не должна отвечать. В твоём распоряжении столько времени, сколько тебе понадобится.

Обхватив моё лицо руками, Эштон приблизил свои губы к моим для страстного поцелуя. Нежные, медленные движения были предназначены для того, чтобы поделиться друг другом этим моментом, а не разделить страсть. Когда его язык скользнул по моим губам, исследуя каждый дюйм, я застонала. Там, на краю фонтана, я не обращала внимания на мир вокруг нас. Единственное, что имело значение, это Эштон и счастье, принесённое им в мою жизнь.

Наши губы разомкнулись, уголки его рта приподнялись в улыбке. Он встал и протянул руку.

— Пошли. Предполагаю, что должен тебе ужин.

— Должен, — я подмигнула и вложила свою руку в его.

На пути к машине я заметила, что плечи Эштона расслаблены. Даже его дыхание казалось мене обременённым.

Взглянула на него, когда он выехал на дорогу.

— Эштон?

Он сжал мою руку и переплёл наши пальцы, поднеся мою ладонь к губам.

— Да?

— Ты боялся попросить меня остаться? Я заметила, что ты кажешься более расслабленным сейчас, когда сказал об этом.

Он ухмыльнулся.

— Немного. Не думал, что ты скажешь мне «нет», но после того, через что ты прошла, не был уверен. Плюс, хотел найти идеальное время, чтобы признаться тебе.

— Мне не нужно идеальное время. Мне нужен ты.

— Ты, возможно, не нуждаешься в идеальном времени, но заслужила его.

— Спасибо. И я…

Он снова прервал меня.

— Нет, ты пока не готова. Я могу подождать.

Мы подъехали к «La Tratoria». Каждый раз, когда я видела это место, оно поражало меня элегантностью.

— Особенный ужин для двоих?

— Что-то вроде того.

Он выскочил из машины и открыл мою дверь прежде, чем я успела расстегнуть ремень безопасности. Мы вошли в ресторан рука об руку, и ощущение — когда тебя держит мужчина, который нежно лелеет и любил тебя — было приятным. Я чувствовала себя странно от одной мысли об этом. Мужчина, державший мою ладонь, был влюблён… в меня. В моей груди поднималось чувство гордости, которого я никогда не испытывала. Ощущение было восхитительное, такое, что я знала, мне никогда не надоест.

Когда мы миновали главный зал, я смутилась. Мы всегда сидели за одним и тем же столиком, когда ужинали здесь, и, естественно, я предполагала, что мы сядем там же. Я не задавала вопросов о том, куда он меня ведёт. Когда мы подошли к двери в дальний зал, Эштон торжественно открыл её. Мы вошли в комнату, и я замерла.

Мои родители.

Мои родители.

О, Боже мой.

Воздух покинул мои лёгкие со свистом, а рукой, которую не держал Эштон, я прикрыла рот. Мои колени подогнулись, и я почувствовала, как он подошёл ближе, зная, что если бы он меня не удерживал, я давно была бы на полу. Я не видела их так долго, хотя казалось, что только вчера мы были вместе. Волосы у мамы стали короче, глаза более уставшие, но она была всё ещё та женщина, которая дула на мои порезы и ссадины, рассказывала мне о мальчишках и помогала завить волосы на выпускной вечер. Папа немного поседел, но седина ему шла. Он поправился, но его улыбка осталась прежней. Я любила эту улыбку почти так же сильно, как любила отца.

Мама подбежала ко мне в слезах и стиснула в крепких объятиях. Задняя стенка моего горла горела от попыток сдержать эмоции, но это было невозможно, и слёзы покатились по щекам. Эштон тихо вышел, давая мне побыть наедине с мамой и папой.

Мама откинула голову назад, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Ты была удивительной сегодня, Лейни. Мы тобой очень гордимся.

Она снова притянула меня в объятия, зарывшись лицом в мою шею, и к её рукам вокруг меня присоединились руки папы.

