Глава 13

POV Жаки

— Где она, чёрт возьми?! Если он что-то с ней сделал, я клянусь, что разорву его в клочья, к чёртовой бабушке! Жаки!

Я нахожусь на кухне Николаса, точнее сижу на столешнице. Мои руки судорожно сжимают края. Николас слишком близко. Он сжимает мое лицо своими ладонями так нежно, что я во-вот капитулирую.

Николас уже попытался меня поцеловать, но я вовремя повернула лицо, чтобы его губы прошлись по моей щеке.

Боже, его прикосновения вызывают во мне не те эмоции. Он должен быть мне противен, но кардинальные перемены в его поведении сбивают с толку. Я не могу адекватно реагировать. На враждебность Николаса легче отвечать ненавистью. Но вот как отвечать на внезапное дружелюбие?

Его взгляд больше не наполнен враждой ко мне — это пугает даже больше, чем сама ненависть. Я привыкла к ней. Привыкла быть приведением для всех, особенно для него. Сейчас я вижу того Ника, который улыбался мне на уроке химии.

Нет! Это не он! Того Ника просто не существовало! Никогда!

Я сжимаю столешницу ещё сильнее. Я понимаю, что он что-то хочет от меня. Возможно, Яна права, и он хочет меня, но что ему мешает взять это? Разве моё нежелание может быть помехой для такого человека, как он?

Голос Яны — Божье спасение. Или наказание. Смотря как посмотреть.

— Жаки! Ты здесь?!

Она врывается на кухню, как маленькая торпеда. Правда, очень шумная. В висках заломило. Блин, тише, пожалуйста.

На ней короткое шифоновое платье. Волосы растрепаны, словно она бежала. Яна не одна. Следом за ней на кухню входит Маркус.

Николас продолжает удерживать меня: его руки греют мои щеки.

— Отойди от неё!

Яна оказывается рядом. Кажется, она готова силой оттащить от меня Николаса. Я бы посмотрела на это. Николас на целую голову выше Яны и намного больше в объеме. Но Маркус отодвигает её назад, держа за талию.

Николас отпускает меня, но не отходит.

— Жаки, детка, ты в порядке?!

По-прежнему очень громко. Николас скрещивает руки на голом торсе.

У Маркуса такой вид, будто его только что подняли с постели, но не разбудили. Что, по-видимому, недалеко от истины. Он смотрел на все абсолютно безразлично. Я даже не удивилась.

Яна же была вне себя. Её глаза так сверкали, что, казалось, могли превратить Николаса в пепел.

— Если ОН, — Яна указала пальцем на Николаса, — что-то тебе сделал, то я…

— Господи, женщина, — Николас запустил руку в свои волосы, — ты можешь заткнуться?

— Марк сказал, что вам необходимо поговорить, и потом ты отвезёшь её домой. Я согласилась на это. Вам действительно было, что обсудить.

Она резко дернулась. Маркус отпустил её. Яна подошла к Николасу.

— Но он не говорил, что отвезёшь ты её к себе домой!

Яна ткнула пальцем в грудь Николаса. Он опешил от такой смелости и наглости. Его брови взлетели вверх, глядя, как её красный ноготок упёрся в его голую грудь. Готова поспорить на что угодно, так с ним ещё не обращались. Николас отодвинул её руку в сторону.

— Марк, сделай одолжение, убери её от меня.

Маркус не сдвинулся с места. Но в его взгляде появилась некая заинтересованность. Казалось, что происходящее начинает его забавлять. Николас по-прежнему загораживал меня своим телом.

— С чего это ты решил, что можешь вот так вот просто привозить сюда Жаки?

Теперь Николаса эта ситуация и раздражала, и веселила. Яна с раскрасневшимися щеками, раздувшимися ноздрями и сверкающими глаза выглядела потрясающе — маленькая разгневанная фурия.

Я прислонила голову к шкафчику, висящему позади меня. Голова трещала, желудок странно сжимался.

— Жаки! Почему ты молчишь? Что тебе сделал этот самовлюблённый идиот?

— Маркус, неужели ты не в состоянии справиться со своей женщиной?

Николас начал злиться. Но Яна даже глазом не повела. Эта девушка что-то пьет, чтобы быть такой яркой, смелой, наглой, острой на язычок? И можно было бы ещё перечислять, если бы не моё состояние.

— Надеюсь, что секс с ней действительно хорош, иначе как её вообще можно терпеть?

— Да как ты смеешь? — Крик Яны, должно быть, взорвал мой мозг.

Маркус схватил её за плечи и притянул к себе.

— Ник, это тебя не касается.

Не видела, чтобы он когда-нибудь кого-то защищал. Его вечная мина, типа «а мне всё пофиг», на миг сменилась раздражением и чем-то еще. Ну, знаете… когда самец защищает свою самку…

— Да? А твою маленькую подружку не должно касаться, что происходит в моём доме!

— Она моя подруга! А ты — тот мерзавец, что чуть не угробил её! Вчера я действительно думала, что вам есть о чем поговорить. Но сейчас, при свете дня, я как-то по-другому вижу эту ситуацию. Ты можешь снова втоптать её в грязь. И на этот раз, её уже, может быть, не успеют спасти!

— Заткнитесь все, — сперва тихо сказала я, — но никто не услышал. — Заткнитесь!

Я прервала Яну, пока она не сказала ещё что-нибудь. Но она права.

Какого чёрта я здесь делаю? Почему сижу на кухне Николаса и позволяю ему меня трогать?

Я чуть не убила себя всего месяц назад. Именно этот человек начал то, что привело меня к тому обрыву.

