— Ну, что-то вроде того. Только знакомиться будешь уже не с детьми, а со взрослыми…

— Я поняла и буду думать… А что ты мне про Верочку кроме жалости посоветуешь?

— Ну, что тут советовать… Её надо отвлечь как-то… Была бы она повзрослее, ей бы цель какую-нибудь предложить… Ты же сама можешь представить, что бы ты чувствовала став калекой…

— Я пыталась, но мне просто страшно становится…

— Вот, а она к тому же ещё маленькая совсем. А в детском мире всё без ограничений, по самой верхней планке, даже коленку ушибла и больно, так рёв и трагедия — куда там последнему дню Помпеи! Вот и у неё сейчас тоже всё в такой негатив зашкалило, что она едва трепыхаться может. Вообще ещё удивляюсь, что она не озлобилась на всё, а просто замкнулась, хотя может внутри и агрессия где-то, чужая душа — потёмки…

— А почему ей сейчас нельзя ничего предложить?

— Почему нельзя? Можно. Только я же говорю, что у ребёнка мир строится на эмоциях и без стопоров, а вот цель и движение к ней, как задача чтобы отвлечь — это требует достаточно взрослого и рационального подхода… Давай пока не дёргать её, постарайся ей всячески давать почувствовать свою любовь и заботу, а главное, не переигрывай и старайся делать так, как она от тебя привыкла видеть, чтобы она почувствовала, что всё по-прежнему и ничего не изменилось в твоём отношении к ней. Это может для неё сейчас самое главное, ведь её мир рухнул, а то, что ты себя с ней ведешь, как раньше станет для неё якорем, опорой, чтобы снова осознать себя и жить в новых условиях…

— Я поняла! Спасибо… А почему ты так упираешь в то, чтобы я всё время упражнения делала, неужели самолётом так тяжело управлять?

— Насколько я знаю, сейчас в самолётах не предусмотрены какие-либо усилители. И если в обычном полёте и плавных маневрах, нагрузки не так уж велики, то например, при пикировании и наборе большой скорости даже по законам физики отклонить рули или элероны физически очень тяжело, обтекающий поток мощнее, ему приходится противодействовать и так далее. Вон, помнишь в кино, когда Титаренко из самолёта вылезает, его Макарыч ждёт с ведром воды и окатывает его, потому, что в бою при маневрах как раз эти пиковые перегрузки и на ручке управления усилие под сотню килограммов, если не больше! Ты думаешь, почему летуны в большинстве здоровенные такие…

— Значит придётся заниматься!

— Да! Милая! И это значит прощай красивая девичья фигура!

— Ну… А что теперь делать, если надо…

— Ну, ты даёшь! Так спокойно об этом…

— Знаешь, мне это всё теперь стало как-то не важно, у меня на первом месте Верочка и мне почему-то кажется очень важным, что я должна сделать так, чтобы она мной гордилась. А значит я буду летать не только ради самой возможности быть поближе к облакам, а ради сестры… Понимаешь?

— Не знаю…

С этого дня я стала завсегдатаем гимнастического зала и если первые дни на меня многие недовольно косились, то скоро стали подходить и даже советы давать. Всего за неделю я подняла свои подтягивания до десяти раз, а здоровенный майор принёс мне ленты с утолщением, которыми ладонь штангисты и гимнасты оборачивают, а утолщение ложится на пальцы и гриф штанги не выскальзывает, и тогда уменьшается нагрузка на сухожилия и сам лучезапястный сустав. А ещё меньше набиваются мозоли на ладони у основания пальцев, которые у меня уже успели появиться. Всё-таки у нас кожа гораздо тоньше и нежнее…

В понедельник у меня получился рентгеновский день. Сначала натощак рентгеноскопия, меня поставили с одних трусиках напротив какого-то экрана, а врач смотрел в него, поворачивал меня и экран. Потом меня заставили выпить белую безвкусную тошнотворную взвесь сульфата бария, после чего врач не только смотрел свой экран, но у него в центре экрана оказался большой круглый выступ, которым она давил мне на живот и чего-то бубнил себе под нос при этом. Наконец он удовлетворился, но из рентгеновского отделения меня не отпустили, меня начали просто снимать, сняли голову в фас и профиль, было смешно, когда меня заставили замереть для снимка с распахнутым во всю ширину ртом, Сосед сказал, это, чтобы нижняя челюсть не мешала разглядеть верхние шейные позвонки.

Потом снимали все крупные суставы, и весь позвоночник. Как сказал очень злой Сосед в итоге, что если после такой ударной дозы полученной нами радиации, нас ещё и к полётам не допустят, то он мне всемерно поможет разнести эту халабуду вдребезги и пополам. И что после сегодняшнего исследования мне ночник лет пять будет не нужен, сама от радиации светиться буду. И вообще, возмущался он, мы же писали про опасность радиации ещё в первом письме! И я тоже помню об этом…

После обеда меня повели в приёмный покой прицельно и тщательно обмерять и протоколировать. Кроме роста и веса, а также размеров и обхватов во всех мыслимых и не очень местах, сделали спирометрию, я выдула что-то больше трёх литров. Потом стали динамометрами измерять мою силу. Становую силу я выжала чуть больше семидесяти килограммов, что очень не плохо, заметил Сосед. Правда заметил, что у него при поступлении в институт крюк на площадке опорной разогнулся, а на приборе зафиксировалось сто восемьдесят кило. Но он признался, что сжульничал немного, это исследование проводится на прямых ногах для определения силы спины, а он чуть присел и рывок сделал, как штангисты, то есть ногами, в которых силы всегда больше, чем в спине. И наши семьдесят с лишним сейчас мы тоже сжульничали и частично тянули ногами… Кистевая всего по двадцать с небольшим, но мне кажется, что силы у меня больше. Просто у меня рука маленькая и я это динамометр обхватить не могу, я давить дотягивалась только кончиками пальцев… В общем здоровенную таблицу на трёх страницах моими показателями в истории болезни заполнили. Издевались надо мной до самого ужина.

