— Ник, — услышала я немного писклявый женский голос. — Не ожидала тебя здесь увидеть. Помнится, ты говорил, что ненавидишь кинотеатры?

Мы обернулись. Высокая брюнетка. Пышная грудь. Её лица явно уже коснулась рука пластического хирурга. Коротая юбка, откровенный топ.

— Салли, — кивнул Ник, сильнее сжав мою руку.

— Так это не злобные сплетни? — Она разглядывала меня, нисколько не смущаясь, сморщив исправленный носик, явно показывая, что ей не нравится то, что она видит. — Ты и правда тусуешься с изгоем?

— Еще раз назовешь так Жаклин, и я не посмотрю, что Марк — твой брат!

Я охнула. Никогда не слышала, что у него есть сестра.

— О, да, мой братец. Где он, кстати? Опять завис в своем притоне?

— Следи за языком, пока Марк тебе самостоятельно его не подрезал, — процедил Ник.

— Предки спрашивают о нем. — Она ничуть не испугалась.

Что за притон? О чем она? Опять завис?

В моей голове была целая серия вопросов. Николас напрягся, видимо, понимая: то, что я услышала не останется незамеченным.

— Так пусть они сходят и проверят его.

Ник дернул меня в сторону, собираясь обойти Салли.

— Как бы ты ни старался, это общество все равно ее не примет. И скоро перестанет принимать и тебя.

Но Ник не ответил, просто двинулся вперед, потянув меня за руку.

— Прости, — выдохнул он, когда мы оказались в машине, — её рот всегда был помойкой.

— Зато я узнала, что ты мне врал.

— Я не врал.

— Ты сказал, что не знаешь, где Маркус!

— Я сказал, что он не давал о себе знать. Я могу лишь предположить, где он может скрываться. И не собираюсь его искать.

— Но…

— Он взрослый человек и сам знает, чего хочет. И если Марк до сих пор не вернулся к твоей иностранной подруге, значит ему это не нужно.

— Но она ему нравится. Он спал с ней.

— Это ни о чем не говорит. Марк со многими спал.

— Это свинство!

— Но твоя подруга знала, на что шла. Все знают правила его игры. Только секс. Он с ними даже не здоровается после.

— Но это ненормально!

— Я и не говорю, что это нормально. Оно просто так и есть.

Я все время только и делала, что возмущалась. Ник отвечал так спокойно, будто пытался объяснить маленькому ребенку очевидные вещи.

— Не знала, что у Маркуса есть сестра.

— Они не родные.

— Но ты сказал сестра, а не кузина.

— У семьи Дэвис очень сложная история, как и у всех нас. Я не могу распространяться об этом.

— Это у нас такой город?

— Ты о чем?

— Секрет на секрете. Это город такой аномальный?

— Нет, — Ник помотал головой, — я думаю, что это из-за денег. Большие деньги могут сделать из людей монстров.

Я только вздохнула. Да, миллионы, что лежат на счетах наших родителей никому не принесли еще счастья.

Николас отъехал от кинотеатра.

— Куда мы едем?

— Понятия не имею, — улыбнулся он, — просто едем и все.

Мы ехали минут тридцать, не разговаривая. Ник включил магнитолу. Из колонок послышалась Nirvana — Smells Like Teen Spirit. Я сразу расслабилась. И сделала то, что захотелось инстинктивно. Я даже не сразу поняла, что делаю. Я просто начала подпевать Курту Кобейну.

— Заряжайте ружья и собирайте друзей.

Это весело — расставаться с иллюзиями и притворяться.

Ей слишком скучно, она самоуверенна.

Но, нет, я знаю одно грязное словечко.

Ник рассмеялся, начал отбивать ритм по рулю.

— Привет, привет, привет, чего кислая?

С выключенным светом всё не так опасно.

Вот мы и здесь, развлекай нас.

Я чувствую себя глупым и заразным.

Вот мы и здесь, развлекай нас.

Мулат.

Альбинос.

Комар.

Моё либидо.

Эй!

Я разошлась не на шутку. Голос вырывался из меня, как кока-кола из бутылки, если её взбултыхать, вместе со всеми эмоциями. Пение по-прежнему помогает мне.

— Это охрененно, детка! — Ник резко остановил машину на обочине.

Он одним движение поднял меня с сиденья и пересадил к себе на колени. Я охнула, почувствовав твердость его эрекции у себя между ног.

— Твой голос как чертов афродизиак для меня! Я с ума схожу, когда ты поешь.

Я собиралась рассмеяться, но Ник запечатал мой рот своими губами. Я даже опомниться не успела, как меня накрыло волной возбуждения. Николас целовал меня с таким жаром. Я даже вдохнуть толком не могла.

— Ник, — простонала я, когда он оторвался от моих губ, перемещаясь на шею.

— Что, Жаки? — Он прикусил мочку уха.

— Мы же на дороге… нас… могут увидеть…

Я еле закончила мысль. Ник оттягивал мои волосы вниз, чтобы я запрокинула голову назад, освободив ему доступ к моей шее.

— Пусть смотрят, мне все равно… Твои волосы… никогда не подстригай их… Они такие же невероятные, как и твои глаза.

От его слов по телу расходились мурашки. Ник снял с меня футболку и лифчик, затем принялся покрывать мою грудь поцелуями, при этом его рука скользнула мне в шорты. Его палец прошелся между складок.

Да, я уже давно готова принять его в себя. Там уже все, в прямом смысле слова, горело.

Снять шорты в таком узком пространстве оказалось не так-то просто. Но Николасу удалось. Он приподнял меня вверх: я прислонилась попой к рулю.

Ник просто отодвинул трусики в сторону, быстро наклоняя голову и присасываясь к моему клитору. Я взвизгнула, затем прикусила губу, кажется, до крови.

