— Что ты здесь делаешь? Где Сеня?

— Там, где должна быть! — ехидно сообщает моя сестра.

— Где Сеня? — повторяю я, рыкнув.

— Уехала в аэропорт! — с вызовом сообщает Дина, вставая с дивана.

— Что? Какой ещё аэропорт? Ты можешь внятно ответить, что здесь происходит? Почему вы вернулись так рано? И почему приехали сюда?

— Знаешь! — Дина моментально заводится. — Это я должна спрашивать, какого хрена здесь происходит? Мне пишет моя подруга, что беременна от тебя! — Я закатываю глаза. С этим мы уже разобрались. — Ещё она пишет, что ты отказываешься принять этого ребенка! Я знаю, что ты спал с ней, поэтому верю, что это твой ребенок!

— И ты приехала, чтобы что? — хмыкаю я, но внутри все клокочет.

Куда делась Сеня? Может, в ванной? Но нет, не слышно шума воды. Паника окутывает меня. Я закусываю щеку, морща нос.

— Ты не можешь поступить как козел! Я не позволю тебе! — чуть ли не верещит сестренка. — И я прихожу к тебе, чтобы поговорить, а в твоей постели ещё одна моя подруга! И не кто иной, как Сеня! Как ты посмел притронуться к ней!

— Тебя это не касается! — процедил я.

— Ещё как касается! Когда ты поставил себе цель, перетрахать всех моих подруг? К тому же, одна из них забеременела!

— Погоди-ка… — Меня словно в солнечное сплетение ударяют. Я сжимаюсь, чувствуя дикую боль, наконец, все понимая. — Ты сказала Сене, что Катя беременна?

— Конечно, сказала! И она все прекрасно поняла, поэтому и поехала в аэропорт…

Аэропорт? Черт возьми!

Я прерываю её речь таким злобным рыком, что сестренка бледнеет и тут же затыкается. Я упираюсь в стену ладонями, чтобы удержаться на ногах, затем бью по ней кулаком, чувствуя адскую боль в костяшках. Лучше так, чем ощущать с каждой секундой разрастающуюся дыру в груди. Она чернеет и потрескивает, а я жмурюсь, чтобы пробиться наружу. Мне нужно мыслить здраво, чтобы что-то предпринять!

— Рома? — пропищала Дина.

— Да ты, черт возьми, издеваешься! — Мой бас разлетается по всей квартире. — Какого хрена ты вмешалась? Кто тебя просил лезть не в своё дело?

Я бью ещё и ещё. На месте дыры разгорается яркий пожар. Он дико жжет сердце, пуская по венам лаву. Я смотрю на свою сестру, и отчаянно борюсь с желанием устроить ей такую взбучку, которую она вовек не забудет.

— Ты не имела никакого права врываться сюда и открывать свой гребаный рот!

— Но Сеня должна была узнать!

— Сначала ты могла сперва поговорить со мной! Неужели ты поверила этой сучке, что я, твой брат, могу бросить своего ребенка? Неужели ты, моя сестра, поверила в это?

— Но… но… ты ведь никогда не… — Дина всхлипнула, но мне не стало её жалко. Кто пожалеет Сеню? А меня? — Ты никогда не был хорошим парнем. Ты всегда вел себя с девушками отвратительно. Спал и бросал. И если с Катей я закрыла глаза, то с Сеней так не прокатит!

— Да что ты знаешь? — Сердце отзывается болью. — Что ты знаешь о том, что у меня с Сеней?

— Ты не встречаешься с девушками!

— Она не просто девушка на ночь! Я люблю её! — Дина вытаращилась на меня. А я тряхнул головой. — Да! Я люблю её! Я не собирался использовать её! Я хочу быть с ней! Понятно? А ты влезла, куда тебя не просили! И все испортила!

Запускаю пальцы в волосы, обхватываю голову.

— Черт! В какой аэропорт она уехала?

— Я-я-я не знаю, — заикается Дина, хотя ей это несвойственно.

Я разворачиваюсь, чтобы броситься на выход, несмотря на то, что представления не имею, как мне найти Сеню. Как догнать её? Куда бежать?

— Стой! — кричит Дина. — То, что ты любишь Сеню не меняет того факта, что Катя беременна! У вас будет ребенок! Ты не сможешь отвертеться!

Останавливаюсь, поворачиваюсь к сестре.

— Дина, очнись! — взорвался я. — Нет никакого ребенка! Она не беременна, черт возьми!

— Что? — Сестра выпучила глаза. Они вот-вот выпадут.

— Это вранье!

— Что?

— Тебе по слогам произнести? Вчера твоя подруга сама призналась, что не беременна!

— Вчера? — Дина продолжает хлопать глазами. — Значит, ты не сказал Сене не потому что хотел оставить её в неведении, а потому что…

— Потому что никто не беременный! Да, черт возьми! И ты вместо того, чтобы сначала поговорить со мной, поверила своей подруге и обвинила меня во всех смертных грехах! Какого хрена, Дина?

