Глава 1

POV Сеня

Дождь хлещет, словно из ведра. Создается впечатление, что вот-вот настанет конец света, и пора бы уже начать искать Ноя и его Ковчег. Хотя сперва нужно найти свою вторую половинку, ведь у каждой твари должно быть по паре.

Я сильнее кутаюсь в кожаную куртку, явственно ощущая, что уже промокла до нитки. Не зря Дина послала его ко всем чертям, отказавшись в такую погоду выходить на улицу.

— В такую погоду, — орала она в трубку, — даже хозяин собаку не выгонит на улицу! А ты гонишь меня, свою родную сестру, выпереться на этот влажный холод! Ты серьезно? Какого хрена, Ром?

Дина швырнула телефон на кровать, затем повернулась ко мне, топнула ногой.

— Как же я ненавижу этого засранца! Он что, вознамерился сделать смыслом своей жизни испортить мою?

Она ещё долго возмущалась. Особенно когда увидела, что я потянулась за своим рюкзачком и короткой дутой курткой.

— Нет! — возмутилась моя лучшая подруга. — Я тебе не позволю! Он этого не заслуживает, уж я-то это знаю! Настоящая заноза в заднице, вот он кто!

Но я уже не слышала её. Мои мысли были именно там, где находился этот засранец. А прямо сейчас он просиживал штаны в обезьяннике. Интересно, что он натворил на этот раз?

Я быстро выскакиваю из квартиры, которую мы совместно снимаем, ловлю такси, приплясывая, надеясь, что чем быстрее я буду перебирать ногами, тем меньше промокну. Наивность — это мой конёк.

Прошу водителя такси подождать меня, когда он останавливается у полицейского участка. Дверь закрыта — ещё бы! Уже час ночи! Но я не отступаю, зная систему, начинаю тарабанить в окошко.

Дверь открывается, из неё показывается пожилой мужчина в форме.

— Чего тебе, девочка?

— Я пришла за своим другом, — произношу дрожащим от холода голосом.

Полицейский осматривает меня с ног до головы, морщится, увидев, что я практически полностью вымокла.

— Иди домой, — отмахивается он, — поздно уже. Завтра приходи.

— Роман Фирзов! — упрямо поджимаю губы. — Могу я его увидеть?

— Настырная какая! — Полицейский всплескивает руками, а я достаю свой сотовый. — Кому это ты собралась звонить?

Я быстро нахожу нужный номер в контактах, нажимаю на вызов. После третьего гудка раздается сонный голос:

— Ало.

— Вадим Сергеевич? — спрашиваю я, хотя и так знаю, что это он.

— Рома? — Сразу догадывается. Голос перестает быть сонным, но в нём все еще слышится хрипца.

— Да, — даже киваю, словно он может меня видеть. — Только это не Дина. Я — Есения, её подруга.

— Хорошо. — Уверена, ему все равно, кто звонит. — В каком он участке?

Я кидаю взгляд на табличку, просто чтобы убедиться.

— Во втором.

На другом конце связи слышится усталый вздох.

— Скоро буду. Ты можешь ехать домой. Я сам разберусь.

— Нет, я подожду.

Я убираю телефон в задний карман джинсов, затем поворачиваюсь к дяде полицейскому, пожимаю плечами

— Сейчас приедет адвокат.

— У этого наглого паршивца есть адвокат? Мужчина закатывает глаза, затем горько усмехается. — Куда катится этот мир?

Я опускаю голову. Мне стыдно, словно это я нашкодничала. Я подхожу к машине такси, вытягиваю из кармана куртки немного помятую купюру. Водитель забирает деньги и уезжает.

Дождь все не прекращался. Я повернулась к участку, понимая, что придется ждать на улице. Всхлипнула намокшим и замёрзшим носом. Полицейский заохал.

— Ты его сестра?

— Нет, — качаю головой, ежась от порывистого ветра.

— Девушка?

— Нет.

— Тогда что ты здесь делаешь? — удивленно спрашивает мужчина.

— Сама не знаю, — грустно отзываюсь я.

Полицейский шире открывает дверь.

— Давай, заходи. А то таким макаром ты ещё и воспаление схлопочешь.

Я несмело улыбнулась ему, юркнула внутрь, немного задержавшись, чтобы стряхнуть капли с куртки и ботинок. Не хватало ещё залить дождевой водой пол полицейского участка.

Мужчина протянул мне стакан, в который предварительно опустил чайный пакетик, затем налил кипятка из электрического чайника, когда я опустилась в небольшое кресло.

— Спасибо, — поблагодарила я, вздрогнув от обжигающего тепла мгновенно нагревшейся чашки. По телу тут же расползлись мурашки, я закрыла глаза, сделав глубокий вдох.

— Как, говоришь, тебя зовут?

Полицейский сел на мягкий стул напротив окошка. Я сделала хороший глоток, пропуская тепло внутрь.

— Есения, — выдыхаю я.

— Красивое имя, — кивает полицейский. — И что же, Есения, привело тебя сюда в такой час, да ещё и в такую погоду? Сидела бы себе дома.

Я уперлась глазами в стакан, поджав предварительно губы.

— Эх, молодежь, — проворчал мужчина. — Такие, как ты, постоянно приходят сюда. Приходят, сидят, просят за этих недоумков.

— Рома не…

— Да, да. Он не такой. Он хороший. Но ничего не изменится. Он продолжит попадать сюда, пока не окажется в местах не столь отдалённых.

— Вы его не знаете, — процедила я.

— Да что ты? — Полицейский похлопал по папке, лежащей на столе. — Вот оно. Знаешь, сколько здесь бумаг на твоего хорошего парня? Очень много. Судя по этим записям, он чуть ли не каждый месяц оказывается в нашем КПЗ. И это только начало.