Мое тело задрожало. Вчера ночью я тоже позволила себе слишком многое. Николас опасно близко подобрался ко мне.

Я слезла со столешницы. Меня немного пошатнуло. Голова раскалывалась. Николас положил руку мне на плечо, видимо, пытаясь придержать меня, но я скинула её.

— Я же сказала — не трогай меня, — я очень раздражена: кровь пульсировала в висках, меня подташнивало. — Яна, прости, не могла бы ты перестать кричать.

— Прости, детка. Что он с тобой сделал?

— Господи, — выдохнул Николас, — у неё просто похмелье. Она отключилась вчера возле машины. Я не повёз её к родителям в таком виде.

— Жаки? — Яна вопросительно подняла бровь. Она уже не пыталась вырваться из рук Маркуса. Просто стояла и смотрела на меня. Крик тоже куда-то исчез.

Я облегчённо вздохнула.

— Да, я вчера, похоже, переборщила немного с алкоголем.

— Рад, что мы разобрались. А теперь почему бы вам не покинуть мой дом?

Я решила сделать это первой. Быстро развернулась и пошагала к выходу. Но Николас преградил мне дорогу.

— Кроме тебя. У меня к тебе есть несколько вопросов.

— Кто сказал, что я собираюсь на них отвечать?

Я гордо вздернула голову. Неужели он думает, что со мной можно так легко играть? Не понравилась игрушка — выбросил, снова захотел поиграть — подобрал. Я больше не играю.

— Яна, ты подкинешь меня?

— Жаки, пожалуйста…

Николас коснулся моего локтя. Я отшатнулась от него.

Пожалуйста? Этот человек смеет о чём-то меня просить? Как это вообще возможно?

Два года назад я просила его о помощи: в его комнате, в школе. Каждый божий день мои глаза взывали к нему. Но он отворачивался, уходил прочь, оставляя меня на растерзание.

— Я тоже тебя просила, помнишь? Я умоляла тебя. И что сделал ты?

Николас молчал. В его глазах я видела… Что это? Раскаяние? Невозможно.

— У меня нет никакого желания разговаривать с тобой. Два года назад твоё молчание многое мне показало. Я не была тебе нужна тогда, так с чего понадобилась сейчас? Что могло измениться? Просто оставь меня в покое.

Я закончила очень тихо. В груди что-то заныло. Николас никогда не оставлял меня равнодушной. Будь то любовь или ненависть, но я всегда к нему что-то испытывала. Даже сейчас мое сердце сжалось.

Я обошла его, но остановилась.

— Будет лучше, если ты снова будешь делать вид, что не видишь меня.

Я не обернулась. Зачем? Имело ли значение, что происходит за моей спиной. Я собиралась оставить прошлое там, где оно должно было быть — позади.

Яна подвезла меня. Мы молчали. Стоило ли что-то говорить? Вчера мы все были немного не в себе. Я уже собиралась выйти из машины, когда вдруг кое-что вспомнила.

— Откуда ты узнала, что меня спасли от смерти?

Яна скривилась. Она убрала руки с руля и сжала их.

— Мистер Палмер рассказал тебе?

— Да, — она говорила непривычно тихо. — После того, как я попыталась с тобой познакомиться, и ты упомянула неизвестную мне печать позора, я спросила у него. Он объяснил мне и сказал, что в нашем городке сейчас есть такая девушка. Оливер тогда сказал лишь, что тебя до такой степени затравили, что ты пыталась покончить с собой.

— Он отговаривал тебя начинать общаться со мной?

— Нет, Оливер сказал, что печать перестанет иметь смысл, только если у тебя появится соратник.

— Так ты поэтому подружилась со мной? Пожалела? Решила помочь бедной девочке?

Моя догадка болью отозвалась в груди. Нежели это всего лишь благотворительность? Дружба с Яной — это самое лучшее, что могло со мной случиться. Она с каждым днём все больше и больше вытягивала меня из этого болота.

— Нет! Нет! Нет! — Яна смотрела на меня широко открытыми глазами. — Мне самой захотелось подружиться с тобой. Я ещё не знала тогда об этой печати. Мне было очень одиноко весь первый месяц, а потом появилась ты. И я подумала, что ты так же одинока и нуждаешься в друге, как и я. Конечно, у тебя всё оказалось намного сложнее, нежели у меня, но мы ведь справляемся.

Я выдохнула. Яна была искренна, сомнений не было. Её глаза блестели, губы слегка подрагивали.

— Но как ты узнала о том, что меня спасли?

— Оливер рассказал.

— Сразу в тот же день?

— Нет, — виновато выдохнула Яна. — Помнишь тот вечер с барбекю. Оливер тогда поймал тебя, чтобы ты не упала, потом ты так странно отшатнулась от него. И эти его взгляды на тебя. В общем, я предположила самое худшее…

— Боже мой, ты же не могла подумать?..

— Да, — кивнула она, — я решила, что у вас какие-то личные отношения. Не обязательно сейчас есть, но могли быть…

— Ты подумала, что я спала с мистером Палмером?!

Это просто не укладывалось в голове. Я и отчим Яны вместе? Какой ужас! Да, он и правда очень привлекательный мужчина, но скорее для моей мамы, чем для меня.

— Прости. — Яна покраснела от корней волос и, наверно, до пят. — Он просто так на тебя смотрел, и потом постоянно спрашивал, в порядке ли ты.

— И что ты сделала?

Зная Яну, я даже не могла предположить, что она сделала. Да что угодно! Всё, что в тот момент взбрело ей в голову.