Он водил языком по моим розовым складочкам, вызывая дрожь по всему моему телу.

— Тебе нравится, — улыбнулся Ник, наблюдая за моей реакцией. Я откинула голову назад, покрывая панель своими волосами. — Охренеть!

Он внезапно перестал меня удерживаться, я плюхнулась на бугор в его штанах, тут же принялась расстегивать ремень и ширинку.

— Черт с ними! — рыкнул он, остановив меня, когда я попыталась стянуть с него джинсы.

Он просто высвободил свой член, остановился лишь на несколько секунд, чтобы надеть латексную штучку, затем резко опустил меня на него.

Я вскрикнула.

Николас взял меня за шею сзади, притянул к своему лицу. Я перекинула волосы на одну сторону. Было жарко, и они мешали.

— Ты такая сладкая, — выдохнул он мне в губы, затем вновь впился в мой рот.

Это было НЕВЕРОЯТНО. Тесное пространство создавала дополнительный кайф. В машине мы были так близко друг друга, что трения было больше, хоть и не совсем удобно. Наши охи, стоны, учащенные дыхания переплетались так же, как и наши тела.

Все произошло гораздо быстрее, чем раньше. Мне, уже доведённая его лаской до края, хватило и пары толчков, чтобы, крича в экстазе, вцепиться в спинку сиденья позади Ника. Ему тоже не понадобилось много времени. Он удерживал меня на месте, кусая мое плечо и кончая.

Я подняла голову и осмотрелась. Напрасно я боялась, что нас могут увидеть. Окна запотели настолько, что вообще ничего не было видно. Ник проследил мой взгляд и рассмеялся.

— Ты знал, да? — спросила я, уже зная ответ.

Конечно, я не первая, с кем он занимался сексом в машине. Это у меня опыт размером с горошину, а у него — с гороховую плантацию.

— Нет, — ответил Ник, я уставилась на него. — Секс с тобой похож на падение метеорита. Он полностью стирает все, что было до него. Я моментом забыл все, что было до тебя.

— Похоже на романтическую лапшу, — улыбнулась я.

Ник засмеялся.

— Ну, ты же романтичный ангел, — сказал он, снова целуя меня.

Я кое-как натянула на себя вещи, пересев обратно на соседнее сиденье. Николас развернулся и поехал обратно в город.

Прошло пару дней с той поездки. Яна потихоньку собиралась. Мне становилось грустнее с каждым часом.

Я не могла просто так смотреть, как она уезжает. По сердцу скребли наждачкой, но мы больше не обсуждали ее решение. Я старалась как можно больше времени провести с ней. Николас не возражал.

Вот и сейчас я спешила к Яне. Мы запланировали девичник в пижамах. Только я, Яна, еда, пижамы и фильмы. Я быстро спустилась по лестнице. И замерла. В нос ударил запах алкоголя. Виски. Но у нас в семье никто не пьет. Я двинулась на запах. Кабинет отца. Какого?

Я открыла дверь и заглянула. Папа сидел за столом. Перед ним стояла бутылка виски. Одна его рука держала бокал, другая подпирала голову.

— О, Жаклин, — он заметил меня, — проходи, дочка.

Такой голос папы я еще не слышала. Раньше мягкий, затем строгий и грубый, а сейчас какой-то… развязный?

— Мой дочь — позор нашего городка. — Он неприятно засмеялся. — Кто бы мог подумать? Эффект бумеранга.

— Что ты имеешь в виду?

Я подошла ближе.

— Печать позора. В наше время это было клеймо, которое ставилось на шлюх, чтобы все знали, кто она такая. Я тоже поставил одну такую печать.

— ТЫ?! На кого?!

— Она была той еще шалавой. Спала со всеми, без разбора. И я решил проучить её.

Он опять рассмеялся, а я застыла. Мой отец тоже ставил эту метку?

— Кто она?

Мне кажется, что я уже знала ответ. Но слова отца, словно ведро ледяной воды…

— Мамаша Николаса Свена.

Я сжала горло, будто пыталась удержать крик, что вырвался из него. Пазл сложился. Все стало на свои места. Николас. Печать. Я.

— Да, — кивнул отец, — Николас отомстил мне. Он, конечно, пренебрег некоторыми условиями. Но какое сейчас кому дело до условностей.

— Почему ты не сказал мне сразу? Почему сейчас?!

— Я и сейчас говорю только потому, что пьян. — Он икнул, наливая себе еще выпивки.

Мне вдруг стало жутко противно. В данный момент я ненавидела отца. Это все из-за него! Надо мной издевались только по одной причине — потому что мой отец возомнил себя господом богом, который карает неверных.

И Ник.

Мое сердце сжалось в груди.

Просто холодный расчет. Он сделал это, чтобы насолить моему отцу. Но страдала ведь я! Не мой отец подвергался унижению, а я! И никому, черт возьми, нет до этого никакого дела!

Я сжала кулаки. По щекам опять потекли слезы. В горле образовался ком размером с Юпитер.

— Но современные детишки-монстры гораздо более жестокие, нежели были мы. Ну, поставил я эту печать, ну посмеялись мы над этой шалавой. И все, забыли. Годами над ней уж точно никто не издевался. И уж точно никто её не бил.

Не били? Не издевались?

— А Николас — молодец! — Отец ударил кулаком по столу. — Даже после всего сделанного, смог снова залезть тебе в трусы!

Я похолодела. Папа хочет сказать, что то, что происходит сейчас, тоже является частью мести? Я не верю! Нет! Этого не может быть! Ник… он… да, он не говорил, что любит или что-то подобное, но зачем ему снова меня соблазнять? Это же бред!