Глава 25

POV Жаки

Я со всей силы прижалась к Яне. Слезы текли не то что ручьем, они просто сочились из моих глаз. Яна крепко обнимала меня, гладя по голове. Я слышала, как в комнату кто-то вошел.

— Жаки, — голос мистера Палмера, — что случилось?

Он подошел к нам, коснулся моей спины. Меня трясло от неконтролируемых рыданий.

— Эй, это Николас? Он что-то натворил?

Услышав его имя, я сильнее всхлипнула.

— Тебе надо успокоиться. Я принесу успокоительное.

Он ушел. Яна силком усадила меня на кровать. Я задышала чаще. Вернулся мистер Палмер. Протянул мне пару таблеток и стакан воды. Я кое-как взяла их трясущимися руками. Проглотить таблетки было еще сложнее. В горле образовался огромный ком. Я пыталась протолкнуть его, глотая.

Таблетки начали действовать через несколько минут. Слезы остановились, я сидела и икала. Мистера Палмера в комнате уже не было.

— Что стряслось?

— Папа… — я немного заикалась, — только что рассказал мне, что…

Я замолчала, пытаясь остановить вновь навернувшиеся слезы.

— Это была месть… Ник поставил мне эту печать, чтобы отомстить за свою маму…

— Что это значит?

Яна сидела очень близко. И она сама чуть ли не плакала. По её все еще красным и опухшим глазам видно, что подруга тоже не так давно ревела.

— Гребаная печать позора… Мой отец поставил эту метку матери Николаса…

— Чего?!

— Да. Папа сам признался сегодня. Ник узнал об этом каким-то образом и решил отомстить.

— Но зачем ему это?! Зачем мстить за то, что случилось так давно?

— Миссис Свен пьет.

— Оу…

— Николас говорил мне пару раз, что его мама — алкоголичка. Она постоянно лечится в клиниках, но ничего не помогает.

— И он решил отомстить твоему отцу за то, что мать бухает? Так?

— Да.

— И сделать это решил через тебя? Типа, тем же методом — поставив печать.

— Да… но папа… сказал не только это. Он считает, что и сейчас Ник продолжает свою месть.

— Как это?

— Ну, типа, он должно не отреагировал на печать, и Ник выбрал другой путь…

— Замутив с тобой?!

Я кивнула.

— То есть, твой папаша утверждает, что Ник специально встречается с тобой, чтобы побольнее ударить твоего папашку?

— Да, так он сказал?

— Ты говорила с Ником?

Именно в момент этого её вопроса в дверь позвонили, а потом затарабанили.

— Жаки!

Николас. Он здесь.

— Вот и ответ. — Яны выглянула в окно. — Не хочешь с ним поговорить?

Я помотала головой, всхлипывая.

— Что он сказал тебе?

— Что любит…

— Про месть не отрицал?

— Нет. Лишь сказал, что это было раньше, и что сейчас он любит меня.

Яна шумно выдохнула.

— Вот так дела-а-а. — Она отошла от окна. — Он уехал.

Я принялась заламывать пальцы.

— И ты хочешь уехать?

— Да. Я хочу уехать с тобой из этого проклятого места. Это не город, а какая-то свалка человеческих отходов.

Яна засмеялась:

— Вот это точно подмечено, детка.

Я тоже улыбнулась. Меня перестало знобить. Голова прояснилась. Что такое дал мне мистер Палмер?

— Ты же возьмешь меня с собой?

— А как же Ник? В том, что он тебя любит, я не сомневаюсь. И я также уверена, что и ты его любишь.

— Да, люблю. Но все равно оставаться здесь не собираюсь. Это город не принесет мне ничего хорошего, даже если я буду с Ником. Постоянные косые взгляды, шепоты, упреки. Я не могу больше выносить лица этих людей. Мне противно ходить в эту школу, гулять по этим улицам. А теперь еще и находиться в своей семье. Если ее вообще можно назвать семьей.

— Но ты все равно должна поговорить с Ником.

— Я знаю. И поговорю. Так, я еду с тобой?

Яна улыбнулась, искренне радуясь.

— Конечно! Это будет замечательно! Надо только уладить несколько формальностей. И решить вопрос с твоими родителями.

— Это я возьму на себя.

Конечно, я не побежала разговаривать с родителями в тот час же. Папа сейчас пьяный. Возможно, спит. Мама вообще неизвестно где. Дома я её не видела, когда уходила. И я не в том состоянии, чтобы решать подобные вопросы. Да, меня уже не трясло, и я больше не плакала, но выходить из этого дома категорически отказывалась.

Вечером миссис Палмер приготовила чудесный ужин. Жареная курочка с картофелем и салатом. Я ела, хотя аппетита совсем не было. Мистер Палмер наткнул кусочек белого мяса на вилку и поднял её на уровень своих глаз:

— Еда — это очень важно. Тебе придется побороться за свою свободу, а для борьбы нужны силы. А вся сила…

— В еде, — закончила за него Яна. — Мы поняли.

Как ни странно, Яна улыбалась весь вечер. Новость о том, что она едет не одна, здорово поднимала её настроение.

— Омрачает это веселье только одно — тебе придется расстаться с Ником. И он еще об этом не знает.

— Узнает, — буркнула я.

Когда первая волна, состоящая из шока, гнева и истерических рыданий, прошла, осталась горечь. Я не хотела расставаться с Ником. Он, не смотря ни на что, оставался мне очень дорог. Но оставаться здесь даже ради Николаса, я не собиралась.