— Что он сделал?

— Подрался, что ж еще.

— Он просто вспыльчивый, — упрямо стою на своем.

Я не могу иначе, ведь в Романе Фирзове заключен весь мой мир. Иногда мне кажется, что я живу только чтобы бегать за ним. Печально, но факт. Я не знаю, как избавиться от этого навязчивого чувства, да и не хочу.

— Куда ж доведёт его эта вспыльчивость? Сегодня нос разбил официанту, а завтра?

Я молчу, не собираясь больше оправдывать Рому перед посторонним человеком. Мужчина вздыхает, затем отворачивается к своим бумагам. А я замираю, ожидая семейного адвоката.

И он приходит спустя полчаса, уговаривает полицейского отпустить Рому, апеллируя неизвестными мне статьями. В итоге Рому выпускают из камеры.

Я стояла у выхода, прислонившись спиной к стене, когда его вывели.

Рома очень высокий. По сравнению с ним я — лилипут. Его темные волосы, короткие по бокам и удлиненные сверху, торчат в разные стороны, сливая причёску в один сплошной веник. Чувственная нижняя губа разбита, под прямым носом уже успела застыть кровь. А в черных глазах отчётливо видится недовольство, которое при виде меня превращается в раздражение.

Рома зацепляется взглядом за мою маленькую фигурку, морщится.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — грубо спрашивает он. — Я точно помню, что звал не тебя.

Грубость — его второе я. Он такой почти со всеми. Хотя в моей компании его хамство всегда переходит на новый уровень. В этом-то вся беда и заключается.

Рома постоянно гонит меня прочь, но я вновь и вновь возвращаюсь, словно пёсик на коротком поводке.

Я делаю глубокий вдох и шумный выдох.

— Если бы не я, ты бы так и остался в обезьяннике. Почему ты снова оказался здесь?

Вадим Сергеевич благодарит полицейского за сотрудничество, затем, не сказав ни слова, проносится мимо нас к своей машине. Запрыгивает в неё и уезжает.

Мы с Ромой выходим следом за ним. Дождь закончился, но он оставил в воздухе такую влажность, что теперь трудно дышать. Рома хлопает руками по карманам, затем из его рта вылетают такие грязные словечки, что сразу возникает желание помыть ему рот с мылом.

— Ужас, — комментирую я, чем в тысячный раз вывожу его из себя.

— Лучше молчи! — отмахивается Рома. — Я до чертиков хочу курить, а сигарет нет! Не могла купить по дороге?

— Уж прости. Я слишком спешила, чтобы вытащить тебя отсюда.

— Лучше бы просто дома сидела!

Он резко разворачивается и начинает отдаляться от меня.

— Ты куда? — кричу я, затем бросаюсь следом, видя, как он пошатнулся. Я выравниваюсь с ним, чтобы если надумает падать, смог опереться на меня. Хотя это плоха идея. Год назад он мне так руку чуть не сломал, когда поскользнулся и повалился на меня. — Ты пьян.

— Бинго! — кричит он так громко, что у меня звенит в ушах. — А ты все такая же зануда!

— Пойдем, — касаюсь его плеча, — я помогу тебе добраться до твоей квартиры.

— На хрен мне сдалась твоя забота? — шарахаясь от меня. — Не веди себя как моя мама! Ты мне не мама!

Его язык заплетается, как и его ноги, но нам все-таки удается благополучно добраться до дороги, где я быстро, к счастью, смогла поймать такси.

Я называю адрес Ромы водителю.

— Даже, где я живу, знает, — фыркает парень, видимо, забыв, что я уже не раз вот так забирала его из участка и доставляла домой. Он запрокидывает голову на подголовник. — Курить хочу! Есть сигаретка?

Это уже он обращается к водителю.

— В моей машине не курят, — строго отзывается он.

— Подумаешь, — вновь фыркает Рома.

Мы едем молча. Мне даже кажется, что парень вырубился. Я наклоняюсь к нему, чтобы посмотреть.

— Даже не думай приближаться ко мне. — Моё лицо окатывает его алкогольное дыхание. Я отскакиваю назад, под звук своего учащенного сердцебиения.

— Ты ведь этого добиваешься, да?

— О чём ты? — Хлопаю ресницами.

— Ты специально подстерегаешь меня пьяного, чтобы воспользоваться моим беззащитным состоянием.

— А ты бываешь в каком-то другом состоянии?

— Ненавижу твой стёб.

— Я не издеваюсь над тобой. Я говорю правду.

— Кому нужна твоя правда? А вот закрытый рот мне сейчас не помешает.

Я закрываю глаза, запрокидываю голову, проглатывая очередную обиду.

— Ты даже молчишь укоризненно, — морщится Рома.

Мы подъезжаем к многоэтажке в центре города. Родители подарили ему квартиру в этом доме на двадцатилетие. Я не знаю, как она выглядит, на каком этаже, и какой вид отрывается из её окон, ведь там ни разу не была. Рома никогда не позволял мне даже в подъезд войти. Кто ж знал, что Рома, спустя пару месяцев, откажется идти по стопам отца, став при этом разочарованием номер один.

Этого я до сих пор понять не могу. Всё вроде бы шло хорошо, и тут «бах!» и Рому переклинило. И то, к чему он, казалось, стремился лопнуло, словно мыльный пузырь. Дина как-то обмолвилась, что брат вдруг решил, что не хочет заниматься тем же, чем родители, потому что это не его выбор. Мол, за него все решили, когда он еще в пеленки писался.