- Чего застыла? - поинтересовался он с весёлой улыбкой, - Ты же не скромная? Так убери полотенце.

На смену непониманию пришло возмущение.

- Разве скромность заключается в том, чтобы не раздеваться догола, как только попросят? - обиженно поинтересовалась я у него.

- У тебя красивое тело, и я его уже видел, - нагло заявил он, заставляя мои щёки порозоветь, - Что тебе мешает сейчас еще раз показать мне его?

Я растерялась, не зная, что ответить на этот абсурдный вопрос. С одной стороны, мне действительно ничего не мешало сделать это, но с другой стороны, все же что-то внутри меня противилось и подсказывало, что это неправильно. И в итоге я не придумала ничего лучше, чем сказать:

- Но мы же за столом!

- То есть, если бы мы не были за столом, ты бы моментально выполнила мою просьбу? - с нажимом спросил он, - Не мялась бы, не краснела, не ждала бы, пока я заставлю?

Так вот значит, какой я выгляжу в его глазах. Краснеющей мямлей. Но я ведь не такая на самом деле. Я смелая. Я не мямля.

С вызовом посмотрела на него. Поднялась со стула, стянула с себя влажное полотенце, и отбросила его в сторону.

Его брови взметнулись вверх, а взгляд опасно потемнел. К своему стыду я чувствовала, как затвердевают мои соски от одного этого взгляда, но продолжала смотреть на него, горделиво задрав вверх подбородок. Он спрыгнул со своего стула, медленно обошёл барную стойку и прижал меня к ней спиной.

- Значит, ты совсем не скромная, маленькая девочка, а смелая, дерзкая, раскрепощённая? - вкрадчиво произнёс он, дотрагиваясь пальцами до моих торчащих сосков, сжимая и покручивая их, глядя при этом прямо мне в глаза, - Или хочешь быть такой? Учти, если собираешься дерзить мне, будешь получать по заднице, и очень больно.

И снова это горячее тянущее ощущение внизу живота от его угрозы. Сердце забилось еще быстрее, всю смелость как рукой сняло.

Его огромная ладонь обхватила нежное полушарие моей груди, а губы обрушились на ореолу грубым болезненным поцелуем. Мое дыхание участилось, а руки тут же сами собой уперлись в его плечи, но не отталкивали, а лишь впивались ноготками в гладкую кожу. Он сжимал мой сосок зубами, потом облизывал его и снова кусал, интенсивно, даже больно, но вполне терпимо. И я мужественно сносила эту пытку, не проронив ни звука, пока он истязал одну мою грудь, а после переключился на другую. Когда он прекратил, соски горели огнём, почти так же, как и внизу, между ног, куда он вдруг проник рукой, заставляя меня напрячься всем телом.

- Болит? - выдохнул мне в ухо, нежно поглаживая там пальцами.

И я отчаянно закивала, осознавая всю глупость своего выпада с раздеванием. Зачем было его провоцировать? Что будет, если он захочет ещё раз войти в меня? Но, к счастью, он не собирался этого делать.

- Ты должна поехать домой, Рая, - слегка охрипшим голосом произнёс он мне в губы, - Я могу не сдержаться. Нам лучше подождать хотя бы пару дней.

Я снова закивала, чувствуя сильнейший диссонанс. Умом я понимала, чем грозит мне это его “не сдержаться”, но тело сводило судорогой от жажды прикосновений и поцелуев с ним.

- Оденься, - приказал он, отпуская меня.

Решив больше не искушать судьбу, поспешила обратно в спальню, к своей одежде. Ну как к своей, к Жаннкиной.

Глава 8

Он решил сам отвезти меня в общагу, не привлекая к этому своего неприятного друга, и моему счастью не было предела.

Мы спустились вниз и отыскали на парковке его машину, такую же черную, как и у Марка, но уже с более привычным дизайном, и более представительным, что ли. Он галантно открыл мне дверь и подал руку, помогая сесть на переднее сидение.

Его манеры были безупречны. Он вел себя словно настоящий английский джентльмен, и порой я даже забывала о его странных наклонностях, что было, конечно, зря. Я должна была помнить о них каждую секунду, не терять бдительность, и не строить себе воздушных замков.

Всю дорогу до общаги он не выпускал мою руку из своей, поглаживая большим пальцем тыльную сторону моей ладони. Потом, когда приехали, долго целовались в машине, так, что у меня опухли губы.

На прощание он ничего мне не сказал, кроме короткого “Ну все, иди”. И я, едва держась на ногах, выпорхнула из машины.

***

Жаннка в этот раз встречала меня без прежнего нетерпеливого любопытства, а медленно подошла, изучая напряженным взглядом мое лицо.

- Знаю, ты не любишь вопросы, поэтому задам только один, - строго сказала она, - Все прошло хорошо?

Я уверенно закивала, не в силах сдержать рвущуюся наружу радостную улыбку.

- По глазам вижу, что хорошо, - с приторной улыбкой протянула подруга.

Я снова закивала.

- Может, расскажешь? Хоть чуточку? Хоть капелюшечку? - жалобно заныла она, подражая взглядом коту из Шрека.

- Нет, - отрицательно завертела я головой, не переставая при этом улыбаться.

- Ох, - разочарованно вздохнула подруга, - Надо же быть такой скрытной!

- Да не скрытная я, - пожала плечами, - Просто это же очень личное.

