— Да, этого вполне довольно, чтобы именно там закрепиться.

Видя, что они оба серьезны, я тоже сказал серьезно:

— Там нет ни крошки моей земли.

Но они оба только усмехнулись, а Оскари сказал:

— Потому и нет, что ты не пожелал. А ты пожелай.

На этот раз пришла моя очередь усмехнуться. Такими нелепыми показались мне его слова. Легко жилось

бы людям на свете, если бы желаемое шло к ним в руки только потому, что оно желаемое. Но Оскари добавил к

сказанному все так же сердито:

— Напористее надо быть. Когда же и добиваться у нас человеку своих прав, как не теперь? Надо

пользоваться тем, что народу дано быть судьей жизни. Никто тебе на блюде землю не поднесет. Ее требовать

надо.

— Где требовать?

— Требовать там, где ты имеешь на нее право. Можно у казны, но можно и у Арви Сайтури.

— На чужую собственность никто не имеет права.

Оскари хотел проворчать что-то сердитое, но Ууно опередил его, сказав своим мягким голосом:

— А мы не будем посягать на его собственность. Мы его просто-напросто очень хорошо попросим.

И Оскари подхватил с усмешкой:

— Вот именно. Мы его просто очень хорошо попросим.

Сказав это, он сжал кулак и слегка выдвинул его вперед, словно давая этим понять, как будет выглядеть

их просьба. Кулак у него был, конечно, приличных размеров, но чтобы от такой просьбы получился толк, да еще

применительно к Арви Сайтури, — в этом я усомнился, что и выразил повторной усмешкой. Но Оскари

заверил:

— Да, да. У нас есть чем подкрепить нашу просьбу.

И Ууно, подтверждая это кивком головы, рассказал мне следующее:

— Когда-то Арви пытался нас обвинить в симпатиях к России и даже состряпал донос. Это случилось в

те времена, когда такие симпатии не одобрялись. Он задумал, видишь ли, упрятать нас в тюрьму, а тем

временем отхватить для себя кое-что от наших участков по другую сторону кивилааксовой лощины. Но

упрятать ему нас не удалось. Подвели купленные свидетели. Плохо подготовились и напутали. А копия доноса

и сейчас у нас хранится. Ну и нагородил же он там, подлец. Зато и мы ему это припомнили. Как-то Оскари

подошел к нему в поле — и, не говоря ни слова, хрясь в ухо. Тот слетел с косилки и еле лошадей удержал.

Потом я его встретил. Он ехал на мотоцикле по дороге из Алавеси. Пришлось кинуть бревно поперек, чтобы

заставить его остановиться. Ну и я тоже отвесил ему разок. С тех пор у нас так и повелось: где увидим, там и

бьем. А когда он за нож хватается — отбираем нож. Пробовал он науськать на нас молодцов из Метсякюля. Есть

у него там человека четыре отпетых, из тех, что еще не научились думать и понимать. Но мы с ними отдельно

поговорили. И теперь у него от нас одно спасение: обходить нас подальше стороной, как только завидит.

И они оба поулыбались тому немудрому виду мести, который изобрели для Арви. Потом Оскари

подмигнул мне лукаво и сказал:

— Но как ты думаешь, к чему он тебе все это выложил? А к тому, что это теперь как бы наш козырь в

разных взаимных расчетах с ним. Не понимаешь? Представь такое. Мы приходим к нему и говорим: “Ладно,

Арви. Идем на мировую. Забудем обиду, но при условии, что ты продашь Акселю пять гектаров пашни из тех,

что прилегают к озеру между лощиной и дачей Муставаара”. Ловко, а?

Я ничего не понял — такое это все было невероятное и невыполнимое, что он тут наплел. А пока я

переваривал его слова, Ууно ввернул:

— Можно бы и дачу туда же. Чужой там человек. По заграницам больше живет, чем у нас. Черт его

поймет, что за тип. Давно пора проверить.