Возможно, я приняла не совсем правильное решение. Возможно, оно кому-то покажется необдуманным. Но кто так подумает — будет не прав. Я уже два года спала и видела, как уеду отсюда. И, желательно, подальше.

И вот оно — моё спасение! Другая страна, другие люди, другие правила, другие возможности — это мой шанс на лучшую жизнь, без унижений, оскорблений. Там люди не знают, кто я из какой семьи.

Яна говорила, что они не знают, что такое печать позора. Хотя, возможно, в других штатах США тоже не в курсе данной «игры». Но если я уеду в другой штат, то буду там абсолютно одна.

Одиночество — нет ничего хуже.

В России со мной будет Яна. Она поможет мне привыкнуть и приспособиться.

— Я позвонила отцу. — Яна вышла из душа в тот момент, когда я открыла глаза и потянулась в уютной постели. — Он, естественно, согласился. Осталось поговорить с твоими родителями.

— Да, я сейчас соберусь и поеду домой. Возможно, мне удастся застать родителей за завтраком.

Я посмотрела на часы. Время их завтрака, строго по расписанию, как раз через полчаса.

Несмотря на то, что мы поздно легли, я чувствовала себя такой отдохнувшей, будто огромный груз спал с плеч.

Весь вчерашний вечер мы посвятили просмотру первых трех частей «Гарри Поттера». Яна была категорично против, заявляла, что уже пыталась однажды посмотреть, и ей не понравилось. Но все же пошла на уступки. Так мы пришли к тому, что на просмотре третьей части настаивала уже сама Яна.

— Я пыталась смотреть, будучи ребёнком, — закатывала она глаза, — и тогда мне много было непонятно. А сейчас я, кажется, поняла, в чем привлекательность этой сказки. Давай, включай!

— Но уже полночь, — я зевнула.

— Ну и что. Я все равно завтра не собираюсь в школу, и ты тоже.

Я сдалась. И ещё на два часа погрузилась в волшебный мир Хогвартса. Я обожаю эти фильмы. И, конечно же, книги. Когда-то мы с Вики читали их взахлеб. После чего мечтали, как и многие другие, что и к нам прилетит сова Букля с письмом в клюве, сообщающем о нашем зачислении в Хогвартс.

Но чуда не произошло. Скорее даже наоборот.

Я надела то же, что было на мне вчера. Джинсы и майку. Мы быстро позавтракали яичницей и кофе, после чего я, сжав зубы и кулаки, направилась к родителям.

Сегодня что-то изменилось. На кухне не было запаха блинчиков. Только кофе. Мои родители сидели за барной стойкой. В комнате ощущалось напряжение.

Папа сидел, держась за голову. Наверняка, у него похмелье. Мама просто уткнулась в свою чашку. Выглядели они не очень. Будто не умывались и не расчесывались.

Я не стала медлить. Топая, чтобы меня было слышно, прошла на середину комнаты. Две пары глаз уставились на меня. Они ничего не сказали, поэтому заговорила я, перейдя прямо к делу.

— Я решила уехать с Яной в Россию.

Я говорила громко, четко и ясно. Мой голос не дрожал, в отличие от моего тела.

— Никуда ты не поедешь! — зло выплюнул папа.

Что ж, я была к этому готова.

— Поеду, даже не сомневайся.

— Ты несовершеннолетняя, поэтому зависишь от родителей. А мы против этой поездки.

— Нет, папа, — усмехнулась я, — это не просто поездка. Я поеду жить в Россию.

— Что? — послышался мамин тонкий голос. Он хрипел и дрожал.

— Да. И вы не будете меня останавливать.

Я уже все продумала. То, что родители не согласятся — это было ясно, как день. Но я слишком хорошо узнала своих родителей. Я знаю их больные места, понимаю, куда надо надавить.

— Я не буду тебя обеспечивать! — Отец ударил кулаком по столу, от чего сам же и поморщился. — Мы с матерью заявим в полицию о твоем исчезновении.

— Если вы добровольно не дадите согласие на мой выезд из страны и обучение в России, то я сделаю это сама.

— Что ты сделаешь? — Отец прищурил глаза.

Да, папа, ты проиграешь.

— Я пойду в социальную защиту. — При этих словах мама всхлипнула. — Я расскажу им обо всем, что со мной случилось, и о вашей реакции на это. Я сама напишу заявление, чтобы меня забрали в детский дом.

— Ты не посмеешь! — Отец уже рычал.

— Хочешь проверить?

Конечно, я блефовала, но они не могут быть в этом уверены. Дальше я решила пойти ва-банк.

— Как думаете, как к этому отнесется общество нашего городка? Что они будут говорить о нашей семье? Идеальные родители превратились в родителей, лишённых родительских прав. А меня удочерит кто-нибудь другой. И я все равно поеду в Россию. Плохо будет только ВАМ.

Мама уже ревела. Мое сердце сжалось. Я не видела, чтобы она вот так плакала. Но почему-то думала, что это не из-за моего отъезда. Скорее её пугала перспектива такой славы.

— А так вы сможете говорить, что ваша дочь — такая умница — уехала учиться за границу. Вы же хотели увезти меня в другую школу. Так, вот оно, я уеду с ваших глаз.

Конечно, папа сопротивлялся не моему переезду в другую страну, а тому, что я еду именно с Яной. Просто я вышла из-под его контроля.

— Еще я могу распустить слухи о твоей причастности к пьянству миссис Свен.

Конечно, эта шантаж в чистом виде. И мне должно было быть стыдно, но нет. Плохо ли это, хорошо ли, я не знаю. Да и не собиралась об этом размышлять. Обо мне они не думали эти два года. Я тоже неидеальна и хочу получить желаемое.