Жаннка закатила глаза.

- Ладно, личное, иди хоть обниму. Я рада, что все прошло хорошо, - она крепко обняла меня за шею.

Ее объятия показались мне очень горячими, даже если учесть, что я недавно зашла с улицы. Я нахмурилась и приложила ладонь к ее лбу.

- Не поняла, у тебя что, температура?

Посмотрела внимательнее и теперь заметила припухшие глаза и слегка покрасневшие крылья носа.

- Да, - сокрушенно кивнула она, - Как назло. Каждый, блин, год я болею на свою днюху!

- Но у тебя же только через неделю, если не ошибаюсь? - возразила я, раздеваясь, - Давай-ка будем лечиться. Не переживай, я тебя быстренько на ноги поставлю.

***

Несмотря на все мои усилия, к утру Жаннке стало хуже, и на пары она была идти не в состоянии.

- Пей больше тёплой жидкости, - давала я ей наставления перед уходом, - Чай, морс, варенье не жалей, пожалуйста. И за температурой следи. Если опять подскочит, парацетамол в верхнем ящике стола.

- Слушаюсь, мам, - лениво отозвалась из-под одеяла подруга.

- Ну все, я побежала.

***

На улице был мороз, но меня колотило совсем не от холода. Физика первой парой, и я вот-вот увижу ЕГО.

Ощущения были до боли странными и необъяснимыми. Сердце радостно трепетало в предвкушении скорой встречи, в то же время было немного страшно и неловко от того, что между нами произошло этой ночью. Стоило мне вспомнить, как он прикасался ко мне, целовал, как снимал с меня одежду, и что было потом, щёки тут же начинали гореть огнём. А ещё я соскучилась. Просто дико соскучилась по его улыбке, движениям, запаху…

Только вот по приходу на место, настроение было немного подпорчено. Артем уселся со мной за парту на место Жаннки, как будто так и надо.

- Привет, отличница! - весело поздоровался он, - Я уже успел соскучиться.

Надо же. А вот я нет.

- Привет, Артем. Не мог бы ты вернуться на своё место?

Вот так открыто и прямо попросила, и даже загордилась собой от такой смелости. Ещё не хватало, чтобы он придвигался и шептался со мной на паре в ЕГО присутствии. Мало ли, что он может об этом подумать? Да только Артем, кажется, никуда не собирался уходить.

- Не мог бы, - нагло ответил он, - Я хочу сидеть здесь.

- Но это место Жанны! - возмутилась я, правда, уже с меньшей уверенностью.

- Да? Разве она его купила? - с наигранным удивлением поинтересовался он, задрав свои брови наверх.

- Нет, но… Ты же всегда сидел с Пашкой, - окончательно растерялась я, мысленно пытаясь найти какую-нибудь вескую причину, чтобы прогнать его.

- А сейчас я хочу сидеть здесь, - дерзко заявил он, - Если что-то не устраивает, пересядь сама.

Оу, спасибо. Это идея.

Взяла свой рюкзак и ушла за одну из последних парт, которые всегда были полностью свободны.

Владимир Александрович вошёл в аудиторию после сигнала, означающего начало занятий, и я сразу позабыла про Артёма, да и вообще, про все на свете.

Снова красивый, безупречный, в идеально сидящем на нем костюме, он поздоровался с группой, просканировал внимательным взглядом аудиторию, всего на долю секунды задержав его на мне, и начал лекцию, как ни в чем не бывало.

Он не смотрел на меня более, и я, пользуясь случаем, позволила себе нагло разглядывать его, не в силах отвести взгляд. Смотрела на чётко очерченные красивые мужские губы и вспоминала, как они целовали меня. Смотрела на сильные руки, и вспоминала, как он ласкал ими меня, дотрагивался до самых интимных мест… И даже не верилось, что все это происходило на самом деле, а не в моем сумасшедшем сне.

Но чем больше времени проходило, тем больше мною овладевало странное неприятное волнение. Он так и не посмотрел больше ни разу в мою сторону, а его лицо оставалось холодным и беспристрастными на протяжении всей лекции. К концу пары я уже нервно покусывала губы от его безучастия.

Твёрдо решила остаться, когда все уйдут и поговорить с ним. Не знаю о чем, просто хотелось удостовериться, что у нас по прежнему все в порядке.

Только я об этом подумала, как он вдруг неожиданно и как бы невзначай, зашагал между рядами прямо в мою сторону. У меня от волнения даже руки задрожали. Подошёл, рассказывая о чём-то, во что я теперь совершенно не вникала, и остановился позади, прямо за моей спиной.

- Все, кто игнорирует свои конспекты, откройте их и запишите следующее… - говорил он, а я сидела и боялась даже дышать, - Предупреждаю, это будет на экзамене…

Все тут же склонили головы и принялись строчить, я тоже попыталась это сделать, только пальцы не слушались, и не хотели ничего записывать.

Но он, похоже, и не ждал этого от меня. Я вздрогнула от неожиданности, когда его рука опустилась на мой затылок, пальцами зарываясь в волосы, настойчиво сжимая их, и поглаживая чувствительную кожу головы.

Я тихо выдохнула, а мое бедное сердце забилось часто-часто, разгоняя по венам горячую кровь.

Ему показалось этого мало, и его рука скользнула ниже, обхватив мою шею, слегка сдавив ее, и поглаживая большим пальцем мочку уха.