нетерпением стремился он взглянуть скорей на мост.

Его солдаты, с которыми он отправился на поиски отряда русских партизан, прошли понизу, огибая

густой ельник, а он оторвался от них на минутку, чтобы взбежать на бугор и выяснить причину стрельбы возле

моста. Но этого-то как раз и не мог допустить Юхо. На что угодно был он готов пойти, только бы не допустить

Юсси к вершине бугра, откуда весь мост был виден как на ладони. С вершины бугра Юсси вмиг оценил бы

события и дал бы сигнал своим солдатам. А это была такая сила, против которой уже не устояли бы те шестеро

в белых одеждах. Остановить надо было эту силу во что бы то ни стало. Так, должно быть, рассуждал в ту

минуту этот рыжий карел из России, потому что он без промедления покатился на лыжах вниз навстречу Юсси

Мурто, восклицая радостно:

— А-а, Юсси! Друг! Здорово!

Тот впился в его лицо холодным голубым взглядом и спросил:

— Ты куда это пропал?

И рыжий, остановившись прямо на его пути, затараторил радостно ему в ответ:

— Куда пропал? А никуда не пропал. Тебя ищу, Юсси. Вторые сутки ищу. И все по лесу таскаюсь. Жрать

охота, как волку! У тебя ничего нет с собой?

Стрельба у моста продолжалась. Юсси вытер мокрый лоб рукавом куртки и, обойдя Юхо, сделал вверх

еще несколько быстрых рывков, сильно налегая на палки. Но Юхо перегнал его и снова заступил дорогу. Мурто

спросил удивленно:

— Ты что?

— Ничего…

Юхо знал одно: еще один шаг — и Юсси увидит мост. И, пресекая этот последний шаг, он решительно

наступил своими лыжами на лыжи Мурто. Глаза их встретились. И как раз в это время к дробной трескотне

автоматов и пулеметов присоединился звук разрыва крупной гранаты.

Не отрывая друг от друга взгляда, оба одновременно высвободили ноги из лыж и схватились за оружие.

Но черта с два! В тот момент, когда Мурто выхватил из кобуры пистолет, рука Юхо наткнулась на пустой

карман. Его пистолет остался у близнецов. С той же быстротой рука его дернулась к ножу, но уже опоздала.

Последовал короткий окрик Мурто:

— Стой! Назад руки! Еще! Еще немного! Вот так! — И, надавив дулом пистолета на живот Юхо, Мурто

предупредил: — Если ты двинешь хоть одним пальцем — я стреляю. Теперь говори: на кого работаешь?

Юхо молчал.

— Твои люди? — Мурто кивнул в сторону перестрелки.

Юхо молчал.

— Твои люди, я спрашиваю? — И, повторив это, Мурто сильнее надавил дулом пистолета на живот Юхо.

Тот кивнул:

— Мои.

— Советские?

— Советские.

— Сколько их?

— Много.

— Сколько, я спрашиваю!

— Много.

— Считаю до трех. На слове “три” я стреляю. Сколько в твоей шайке? Р-раз…

Тяжелый подбородок Юсси Мурто выдвинулся вперед, и губы стали тонкими и белыми, сжавшись в одну

прямую линию. По его ледяным глазам Юхо, конечно, понял, что на слове “три” он действительно выстрелит.

Но он молчал. А Мурто сказал после паузы:

— Два…

Юхо сделал испуганные глаза и спросил, кивая на пистолет:

— Заряжен?

Мурто процедил сквозь зубы: “Сейчас узнаешь”, — и, выждав несколько секунд, раскрыл рот, чтобы

произнести “три”.

Но тут Юхо вдруг рассмеялся, сначала тихо, как бы сдерживаясь, а потом все громче и громче. Мурто

сильнее надавил на пистолет и сказал с угрозой в голосе: “Ну!”. А тот крикнул смеясь:

— Ой, не могу! Ой, сдохну сейчас! Щекотно мне — вот что! Ха-ха-ха! Мне всегда щекотно, когда на мое

брюхо заряженным пистолетом надавливают… Ой, околеваю! Ха- ха-ха!

И Юхо повалился прямо спиной на снег, уронив шапку с головы. Но в момент падения на оттянутые

назад руки он неожиданно изогнулся вбок и с размаху ударил по руке Мурто ногой, обутой в тяжелый,

затвердевший на морозе сапог. Описав в воздухе дугу, пистолет утонул в сугробе.

