— Нет, я не думаю. Представь, кто сможет начать травить его?

Она согласна кивнула. Мы обе прекрасно понимаем, что против Николаса не попрёшь. Он сильнее, смелее, хорошо дерётся, и у него много денег и власти. Семья решает всё в нашем городе, а деньги — в стране.

— Но они всё же смогут сделать ему больно, — размышляла Яна. — Например, надавив на его слабое место. Если они действительно увидят, что Ник неравнодушен к тебе, тогда они…

— Да, они могут давить на меня, чтобы добраться до него. Если у него ко мне и правда какие-то чувства, то ему будет больно от того, что плохо мне.

Яна зарычала, ударила по рулю, затем резко нажала на газ.

— С ума сойти! Не школа, а сборище моральных уродов!

Я вошла в школу под руку с Яной, одетая в белые брюки, серую футболку, волосы собрала в высокий хвост. Яна выглядела примерно также, только вместо брюк — белая свободная юбка.

— Всё будет зашибись, — улыбнулась она.

Я не была с ней полностью согласна. Ничего хорошего точно ждать не приходится. Но я старалась игнорировать тревожные звоночки у себя в голове. Ученики откровенно пялились — еще бы — целая сенсация.

Мы не встретили никого из «знакомых». Я облегченно выдохнула, подойдя к кабинету химии.

— Сегодня я останусь на дополнительные занятия по химии, — сказала Яна, когда мы уже вошли в класс.

— Ничего, я подожду тебя в библиотеке. Давно собиралась туда загля… — я остановилась на полуслове, увидев за нашим столом Николаса.

— Какого?.. — начала было Яна, но мы как раз в это время проходили мимо стола Николаса и Маркуса.

Маркус схватил её за руку и рванул на себя. Она плюхнулась на стул возле него, ошарашено переводя взгляд с меня на Маркуса. Я же смотрела на Николаса. Он спокойно сидел и взирал на меня.

Класс был небольшим и полностью укомплектованным. Свободных мест не было — это значило только одно — моё место, а точнее соседний с Николасом стул, ждал меня.

Я шла на ватных ногах. Когда в последний раз мы так сидели, я влюбилась в него. И посмотрите, куда это меня привело. Я села в тот момент, когда в кабинет вошел учитель. Моя нога коснулась ноги Николаса: по телу пробежал табун мурашек.

Not good!

— Сегодня у нас очень насыщенный день, — сразу засуетился преподаватель. — На ваших столах всё необходимое для опытов, которые мы будем проводить сегодня.

Только тогда я заметила кучу фарфоровых чашечек, различные соли, горелку и много еще чего.

— Очень важно работать именно в парах, иначе вы не успеете до конца урока. Результаты ваших экспериментов записывайте в тетради, которые должны сдать в конце урока. Вот сюда, — он указал на край своего стола, — если какой-либо тетради не будет хватать, то автоматом неуд.

Я обречённо вздохнула.

— Мы справимся. — Николас накрыл мою руку своей.

Он улыбался. Его рука вызвала покалывание, но меня это только разозлило. Я вырвала свою руку, открыла учебник.

Первый опыт назывался «Вода зажигает бумагу». Хм, интересно.

Я взяла фарфоровую чашечку, поставила посередине стола. Все-таки работа в парах.

— Нарежь фильтрованную бумагу, — серьёзно сказала я Николасу.

Он всё еще улыбался. Что конкретно ему нравится?

Я насыпала пероксид натрия в чашку, Николас добавил туда бумагу.

— Ты готов? — спросила я скорее себя, чем его.

— Ага, — усмехнулся он.

Я накапала в смесь несколько капелек воды. И, оп-ля, бумага загорелась. Красиво.

— Na2O2 + 2Н2О = Н2О2 + 2NaOH 2Н2О2 = 2Н2О+О2 |, - продиктовал мне Николас.

— Правильно, — сказала я, записывая в тетрадь.

Как ни странно, но работалось нам вместе и правда хорошо. Николас разбирался в химии, я разбиралась в химии — никто никого не тормозил. Если что-то не понимал один, подсказывал другой.

Проделывая различные эксперименты, я даже забыла, кто возле меня. Но, всё же, иногда, нечаянно касаясь Николаса, по телу разливалась тёплая волна, а затем появлялась злость на себя за такую реакцию, и на него. Ведь он делает вид, что его место именно здесь, возле меня.

Самый запоминающийся опыт назывался «Разноцветное пламя». Название говорило само за себя. В фарфоровые чашечки наливалось немного спирта, затем насыпались различные соли и поджигались.

— Зажигать только по одной! — ворчал учитель. — Очень опасно зажигать их все сразу. Следите внимательно.

Хлорит лития окрашивал пламя в малиновый цвет, хлорид натрия создавал ярко-жёлтое пламя. При добавлении кальция, пламя вспыхивало ярко-красным, бария — что-то среднее между жёлтым и зелёным. Но больше всего мне понравилось пламя от смеси рубидия и цезия. Пламя сияло розовым и фиолетовым одновременно — очень красиво и… романтично.

Я улыбалась помимо воли. Внутри будто тоже что-то зажигалось. Николас смотрел на меня, не отрываясь.

В его глазах горел другой огонь. Он-то точно сожжет меня дотла.

Я быстро погасила огонь, накрыв его крышкой. Вот так я должна поступить и с огнем в груди, его легко можно потушить, просто перекрыв ему доступ к кислороду.

Как только прозвенел звонок, я вскочила со стула как ошпаренная. Если план Николаса заключался в том, что всё время быть рядом со мной, то мой — сделать всё, чтобы не быть рядом с ним.