— Рома… — она шагнула ко мне.

— Нет! Не подходи! — Я взмахиваю руками. — Хотя… — Сам делаю несколько быстрых шагов, вырываю телефон, который она удерживает в руке. Не помню, где оставил свой. Я смотрю на сестру секунду, чтобы сказать: — Я думал, ты умеешь выбирать себе друзей. Но тебе, видимо, только однажды повезло с подругой. Насколько ты можешь быть хорошим другом, мы только что узнали.

Дина зарыдала в голос.

— Рома? — Артем встает в дверном проеме. Я отталкиваю его, выбираясь в подъезд.

— Уведи её отсюда, — бросаю ему, не глядя, — пока я все ещё могу себя сдержать!

Артем исчезает в квартире. Я набираю номер Сени, со всей силы ударив по кнопке лифта. Пошли гудки. Она не отвечает. Сердце стучит слишком быстро, гоняя кровь по телу с такой скоростью, что отдается в ушах.

— Давай же, — пробормотал я, — ну же… Ответь!

Какого черта все опять пошло под откос? Какого черта мне приспичило выйти? Кому теперь нужен этот завтрак?

Нет! Не так! Нужно было ещё вчера поговорить с Сеней, чтобы избежать этого недоразумения, имя которому «Дина и её вечное желание все контролировать»!

Повторно набираю номер, злясь на лифт, что он так долго едет. Я пинаю двери, которые никак не хотят открыться, резко поворачиваюсь, решая сбежать по ступенькам.

Гудки идут, ответа нет. Мои ботинки звонко шлепают по пустому лестничному пролету, но чем ниже я спускаюсь, тем отчетливее слышу тихую мелодию.

— Абонент не отвечает, — говорит противный голос. Я сбрасываю вызов, и мелодия прекращается.

Совпадение?

Я вновь звоню, но слушаю не гудки, а появится ли мелодия.

Да, появилась!

Ускоряюсь, перепрыгиваю почти через пролет. Мелодия становится все громче. Я поворачиваю и останавливаюсь как вкопанный.

Сеня. Она сидит на полу, прислонившись к стене спиной. Её голова зажата между коленями, а руки скрещены сверху. Сердце обрывается и летит в пятки. Не медля, падаю перед ней на колени, не замечая, как хрустнули костяшки.

— Сеня, — выдыхаю я. — Сеня…

Она вздрагивает, поднимает голову. По телу проходит дрожь. Её лицо покраснело и припухло, а глаза мокрые. Сеня смотрит на меня, в то время как по щекам текут слезы. Я протягиваю руки, обхватаю ладонями её лицо, садясь ещё ближе, почти вплотную.

— Я не смогла, — её сиплый от слез голос и глаза, полные боли, режут глубже ножа. — Я не смогла уехать. Не смогла… Рома… — Я провожу подушечками больших пальцев по её липким щекам, смахивая скатывающиеся слезы. — Я такая жалкая…

Сеня икает, а я обхватываю её голову, прижимаюсь лбом к её лбу. Я вдыхаю её аромат, закрываю глаза, тая, словно мармелад на солнце. Сеня — мой свет и тепло.

— Нет, ты не жалкая! — Я целую её лоб, затем переносицу. — Ты не жалкая, — выдыхаю в её приоткрытые губы, глядя в глаза. — Вовсе нет. Слава богу, что ты не уехала. Я не знал, куда бежать, куда ехать, чтобы перехватить тебя.

Облегчение накрывает с головой. Я позволяю себе расслабиться. Она здесь. Она не ушла. Не бросила меня, несмотря ни на что.

— Дина… — Сеня всхлипывает. — Она сказала, что Катя беременна. Я не… не выдержу этого.

— Нет, хорошая моя, — качаю головой, беру её за руки, подношу холодные пальчики к своему лицу, прижимаю к губам. Сеня шмыгнула носом, затем поежилась. — Это не правда.

— Не правда? — Она непонимающе смотрит на меня.

— Нет никакой беременности. Катя соврала. Я уже выяснил это. Ещё вчера. Любимая, — ласково шепчу, прижимая её к себе, — ничего не стоит между нами. Больше нет. Разве я не говорил тебе, что люблю? Разве ты не помнишь?

— Говорил. — Сеня отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза. — Она правда не беременна?

— Правда. Есть только ты и я. Между нами никого нет и быть не может. — Я потянул её вверх. Подъезд — вовсе не подходящее место для разговоров. А мне хотелось не только словами показать своей девочке, как сильно я её люблю. — Пойдём.

— Я не могу встать, — тихо произносит Сеня, словно извиняясь. — Ноги меня не слушаются.

Я подхватываю её на руки.

— У тебя ничего не болит? — обеспокоенно спрашиваю, когда её лицо оказывается на уровне моего.

— Нет, — качает головой, — ничего не болит.