Но эти измерения и взвешивания оказались только первой ласточкой. Такое ощущение, что моё тело они решили просто для развлечения затолкать во все агрегаты, которые придумал и сделал какой-то ненормальный механик. От других слышала про "Лопарь", что это за ерунда, осталось непонятным. Расспрашивать и подставляться не стала. По мне "лопарь" — это вроде народ какой-то на севере, а ещё на флоте и в море какие-то верёвки, если я ничего не путаю. Сосед тоже как-то не мог помочь, а я уже почти уверовала в то, что он, если не абсолютный всезнайка, то почти всё знает. Когда меня стали пристёгивать к конструкции, где меня будут крутить во всех плоскостях, Сосед радостно взвыл: "Вот ведь балбесы! Лопарь — это они так английский или немецкий Лопин-эффект[13] переделали на привычное им звучание…". К креслу Барани, я была готова, но не очень готова к усложнённой форме с качанием головой, для создания ускорений Кориолиса, что в разы усложняет и утяжеляет пробу и силу воздействия на вестибулярный аппарат. Порадовал и знаменитый соотечественник Хилов создавший свои качели, тоже для угловых ускорений и изучения степени противостояния их воздействия на мой нежный организм. При этом я считала, решала задачки, читала вслух и выполняла какие-то пробы на запоминание. В общем, противные эти исследования с нагрузкой на вестибулярный аппарат, мне они очень не понравились, но я вроде бы с ними справилась. Вот только теперь качаться на качелях для удовольствия наверно пару лет не захочу. А вот все упражнения на координацию движений и равновесие провела на ура, даже медики впечатлились…

Ужасно боялась центрифуги, меня само название как-то пробирало. Но открутилась, чего-то считала, на ответы отвечала, кнопку нажимала. В общем, так была сосредоточена на правильном выполнении всех этих сложных сопутствующих задач и требований, что времени сосредоточиться на своих ощущениях от многократных перегрузок совершенно не оказалось. И поэтому, когда сообщили об окончании проб, я испытала почти разочарование, ведь так и не прочувствовала эту самую центрифугу. Нет, в конце ощущения были мерзостные, когда в глазах темнело, но я вся была сосредоточена на заковыристых заданиях… А барокамера даже понравилась, такие необычные ощущения, меняются звуки, надо уши продувать, накатывала какая-то эйфория и смешливость (Сосед объяснил, что возможно, это эффекты кислородного голодания), но задания я выполняла и "подняли" меня достаточно высоко… Вот ведь работа у дядечки, который со мной в барокамере сидел и следил за моим состоянием и показателями приборов, которые фиксировали работу моего организма. Мне кажется, что в этих исследованиях гораздо больше времени занимает навешивание на меня десятков датчиков и проводов и проверка работы фиксирующей аппаратуры, чем сами пробы. Но наверно главное достижение, это то, что я во время всех этих экзекуций так ни разу и не выплеснула свой завтрак. Мне думается, что мой организм, переживший голодание просто категорически теперь не согласен от пищи так бездарно избавляться, хотя подташнивало не раз.

Сосед, рассказал, что из всех этих издевательств на себе в своё время испытал только кресло Барани в облегчённом варианте, и тогда его едва не вывернуло, и барокамеру, но в другом режиме, испытал гипербарическую оксигенацию (лечение повышенным содержанием кислорода при повышенном давлении), а это совсем иное дело и ощущения.

И что исследователи заточены на исследование мужчин и не учитывают устройство женской психики. Ведь мы устроены иначе и можем куда более скрупулёзно сосредотачиваться на исполнении каких-то действий, при этом оставаться в контакте с окружающим. То есть для мужчины вариант привычного для любой женщины общения с десятком подруг одновременно, когда кажется, каждая говорит о своём и её никто не слушает, но на самом деле слышат все и всех, просто приведёт в ступор и измотает сильнее десятка центрифуг. Большинство женщин комфортно могут работать в режиме большого секретариата совмещённого с машбюро, где не только грохот машинок и десяток разговоров по телефону, но и просто разговоры, ну, как в таком бедламе можно сосредоточиться? А многие женщины так работают годами и никакого дискомфорта не испытывают, ведь на самом деле, это не очень сильно отличается от работы воспитательницы в яслях, где гвалт постоянный и нужно контролировать одновременно больше десятка потенциально опасных объектов, за которые несёшь полную ответственность. Мужчине такое не по плечу из-за его устройства психики, поэтому пробы, где его полностью загрузили параллельными задачами, для него предельны, а для женщины — это загрузка на десятую часть, а то и меньше. Вот и выходит, что многие исследования нужно кардинально пересматривать в зависимости от половой принадлежности. Но снова вопрос, а что делать с женщинами, у которых мужской тип мышления и восприятия, ведь таких тоже не мало?…