Весь день я делала вид, что не замечаю его.

— Николаса не существует, — повторяла я себе под нос.

Сегодня было дождливо. Трава намокла, поэтому нам пришлось посетить столовую. Мы сели за крайний стол. Я была немного напряжена, так как ждала неприятностей. Ни один обед за два года не проходил спокойно. Но сейчас все только искоса смотрели.

Сары и её куколок не было. Маркус и Николас сидели за общим столом «крутых» парней. Там обитали спортсмены, плэйбои, ну и остальные в том же духе.

Еда, конечно, в столовой была не очень. Лучше уж те сэндвичи, которые Яна приносит ежедневно. Я ковырялась вилкой в непонятной кашице.

— Фу, гадость какая, — озвучила Яна мои мысли, попробовав немного. — Что это вообще такое?

— Если бы я знала, — усмехнулась я.

— У меня сейчас физкультура, а у тебя история?

— Ага, — кивнула я.

— Потом я пойду к химику. А ты все ещё хочешь пойти в библиотеку?

— Да, хочу кое-что почитать.

— Хорошо, значит ищи меня через час в кабинете химии после окончания уроков.

Я кивнула, затем мы встали и направились каждый в свою сторону.

Я люблю библиотеку. Это единственное прибежище для меня. Сара и её подружки никогда здесь не бывали. В этом хранилище знаний я всегда могла побыть в безопасности. У меня есть час, чтобы найти то, что нам задали.

Джером Д. Сэлинджер «Над пропастью во ржи».

Я открыла книгу и погрузилась в мир парня-подростка и его бунт. Нам говорили, что эта книга очень актуальна сейчас, хотя написана она была во второй половине XX века. Хотя учитель литературы про все книги говорила нечто подобное. Но сейчас я не могла с ней не согласиться.

Проблемы подросткового бунта, отвержение общепринятых норм и устоев, когда всё переворачивается, добро и зло пытаются поменять местами — всё это очень важно для современного общества.

Сейчас в каждой семье можно услышать выражение «подростковый период». Но если бы они просто бунтовали, носили бы чёрное или ирокез — было бы проще. Всё чаще мы скорее сталкиваемся с подростковой жестокостью, подростковой агрессией. Школьники слишком жестоки. Они не подчиняются правилам, идут против системы. И неизвестно, к чему стремятся эти дети.

Я засиделась. Прошло уже больше часа. Яна не пыталась меня найти, значит, ещё занята. Я решила спуститься в кабинет химии и подождать возле него, если она еще не закончила.

Я подхожу к кабинету, открываю дверь и замираю на пороге.

Яна сидит на парте, спиной ко мне. Её ноги широко раздвинуты, между ними стоит Маркус. Его левая рука блуждает под её юбкой, а правая удерживает шею Яны в удобном положении для поцелуя.

Они целуются с каким-то остервенением, словно от этого зависит их жизнь. Маркус отрывается от её губ, спускаясь к шее. Яна выгибается дугой. Его правая рука накрывает её грудь…

Боже, я подглядываю! Вся эта картина выглядит очень возбуждающе. Я задышала чаще, но мне не хотелось видеть продолжение. Я разворачиваюсь, берусь за ручку, чтобы прикрыть дверь.

— Что ты здесь делаешь?

Я подпрыгиваю, но дверь закрыть успеваю, после чего прислоняюсь к ней спиной.

Я понимаю глаза на Николаса. Тот с интересом наблюдает за мной.

— Там кто-то есть?

Я краснею, становясь пунцовой, но все же медленно киваю.

— Маркус и Яна?

— Ты знал?

— Видел пару раз.

— Оу. — Теперь моё лицо точно напоминает спелый томат.

Николас приближается, но я быстро отхожу от двери.

— Ты сегодня бегаешь от меня целый день.

— Неправда, — слишком поспешно отвечаю я.

— Да? А мне вот кажется совсем по-другому. Ты боишься меня…

— Вовсе нет.

— Ты боишься тех чувств, что я вызываю в тебе.

— Ты ничего во мне не вызываешь.

Я пятилась до тех пор, пока не упёрлась в школьные шкафчики.

Чёрт!

Николас медленно следует за мной.

— Не подходи! Стой там!

— Видишь, — по-кошачьи улыбается он. — Ты боишься, что я прикоснусь к тебе, и ты растаешь. Ты ведь всегда дрожишь, когда я обнимаю тебя…

— Это от отвращения, — паникую я, вжавшись в эти долбанные шкафчики.

Николас уже слишком близко: его лицо напротив моего, руки по обе стороны от моей головы. Я оказалась окружена. Глаза Николаса гипнотизируют меня, я закрываю свои, чтобы прервать контакт.

Его голос опускается до шёпота:

— Ты хочешь быть со мной, просто боишься в этом признаться. Я вызываю в тебе противоречивые чувства. Но, — Николас почти качается своими губами моих, я почувствую трепет его дыхания, — ты всё еще любишь меня.

На меня будто выливают ушат холодной воды, от чего моё тело обдает холодом. Становится так противно.

Николас специально издевается?

Вот, что ему нужно от меня. Признание! Он хочет, чтобы я призналась, что до сих пор влюблена в него. Я похожа на мазохиста, которая всё это время любила своего мучителя?

— Ну уж нет! — Я вскидываю руки ему на грудь и резко отталкиваю. — С чего ты вообще взял, что можешь вот так со мной поступать? Эти долгие два года тебе было плевать на меня! Плевать, когда надо мной издевались! Плевать, когда унижали! Плевать, когда…