Но тут уж я не выдержал и рассмеялся. Ну и чудаки же они были, мои товарищи детских игр, Ууно и

Оскари! Вот чудаки-то, господи прости. Придумают же такое, чтобы меня утешить. Отобрать у Рикхарда

Муставаара дачу! Хо-хо! Сразу видно было, что они понятия не имели о Рикхарде Муставаара. Да и Арви

Сайтури, разве он расстанется хоть с одним гектаром земли, если сам всю жизнь только тем и занимался, что

искал, где бы прихватить еще и еще. Одно дело одолеть его в драке, а попробуй подступись к нему там, где на

его стороне закон. Да, наивные они были люди, мои славные соседи и товарищи. Но это шло у них от глубины

сердца, и потому я не стал им объяснять, в чем главная нелепость их плана. Я только сказал со вздохом:

— Да, заманчиво все это, что и говорить. Жаль только, что я деньгами не обзавелся на такой случай.

Но они и на это нашли ответ:

— Ну и что же? А ссудная касса на что? Или мы поручиться за тебя не сможем? В любое время — только

пожелай. Не такая уж страшная сумма тебе потребуется.

Ууно сказал:

— Я из своих могу дать сотню тысяч на первое время.

А Оскари продолжал:

— Дом тебе продадут в рассрочку с небольшими процентами. Лошадей первое время можешь брать у

нас. Машины тоже.

Ууно подхватил:

— Молотить можешь у нас. В нашей риге сушить. Лодкой обзаведешься. Сети купишь. И будет у тебя на

столе в дополнение ко всему щука, окунь, ряпушка и лещ.

Оскари сказал:

— Навезем к твоему дому торфа из нашего болота. Раздвинешь свой огород пошире и сад разобьешь.

И Ууно прибавил:

— Жену работящую возьмешь в дом. Детишки будут. И все у тебя в жизни станет на свое место. Разве

плохо? И еще не раз тряхнем стариной: выйдем в праздник на дорогу и сразимся в “килла-тиукка”. Теперь уж

мы отпилим руллу покрупнее, чтобы палка Муставаара ее не расколола.

Вот какую заботу обо мне они проявляли, мои добрые товарищи детства, у которых я не догадывался

бывать почаще. Даже руллу они не забыли. И надо полагать, что они все это уже продумали давно, дожидаясь

только моего появления в Кивилааксо. Такие славные это были ребята. И пусть все сказанное ими было пустой

мечтой, но с этой минуты перед моими глазами то и дело вставал тот кусок земли, который выступал углом в

сторону моего дома от усадьбы Сайтури и дачи Муставаара. Да, глупо все это было, конечно, чего там говорить!

Но тем не менее как-то весело и легко стало у меня на сердце от их разговора, словно еще что-то новое, важное

и приятное открылось для меня на финской земле, ранее мною не замеченное.

Я посмотрел на них с улыбкой и подивился тому, какие они оба стали крупные и кряжистые. Когда-то, в

далеком детстве, мы втроем не могли одолеть Рикхарда Муставаара. Теперь же любой из них, пожалуй,

справился бы с ним один на один, несмотря на его громадность и грозный взгляд. Такая исходила от них обоих

спокойная уверенность и сила. Откуда она у них появилась? То ли это выработалось в них от постоянной

борьбы с Арви Сайтури, который столько лет и так и этак подбирался к их земле, или по какой-то другой

причине. В меня это почему-то еще не вошло, несмотря на все мои высокие достоинства. Как видно, что-то

очень важное прошло в моей жизни мимо меня или я сам прошел мимо.

Я стукнул каждого из них шутя кулаком по груди и потом попробовал схватиться с Оскари. Но навстречу

моему зажиму под его одеждой напряглись такие крупные мускулы, что я скорей выпустил его и просто так

втиснулся между ними обоими, чтобы вместе прогуляться по владениям старого Матти. В то же время я не

переставал высматривать Антеро. Но он был занят вместе с молодежью внутри дома, где шла подготовка к

выступлениям. Сценой должна была служить веранда в той части, где были сняты перила и висел темный

холщовый занавес. Артисты еще не показывались, но пианино уже стояло там, вытащенное из внутренних

комнат.

Пока мы осматривали сад старого Матти, где яблоки, густо облепившие ветки, уже близились к зрелости,

прозвенел звонок, снова созывающий гостей к веранде. И скоро началось представление. Оно, правда, не

содержало в себе ничего особенного. Сначала были пропеты песни из тех времен, когда зародилась эта деревня.