— Я так счастлив, что мы смогли увидеть твой дебют.

— Как? Когда? Боже, я не могу поверить, что вы здесь, — визжала я, когда в конце концов высвободилась из их объятий, мой взгляд метался между ними.

Улыбка мамы меня согрела.

— Эштон позвонил нам и спросил, хотим ли мы приехать.

— Но вы не можете позволить себе приехать сюда только на выходные. Я в восторге, что вы здесь, но вы не должны были этого делать.

— Не волнуйся, куколка, Эштон взял все расходы на себя.

Моя рука взлетела к груди.

— На себя?

Я поискала Эштона в комнате. Не знала, вернулся ли он, но хотела, чтобы он знал, как я ему благодарна. Прежде, чем смогла найти его взглядом, папа взял меня за плечи и повернул лицом к себе.

— Ты нашла себе отличного мужчину. Я рад видеть тебя такой счастливой.

— Эштон делает меня счастливее, чем я когда-либо была.

— Это всё, чего мы могли желать.

Постукивание по плечу заставило меня повернуться.

— Ты была изумительна, — выказала чувства миссис Хоуз

— Большое вам спасибо, миссис Хоуз. — Она приподняла брови в ожидании. — Простите. Фейт.

— Так лучше, — улыбнулась мама Эштона. — Я в таком предвкушении снова увидеть твоё выступление на следующей недели.

— Вы снова придёте?

— Безусловно!

Мистер Хоуз вышел из-за спины своей жены, опустив руки на её плечи.

— Не пытайся удержать её. Она не пропустит этого, — он обнял меня. — Ты была превосходна.

— Она и правда была, не так ли? — Эштон обнял меня за талию, крепко притянув к себе.

— На кухне уже всё готово и подадут ужин, как только мы займём наши места.

Все двинулись в обеденный зал, но я задержалась. Не желая затягивать начало ужина, я не стала разливаться в словах. Просто нежно поцеловала уголок его рта и произнесла:

— Спасибо… огромное.

И затем я направилась поужинать со всей своей семьёй.

* * *

Ужин прошёл под покровом прекрасной беседы и торжества. Это было больше, чем я когда-либо могла попросить, и я сказала об этом Эштону, когда мы возвращались домой.

— До сих пор не могу поверить, что ты оплатил моим родителям перелёт и проживание.

Он поднял наши сплетённые руки к губам.

— Разве ты ещё не поняла, что я сделаю всё ради твоего счастья?

— Приходило в голову пару раз, — рассмеялась я.

— Не прекращай дерзить, и я обещаю, ты заплатишь за это.

— О, правда, — сказала я, пытаясь подбить его. Словно у него на самом деле хватит самоконтроля, чтобы сдержаться и не заставить меня заплатить.

Когда мы припарковались в гараже, Эштон вышел из машины, открыл мою дверь и помог мне выбраться, перебросив через плечо, как мешок с картошкой. Я извивалась, но ничего не могла сделать.

— Поставь меня, Эштон, — я старалась сказать сурово, но хихиканье меня выдало.

Всё ещё пытаясь извиваться, я резко взвизгнула, когда его рука ударила меня по заднице. Тепло обдало мой центр. Всё, о чём я могла думать, это он, зажатый между моими бёдрами. Пока мы поднимались по лестнице, его рука во второй раз опустилась на мою задницу. На третий я простонала — Эштон на сто процентов знал, что со мной делал.

Когда мы добрались до спальни, Эштон позволил мне соскользнуть по его телу, и тут же, стоило моим ногам коснуться пола, схватил подол моего платья и потянул вверх, снимая его через голову. Моё белье последовало за ним. Затем рот Эштона оказался на моём и, когда он опустил меня на кровать, все осознанные мысли покинули мою голову. Правой рукой он водил вверх и вниз по моему боку, лаская, но затем скользнул по руке к запястью и удержал на месте, что-то прохладное и кожаное обернулось вокруг него.