Лицо Мурто исказилось от боли и ярости, и в левой руке его появился нож, сверкнувший остро

отточенным лезвием в лучах утреннего солнца. Но в то же самое мгновение сверкнул нож в правой руке Юхо

Ахо. Он уже стоял на ногах и даже успел вспрыгнуть повыше на ровный каменистый выступ, обращенный в

сторону реки, и рыжие волосы на его голове топорщились во все стороны, как языки пламени. Мурто процедил

сквозь зубы: “Жить надоело?” и вспрыгнул вслед за ним на тот же выступ, с которого ветер сдул почти весь

снег, обнажив гранит.

Теперь отсюда они оба могли бы увидеть мост и разглядеть, что вокруг него творится. Но им некогда

было поворачивать головы к мосту. Каждый из них напряженно следил за стальным клинком в руке другого и

выбирал момент, чтобы сделать выпад и нанести удар.

Однако ни один из них не успел нанести удара. Оглушительный взрыв потряс морозный воздух, гулко

раскатившись по окрестным лесам и шевельнув рыжие волосы на голове Юхо. Оба противника разом

повернули головы к мосту, не меняя напряженных поз, и замерли с широко раскрытыми глазами.

Легкий, прямой мост с низкими перилами, похожий на брус, положенный концами на оба обрывистых

берега, перервался надвое, подбросив кверху в клубах желтого дыма куски железа и дерева. Меньшая часть

моста осталась висеть над оврагом, растопорщив по сторонам изогнутые остатки ферм. Вторая, большая часть

моста, лишившись упора, продержалась в горизонтальном положении всего несколько секунд, затем

надломилась у своего основания от собственной тяжести и повисла над обрывом на погнувшихся фермах.

Стрельба внезапно прекратилась, и даже людей не стало видно возле моста. Только две-три грузовые

машины сгрудились в отдалении по ту сторону реки, и от них к разрушенному мосту бежали вооруженные люди

в немецкой форме. Юхо сказал весело:

— Ай да Эйно — Рейно!

Мурто нахмурился, глядя на разорванный мост, и спросил:

— Так это Эйно — Рейно?

— Нет, это не Эйно — Рейно. Но они пришли сюда мстить за смерть твоего отца и пригодились нам.

Постояв еще несколько секунд неподвижно, Мурто медленно засунул нож обратно в ножны. Юхо сделал

то же самое. И они помолчали немного, занятые каждый своими мыслями. Затем Юхо спросил:

— Отца не похоронил еще?

Мурто взглянул на него ничего не выражающим взглядом.

— Нет еще… — Он приподнял шапку и пригладил взмокшие светлые волосы, высматривая вдали своих

солдат, потом снова обернулся к Юхо: — Постой… А ты откуда знаешь?..

— Я был с ним тогда.

— Вот как! Значит, и ты тоже…

— Да. Можешь быть спокоен. Тот, кто его убил, тоже мертв. Но я не успел раньше… А он у тебя герой.

— Это ты положил его на кровать?

— Я.

— Так…

Мурто снова погрузился в раздумье, все еще ничего не предпринимая. Огромный и сильный человек с

тяжелым, решительным подбородком нерешительно топтался на месте. Потом он еще раз кинул взгляд в

сторону реки и, наконец, медленно подошел к своим лыжам. Юхо спросил его:

— Куда теперь?

Мурто подумал и пожал плечами. Юхо сказал участливо:

— Судить будут?

— Наверно…

Юхо кивнул головой и вдруг предложил:

— Пойдем к нам.

— Куда?

— В Россию.

Юсси Мурто взглянул на него угрюмо.

— Я ненавижу русских.

— Ненавидишь, не зная их? Узнать сперва надо. Узнать! — Юхо свирепо рванул к себе лыжи и кончил

тем, что заорал: — Ну и убирайся к черту! Дурак! Нет тебе спасенья на этом свете, если ты ненавидишь народ,

желающий с тобой дружбы! Иди и лепись дальше к выкормышам Гитлера! Они тебе уже доказали свою дружбу!

Мурто отвернулся. Вялым движением засунул он свои пьексы в лыжные ремни и, взмахнув палками,

медленно покатил в сторону леса. Много, должно быть, передумал за последние сутки молодой финский

офицер Юсси Мурто, и едва ли он хотя бы на минуту сомкнул ночью глаза, но даже и теперь ничего другого не

мог он придумать, как снова направиться к своим солдатам, к своей службе.