А Звезду Героя не давать выше уровня командира полка или бригады. Это наверно последний уровень, где ещё не началась стратегия и есть тактика с личным мужеством и непосредственным участием… Товарищ Сталин из всех наград носит только звезду Героя Социалистического Труда, чем являет нам образец скромности и личной гордости, самоуважения, если угодно. Вот с кого стоит брать пример! И крайне ответственно подходить к вопросу награждения повторными орденами, не медалями (которые мы помним, больше памятные знаки), а орденами, если первый за десять сбитых самолётов, то второй не меньше чем за ещё двадцать, а третий за ещё пятьдесят. Нельзя девальвировать награды и сводить их до уровня разменной монеты, как в России отношение к Георгиевским крестам Временного правительства, когда их направо и налево раздавали. Чтобы и через тридцать лет "Орденоносец" звучало гордо и сильно… И очень подумать про памятные медали, вроде двадцати лет РККА. Такие вещи до уровня медали и госнаграды поднимать нельзя ни в коем случае. Пусть будет в статусе памятного знака, чем плохо? Тем более, если давать не всем…

Словом, проболтали мы очень долго, и много ему Сосед выговорил, порой я в осадок выпадала от его перлов и поворотов, но Смирнов действительно дядя умный и слишком многое в сказанном было по его прямому профилю. Я не думаю, что даже четверть сказанного он когда-нибудь решится озвучить, но даже десятая часть сделанных закладок это важно и не мало! А если ещё сработают все изложенные во втором письме нюансы! Эх! Ещё ведь письмо отправлять нужно! Как там мои вещички у Митрича лежат. Кстати, вот вспомнила о вещах:

— Ой! Извините! Александр Феофанович! Как хорошо, что вспомнила, у меня ведь часы товарища старшего лейтенанта остались, я сейчас скажу, чтобы принесли…

— А может себе оставишь? А Сергею я объясню…

— Нет! Спасибо! Да и большие они очень, на мою руку не красиво…

Я выскочила в коридор, побежала к Панкратию Архиповичу и принесла часы Викулина, его нож и планшет командирский, который каким-то чудом в моём мешке оказался.

— Вот, всё, других его вещей у меня нет…

— Что сказать… Спасибо! И ему будет приятно, я думаю… Не надумала ещё, чем я тебе помочь смогу?

— Надумала, но не знаю, как сказать…

— Говори как есть, а уж я буду думать, как это сделать…

— Больше всего я хочу, вывезти маму и малых братика и сестричку из Ленинграда к бабушке в деревню. Папа работает, мама там с маленькими, нечего ей в городе делать…

— Думаю, что это не сложно будет, запишешь все их данные и адрес бабушки, думаю, что быстро сделаем. Но ведь ты ещё что-то не то, что "Больше всего" хочешь… Давай, а то это не для тебя, а для твоей семьи больше…

— Ну, да… — Я встала, выпрямилась. Он, увидев это, тоже подобрался. — Товарищ армейский комиссар! Я летать хочу…

И из меня словно пробку вынули, и я без сил опустилась на кровать…